Глава 1

***

      Ноябрь 2000       Настоящее время       Трехногий конь пересекал широкое поле, кишащее змеями и мертвецами. Серая грива развевалась по ветру, как тонкая паутина, а бледная кожа была настолько тонка, что через нее отчетливо просчитывался каждый позвонок уродливого существа. Вокруг него роились мухи, напоминающие грозовую тучу, но всякий раз, когда крылатые касались его, — падали замертво.       На спине жеребца величественно устроилась всадница, плечи которой были покрыты черным, как воронье крыло, плащом. И пусть седлать адского коня — все равно что прыгать на мешке, набитом извивающимися червями вперемешку с колючками и острыми костями, ее идеальная осанка не выдавала неудобств. Она возвращалась домой.       Огромный полуразрушенный замок, утопающий во мраке, стал ее личной крепостью, а мертвецы — народом. Их стоны разносились по округе, делая это место еще более устрашающим и неприглядным. Судьба та еще стерва, ведь последние сто лет она провела среди змей.       Истинная гриффиндорка, лучшая подруга Гарри Поттера, солдат Ордена Феникса, защитница униженных и обделенных, теперь стала карой для убийц, насильников и предателей, а ее домом сегодня считалось место невыносимых страданий и мучений. Змеиный чертог. Именно так называлась ее обитель.       Конь затормозил у ворот, утопая в человеческих останках, пропитанных змеиным ядом.       — Как прогулка? — прогремел скрипучий женский голос, распугав ворон, сидящих на сухих ветках ближайших деревьев.       — А я уж думала, что ты не придешь попрощаться, — Гермиона усмехнулась, хлопнув по бокам животного пятками.       Капюшон скатился, открывая вид на длинные черные кудри, мягко спускающиеся к пояснице. Гермиона нервно накинула его обратно.       — Как ты могла такое подумать, дочь моя, — притворно ахнула женщина, приложив костлявую руку к груди.       Хотя и назвать ее женщиной было сложно. Скорее она была похожа на прекрасную девушку с белоснежной кожей и темными локонами, но это если посмотреть с одной стороны. С другой же — оголенные кости с зияющей дырой вместо глаза, иссохшая кожа, покрытая сизыми пузырящимися венами, и серые волосы, кончики которых были похожи на сухие ветки. Ее черное платье обтягивало угловатую фигуру, шлейфом растекаясь по сырой земле, а на плечах лежала коричневая шкура неведомого зверя. Она пахла копотью, кислотой и кровью.       Она была богиней. Богиней смерти.       Остановившись около нее, Гермиона спрыгнула с коня, поправив клинки за спиной.       — Госпожа, — мягкий поклон.       — Давай пройдемся. — Не вопрос. Приказ. — Когда мы с тобой виделись в последний раз?       Гермиона развернулась и направилась в сторону отдаляющейся фигуры, намеренно оставаясь чуть позади. Каждый их шаг отдавал глухим эхо, а под ногами противно хрустели кости.       — Около трех лет назад, госпожа. У берега мертвецов.       — Да, все верно. Ты показала себя слишком хорошо, чтобы просто так отпустить тебя. Понимаешь?       Грейнджер не дрогнула.       Само по себе появление Хель не было сюрпризом. Пришел срок. Но несмотря на то, что у них давным-давно сформировалась четкая договоренность, вся власть этого места была, есть и навечно останется в ее костлявых руках. Могла ли она не отпустить Гермиону? Конечно. Заставить забыть об их договоре? Легко. Богиня хитра, умна и беспощадна, но она не была несправедлива. Нет. Надежда на освобождение все еще теплилась где-то глубоко внутри. Там, где когда-то жила душа.       — Ты ведь знаешь, что я лучшая, — хмыкнула Гермиона, мастерски скрывая легкую нервозность. Она сняла маску почтения, переходя на личности. — Но у нас был уговор.       — Помню, — скривилась богиня, проводя пальцами по волосам. — И видит Один, я не хочу его исполнять. Кто же знал, что из тебя выйдет настолько смертоносное, безжалостное оружие. Ты мой лучший клинок.       Госпожа замолчала, устремив взгляд вдаль.       — Хель, — напирала Гермиона. Она одна из немногих, кому было разрешено обращаться к богине смерти насколько фамильярно, — мне нужно домой.       — Твой дом здесь, — рявкнула та, поворачиваясь к Гермионе. — Я выполнила обещание. Его душа свободна и упокоена. Он в лучшем из миров.       Гермиона резко выдохнула и зажмурилась. Она ждала этих слов вот уже сто лет. Сто чертовых лет вины, обиды и боли подошли к концу. Одна ее половина рвалась домой, понимая, что война еще не окончена, а другая отчаянно хотела остаться здесь — в месте, которое стало ее личным адом. Здесь нет войны. Здесь не нужно бороться за жизнь. В этом мире правит Смерть.       — Ты ведь не хочешь уходить, — прошептала Хель, соблазняя. Ее голос обволакивал Гермиону, как теплый плед, вытягивая потаенные желания.       — Я знаю, что должна уйти, — резко ответила Гермиона, сопротивляясь тягучим мыслям. — Когда я попала сюда, то была девчонкой. Наивной и глупой. Ты научила меня всему, твоя магия течет по моим венам. Все мое нутро кричит, что я навсегда связана с тобой, и, видит Мерлин, мне тяжело с этим бороться. Вот только мой путь тут подошел к концу, но там, наверху, для меня еще есть шанс все исправить. Помнишь, что ты мне сказала, когда мы встретились в первый раз? — Гермиона скинула капюшон, открывая взору золотистые глаза, которые светились ярче солнца. — Ты сказала, что за все насилие и унижение, которым подвергли тебя и твою семью, Асгард падет под твоим сапогом. Ты прекрасно знаешь, как мы похожи. Магглорожденная ведьма, которая пытается заслужить возможность существования, заслужить знания и магию. Заслужить любовь. Мои сапоги еще в пути. Я слишком многим пожертвовала, чтобы оставить все как есть.       — Ты ничего не забываешь, — улыбнулась Хель, оскалив зубы.       — Училась у лучших, — обреченно вздохнула Гермиона, поправляя кудри. — Хель, понимаю, тебе все равно на дела живых, но я должна поставить точку. Отомстить. Мой… — запнулась она, потупив взгляд. Рядом с госпожой с трудом получалось скрывать мысли. — Мой мир подвергается нападкам узурпатора-идиота, и, зная, что я способна уничтожить его — не могу сидеть в крепости, играя в повелительницу очерненных душ. Целый век я стояла за твоей спиной, была твоей тенью, козырем в рукаве, но пришло время расстаться. Ты обещала.       — Уже попрощалась со всеми? — тихо спросила Хель, пнув лежащий рядом череп. В такие моменты Гермиона забывала, что перед ней могущественная богиня смерти, повелительница мира мертвых, дочь Локи. Сейчас она больше напоминала молодую девушку с человеческими чувствами, переживаниями и привязанностями.       — С Бальдром поговорить духу не хватило, но я была у Гарма. У нас состоялся весьма интересный разговор, он уверен, что ты не отпустишь меня, но пожелал удачи. Сказал, чтобы я забрала Цербера с собой. Он все еще обижен на меня за то, что я сама назвала его, — усмехнулась Гермиона, приподняв тяжелый плащ, переступая ороговевшую кожу змеи, скинутую во время линьки. — Не знаю, правда, как протащить сына адской гончей в мир живых, не привлекая внимания. Согласись, он слишком приметный.       — Я могу трансформировать его в любую породу, — пожала плечами Хель, подходя к обрыву, с которого открывался шикарный вид на реку Гьелль и каменный мост. — Как здесь красиво, — вздохнула она. — Ты будешь скучать?       — Не по всему, — честно ответила Гермиона. — Точно не буду скучать по этому мерзкому запаху гниющей плоти. Я соскучилась по солнцу.       — Модгуд постоянно возмущается, что ей не хватает солнца. Я слышу это уже целую вечность.       — Да, — рассмеялась Гермиона. — Первое, что она сказала, когда объявила ей, что возвращаюсь, — чтобы я вышла на поверхность и обгорела до костей. Учитывая, сколько во мне сейчас темной магии, думаю, оно сожжет меня дотла.       — Не говори глупостей, — махнула костлявой рукой Хель, — в тебе достаточно света.       — Я никогда тебя не спрашивала, — тихо начала Гермиона, — ты следила за войной в Британии?       Хель не любила говорить о мире живых. Это служило для нее болезненным напоминанием того, что она никогда не вернется на поверхность. Никогда больше не увидит рассветов и закатов.       — Да, потому что знала, что ты спросишь, — холодно ответила она, смотря на темное небо, затянутое серыми облаками. Сталь в ее голосе вызывала мурашки. Еще один признак того, что время Гермионы здесь на исходе. Только живые могут чувствовать физическое проявление эмоций.       — У них что-то изменилось с момента моей смерти?       — Нет.       Короткий ответ был красноречивее многих слов. Все, что нужно было знать Гермионе, так это то, что никто по-настоящему важный для нее не погиб. Остальное она сможет исправить. Заставит этого мерзкого ублюдка заплатить за каждую жизнь, заставит захлебываться в черни, живущей внутри него. Боль сладка, но еще слаще месть.       — Дочь моя, я должна тебя предупредить. — Гермиона посмотрела на Хель, ожидая худшего, потому что понимала: без следа ее столетнее путешествие в царство мертвых не пройдет. — Там, наверху, все сделается иначе. Твоя сила будет выходить из-под контроля, а земное тело сопротивляться. Только от тебя зависит, выдержишь ты или нет.       Она знала. Ровно в тот момент, сто лет назад, когда меч рассек ей живот, наполняя темной магией, стало очевидно, что что-то пошло не так. Гермиона помнила, как сила, проникшая в каждую клеточку ее тела, накрыла горячей волной, а опьяняющее чувство могущества растеклось по венам, заставив подчиниться. Она сопротивлялась. Ей казалось, что кости выжигают огнем, оставляя пепел, который превращается в мгновенно убивающий яд. Агония породила ненависть.       — Твои чувства будут обострены, а ментальные стены рушиться, — продолжила богиня, — ведь здесь тебя уравновешивают силы Хельхейма, но там ты останешься одна, понимаешь? Ни меня, ни Бальдра, ни Гарма. Ни-ко-го.       Гермиона молчала. Слова выдали бы ее.       — Моя сила — дар, от которого тебе никогда не избавиться. Ты не сможешь убить себя, не смогут и убить тебя, осознаешь? Придется жить столько, сколько твоя оболочка сможет выдержать, прежде чем душа сгинет с миром. Пять земных лет? Десять? Сто? Может, всего несколько месяцев. Я не знаю. Никто не знает. Стоит оно того?       В ответ — молчание.       — И последнее: ты не сможешь вернуться ко мне, потому что изначально не должна была быть здесь. Ты воин, Гермиона Грейнджер, могущественный воин, и если выбирать место для твоей вечности, то жить тебе в Вальхалле.       — Я осознаю все риски, — твердо ответила она, смотря вдаль. — Мне просто нужно поставить точку в этой истории.       — Так ничему ты и не научилась, дочь моя. Ни огонь пыток, ни сотня лет не изменили твою суть, как бы ты ни пыталась доказать обратное.       — О чем ты?       — Вот увидишь, твою жертву никогда не оценят по достоинству.

