Часть 32

Глава 32: Отпуск или в заложниках у кота по имени «Гав» Медди стоит у двери с переноской. Внутри переноски Гав орёт так, будто его насильно везут сдавать к ветеринару. Гарри приоткрывает дверь ровно на два дюйма — и первым делом видит эти янтарные глаза сквозь решётку. Кот шипит. Гарри вздыхает. — Медди, я тебя люблю, но я не подписывался на участие в пушистой террористической операции. — Пап, — она засовывает носок ботинка в дверь  и проскальзывает внутрь, всё так же держа переноску перед собой, как щит. — Мы с Майклом уезжаем на пару дней. Кот не переживёт поездку. Ты любишь меня? Люби и его. Колтрейн, старый добряк-ретривер, виляя хвостом, обнюхивает переноску и отскакивает назад с таким видом, будто только что лизнул электрический забор. Гав издаёт низкое «ррррааау», цепляется лапой за дверцу и пытается открыть её сам. Гарри смотрит на дочь — потом на кота — потом снова на дочь. — Ты серьёзно? Этот комок шерсти и Колтрейн? — Колтрейн не будет возражать, — улыбается Медди. — Он слишком добрый. А Гав… ну, Гав разберётся. — Он меня сожрёт. — Пап, пожалуйста. Мы ведь первый раз так… вместе. Без работы, без участка. Просто кабина, снег, камины, секс, снова камины, снова секс… Гарри закашливается и поднимает ладонь: — Стоп. Подробности — не надо. Я за тебя рад, но мне хватило твоих подробностей до этого. Медди прыскает со смеху, ставит переноску на пол. Колтрейн осторожно подползает ближе — Гав тут же выскакивает наружу и даёт псу подзатыльник лапой. Колтрейн моргает с обиженным «у-уф» и отступает. Гав важно осматривает гостиную, забирается прямо на старый плед Гарри и складывается клубком, будто всё так и должно быть. — Ну вот, видишь, он тебя выбрал, — говорит Медди с этим своим кошачьим довольством. — Ты думаешь, я не вижу, чьё это воспитание? — бурчит Гарри. — Ты сама такая же. Только хвоста нет. — Зато когти есть, — подмигивает она и целует отца в висок. — Ты справишься. — А корм? — Всё в пакете у двери. — А если он попытается сбежать? — Ты не поймаешь. — Она смеётся, поправляя воротник куртки. — Он быстрее тебя. Гарри провожает её до двери, глядит, как она уходит в ночь к своей машине — к Майклу, который уже ждёт с включёнными фарами. Гарри ещё долго стоит, сжимая ладонями дверной косяк. — Чёртовы дети, — шепчет он. — И чёртов кот. За спиной Колтрейн с глухим ворчанием отходит на кухню — за ним важно шествует Гав, явно решивший инспектировать холодильник и обжиться окончательно. Гарри закрывает дверь и выдыхает — теперь в его доме живёт не только пёс, но и хвостатый барин, который будет спать где хочет. А значит, выспаться не получится. Зато дочь где-то в снегах, в кабине — счастлива и жива. И пусть там камины, секс, ещё камины — главное, что ей хорошо. А он справится с Гавом. Справлялся и не с таким. Хотя уже слышит, как в гостиной что-то с грохотом падает на пол. Колтрейн вылетает обратно, жалобно подвывая. Гав гордо выходит следом, в зубах у него трофей — кусок любимого шерстяного пледа Гарри. — Ну всё, пушистый… — бормочет Гарри и идёт спасать остатки домашнего уюта. Хотя в глубине души он уже знает — это война проиграна. И ничего, кроме кофе, свежих царапин на руках и кота на подушке, он не получит эти два дня. Но дочь счастлива. И пусть так.