Часть 19

Солёный воздух и рёв мотора Её взгляд — всё ещё деловой, когда он находит её у старого автомата с газировкой. Пустой коридор, никого поблизости. Майкл смотрит на неё так, что у Медди перехватывает дыхание ещё до того, как он что-то говорит. — За мной, — хрипло бросает он. Она не спрашивает куда. Просто повинуется — молча, будто это приказ, которому она давно готова подчиняться. Дверь машины хлопает глухо. Она уже внутри, запах кожи, лёгкий скрип старого сиденья. Он заводит двигатель резко, пальцы стучат по рулю. Его правая рука тут же ложится на её бедро — не нежно, а властно. Скользит вверх, под ремень, под пояс. Она раздвигает колени, едва слышно всхлипывает, когда его пальцы пробираются под ткань трусиков. Дорога — куски асфальта, солнце бликует на капоте, а её дыхание сбивается каждый раз, когда он проводит по ней одним пальцем — медленно, дразняще. Левой рукой он держит руль, взгляд сосредоточен, но губы едва слышно шепчут что-то грязное. — Смотри на дорогу, — выдыхает она, но сама тут же запрокидывает голову на подголовник, когда его палец скользит внутрь. — Ты только что трогала мою задницу в участке, — он рычит тихо. — Теперь это только моё. Ты — только моя. Она дергается бедром, но не уходит от его руки — наоборот, прижимается сильнее. Машина выворачивает на пустую дорогу к пляжу — шум ветра и прибоя становится всё ближе. Он глушит мотор прямо у кромки песка. Вокруг только ветер, чайки и белый гул прибоя. Ни людей, ни камер, ни шансов, что кто-то помешает. Он молча тянет рычаг кресла — откидывает его назад. Ремень падает на пол. Его пальцы грубо расстёгивают ремень брюк, ширинку. Он смотрит на неё — взгляд тяжёлый, голодный. Медди молча снимает свой ремень — стальной лязг застёжки кажется таким же громким, как её сердцебиение. Брюки соскальзывают на пол машины. Её колени упираются в сиденье — одно движение, и она уже над ним, локоны волос падают ему на лицо. Она опускается медленно, будто смакуя каждый дюйм, каждый миллиметр внутри. Его пальцы цепляются за её бёдра — сильно, будто боится, что она исчезнет. Он всхлипывает низко, сдавленно. — Чёрт… ты… медленно… — шепчет он, зарываясь лицом в изгиб её шеи. Она улыбается — звериная, голодная, его Медди. Она наклоняется, ловит его взгляд и чуть выгибается, чувствуя, как он уходит в неё глубже. — Ты мой, Бриттен, — шепчет она ему в губы. — Всё моё. Двигайся подо мной. Он пытается что-то ответить, но всё, что выходит — это сорванное, грязное слово и стон. Она держит его за плечи, но двигается сама — ритм медленный, но беспощадный. Волны ударяются о капот, ветер хлопает дверью, но они — в своей клетке из горячего воздуха и разбитого дыхания. Его руки цепляются за её кожу — бедра горят от его хватки. Он стонет ей в грудь, хрипло, без стыда. Она смеётся тихо, проводя ногтями по его затылку. — Громче, — велит она. — Пусть ветер всё заберёт. Он слушается. Он рычит её имя, теряется под ней, как дикарь под своей королевой. Она смеётся снова, крепче прижимается и снова садится на него до конца — дюйм за дюймом, как будто приручает. А снаружи — только океан и крики чаек, уносящие их стоны туда, где никто не найдёт их следов.