      ***

      Крик ворон заглушал стоны мертвецов, отсчитывая оставшееся время. Ворота сверкали золотистым светом, напоминая, что сегодня тот день, которого Гермиона ждала последние сто лет. По земным меркам в этот самый час, ровно год назад, она трагически погибла в одной из Норвежских пещер, пытаясь в который раз спасти Британское магическое сообщество, однако нелепая случайность, злой рок или судьба распорядились иначе.       Сейчас же, стоя в окружении своих мучителей, сделавшихся какой-никакой отдушиной, ее внутренний голос тоскливо просил остаться. Гарм — адский пес с человеческим интеллектом; Модгуд — страж ворот мира мертвых; Нидхегг — змей, поедающий падаль, с которым она коротала каждую ночь, когда просыпалась среди кошмаров; сама богиня смерти — Хель; и только Бальдра — света очей, не хватало, чтобы убедить ее не покидать это ужасное место, ставшее домом.       Но она должна.       Должна стать свободной.       Должна посмотреть ему в глаза.       Должна убедиться, что все было не зря.       — Я вернусь туда, где все началось?       В ногах вился Цербер, теперь представляя собой больше взрослого черного добермана, чем адскую гончую. С этого момента только она будет знать, что на самом деле пес ростом два метра, с двумя парами красных глаз и клыками острее, чем гоблинская сталь. Там, наверху, ему останется лишь пара особенностей.       — Да, — глубоко вдохнула Хель, призывая остатки терпения. Еще немного, и она нарушит слово, не отпустит эту несносную девчонку на верную смерть в мир, кишащий предателями. — Гермиона, — первый раз за сто лет богиня назвала ее земным именем, отчего хриплый голос неуверенно дрогнул, — помни главное правило: «Месть — блюдо, которое подается холодным».       — Все будет хорошо.       — Ты так и не научилась мне лгать.       — Ты вторая за вечность, кому удалось выбраться отсюда, — громким басом сказала Модгуд, стараясь перебить возникшее в воздухе напряжение. — Первым, как ты знаешь, был сам сын Одина, так что, маленькая Валькирия, я никогда тебя не забуду.       — Ты проспорил, — прошипел Нидхегг, подползая к Гермионе. — Госпожа отпускает ее.       — И я все равно считаю, что это ошибка. Лучшего карателя нам не найти, — прорычал Гарм, сверкая огненными глазами.       — Теперь ты неделю будешь дежурить у берега мертвых, а я отдыхать у ворот с Модгуд, — высунул язык змей, поворачиваясь к Гарму.       — Мне терпеть эту вонь целую неделю? — возмутилась великанша, вскинув руками. — Госпожа, не отпускайте маленькую карательницу. Я не хочу жить с этим противным змеем.       — Хватит! — прогремел голос Хель, стоящей поодаль от этой странной троицы. — Никаких споров. Все решено.       — Теперь твои покои — мои, — прошипел Нидхегг, сворачиваясь кольцом вокруг ног Гермионы. За сто лет она привыкла к его тактильности. Он никогда не говорил с ней, но в особенно тяжелые моменты просто окутывал своим холодным тельцем, забирая на время контроль, принося только спокойствие и умиротворение.       Я тоже буду по тебе скучать.       Мост загорелся золотом, освещая дорогу через врата. Ей пора.       — Прощай, Гермиона, — прошептала Хель, открывая взмахом руки проход, высеченный в камне. — Стань великой волшебницей. День, месяц, год — живи достойно.       — Прощайте, — сдавленно ответила она, поглаживая бархатную кожу змея.       Нидхегг нехотя раскрутил кольца, освобождая ее ноги, а Хель невозмутимо вздернула головой и достала сверток из своего плаща.       — У меня есть прощальный подарок, — холодно сказала богиня, вручая тонкий мешочек Гермионе.       — Ох, — вздохнула она, развязывая ленты.       Два металлических браслета, украшенные россыпью изумрудов и алмазов, притягивали взгляд, как магнит. Гермиона знала эти камни.       — Ты оставила боевые кинжалы в своих покоях, но я решила, что это несправедливо. Они выбрали тебя перед первым боем, так пусть же будут с тобой и во все последующие. Я трансформировала их в браслеты, но в нужный момент сможешь призвать клинки. Они станут проводниками твоей магии.       — Это слишком, госпожа, — сказала Гермиона, стараясь не смотреть на богиню.       — Береги себя, — прошептала Хель и с хлопком исчезла.       — Прощай, карательница. Кровавой тебе битвы и береги моего сына. Рано или поздно он вернется ко мне и все про тебя расскажет, — взвыл Гарм, сгорая в огне.       — Сделай то, что делаешь лучшего всего. Накажи виновных, — прошипел Нидхегг, уползая в ближайшие заросли.       И только Модгуд молча смотрела на нее до тех пор, пока врата не захлопнулись, оставляя за собой сто лет существования, битв, кровожадных распрей, пыток и искупления.       Она снова потеряла часть себя.       — Ко мне, Цербер, нам предстоит долгая дорога, — прохрипела Гермиона, надевая браслеты на руки. Холодный металл моментально обжег тонкие запястья, искрясь от потоков магии. — Теперь мы с тобой совсем одни.       Пес отреагировал мгновенно, подбегая к хозяйке. Его глаза отсвечивали красным, напоминая, что все произошедшее — не ее больная выдумка. Цербер был с ней вот уже больше пятидесяти лет, охраняя и помогая. Сын адского пса хоть и не имел человеческого интеллекта, но точно был человечнее многих существ, с которыми ей приходилось сталкиваться. Морда уткнулась ей в колено, подталкивая.       Одни против всех.       Каждый шаг в тяжелых ботинках отдавал глухим стуком. Хельхейм провожал полной тишиной, а сам мост был пуст. Обычно умершие его пересекали на повозках или верхом, но сегодня не было ни души.       Гермиона не разрешала себе думать. Она старалась очистить разум, сохраняя холодное спокойствие. Сто лет ей пришлось прятать свои чувства, скрываться за маской безразличия и жестокости, не давая себе ни дня отдыха. Она много училась. Боевые искусства, темная магия, фехтование и тактика стали ее лучшими друзьями, а мертвецы — тренировочными манекенами. Она безжалостно расправлялась с неугодными, филигранно наказывала очерненные души, стала закаленной сталью, но даже здесь не изменила себе. Гермиона направляла заблудших, ускоряла их искупление, помогала очиститься и перейти в более приятный чертог доживать свою вечность. Маленькая девочка, мечтающая стать главой Отдела регулирования магических популяций в Министерстве магии, не предала принципы даже в мире мертвых. Именно так она и добилась расположения Хель.       — Ну что, Цербер, готов увидеть мой мир? — ухмыльнулась Гермиона, стоя в шаге от начала моста. Умершие могли месяцами его переходить, но Гермиона живая. Ей не потребовалось и пяти минут. Цербер вилял маленьким купированным хвостом, высунув язык.       Когда-нибудь мы оба перестанем притворяться.       Шаг, и жизнь продолжилась.

***

      Яркий солнечный свет раздражающе бил в глаза. Гермиона подавила в себе желание закрыть шторы, отменить утренние розги и поспать подольше, когда вспомнила, что в мире мертвых нет света.       Она распахнула глаза, резко села, стараясь оглядеться. Голова кружилась, во рту был металлический привкус, а звон в ушах напоминал противный скрежет саранчи. Посмотрев наверх, Гермиона увидела над собой большую расселину, сквозь которую проникали солнечные лучи.       Я дома.       Сидя на алтарном камне, который был окроплен ее уже засохшей кровью, Гермиона медленно свесила ноги и, опираясь на него, встала на одну из сотен ступеней, ведущих к выходу из пещеры. Под потолком вились лианы, лозы которых мягко спускались по стенам, а редкие белоснежные цветы бутонами распускались у их основания. Свежесть. Вот как пахло это место. Легкий ветерок гулял между камнями, поднимая пылинки с земли. Из истинного наслаждения Гермиону выдернул тихий цокот, эхо которого разносилось по всей пещере.       — Цербер, — прохрипела она, спускаясь вниз.       Пес радостно бежал к Гермионе, преодолевая каждую ступень с невероятной скоростью. Мышцы собаки были похожи на туго стянутые жгуты, а мощные лапы не оставляли сомнений в необычайной выносливости. Можно изменить внешний облик, но суть останется прежней. Цербер прыгнул на Гермиону, облизывая ее нос и щеки.       — Ну все, все, перестань, — возмутилась та, пытаясь оттолкнуть его. — Что за нежности?!       Пес послушно опустился рядом, освобождая личное пространство Гермионы, но не отошел. Он встал прямо под сгибом колен, явно намереваясь подстраховать.       — Нужно идти, — ее голос был слаб, как и тело. Все кости ломило от боли, а мышцы отказывались функционировать. Возвращение из мертвых, как оказалось, процедура не из приятных.       Гермиона медленно переступала со ступени на ступень, настороженно оглядываясь. Все было так, как она и запомнила. Темный камень, пол, засыпанный вулканическим песком, и тишина, нарушаемая лишь редким звуком капель воды. Воспоминания лавиной обрушились на нее, выбив почву из-под ног. Цепи книжных полок, сдерживающие ментальную библиотеку, разорвались, позволяя массивным фолиантам падать и открываться, освобождая спрятанное в них прошлое.       Горло перехватило, воздух перестал попадать в легкие, а тело скрутило судорогой. Гермиона упала на колени, впиваясь ногтями в черный песок.       — Ты знал, — тихо прошептала она, стоя у большого алтарного камня, который искрился красным светом.       — Я не был уверен, сколько крови будет нужно, — кричал он, яростно отбивая булыжник, лежащий в стороне. — Я никогда не хотел причинять тебе боль.       Цербер скулил рядом, слизывая соленые слезы, скатывающиеся из глаз Гермионы. Она тонула.       — Ты принял свое решение, а я принимаю свое, — всхлипнула Грейнджер, поднимая золотой меч с алтарного камня. Яркий свет ослепил молодых людей, заставляя крепко зажмуриться. — Спасай мать, а я не нуждаюсь в спасении.       Все это место было пропитано магией и грязной кровью маленькой девушки, ставшей пешкой в большой игре. Все недооценивали пешек. Теперь пришло время за стол сесть ей, и это точно будет не стол переговоров.       — Все, милый, — хрипела она, обнимая пса, — все прошло. Не волнуйся.       Гермиона слушала стук сердца Цербера, концентрируясь на счете.       Вдох. Один, два, три, четыре…       Выдох. Один, два, три, четыре, пять, шесть.       Я справлюсь. Я обещала.       Паника отступала, слезы перестали заливать загорелые щеки, а дыхание приходило в норму. Гермиона отодвинулась от пса, облокотившись на каменную стену. Она закрыла глаза, представляя комфортную обстановку. Темный замок, холод, убаюкивающие стоны мертвецов и редкий крик птиц.       Вдох. Один, два, три, четыре…       Шум реки, туман, зеленое небо, которое покорило ее с первого дня нахождения в царстве мертвых.       Выдох. Один, два, три, четыре, пять, шесть.       Гермиона последний раз глубоко вдохнула и открыла карие глаза, наполненные только холодом и безразличием. В этот раз каждое воспоминание было заперто собственным замком. Она поднялась на дрожащих ногах, всем весом опираясь на Цербера. Ей нужно выйти на свежий воздух.       Она медленно передвигалась, мысленно ругая прежний вкус на обувь, когда странный блеск отвлек ее от мрачных мыслей. Гермиона подошла поближе, рассматривая золотую табличку, закрепленную на темном камне.       «Гермиона Джин Грейнджер. Ты жила для нас. Ты жива для нас».       Небольшой букет невинных ромашек лежал рядом, подпирая толстую белую свечу, которая почти догорела.       Я не только жила. Я умерла ради вас.       Тряхнув головой, она вышла из пещеры, подставляя лицо под порывы прохладного ветра. Браслеты на запястьях светились, проводя проснувшуюся магию. Потоками она облизывала тело, восстанавливая силы и придавая уверенности. Черные полупрозрачные ленты окутали руки, приподнимая Гермиону над землей, а кончики пальцев искрились от мощи дарованного ей волшебства. Глаза вспыхнули золотом, волосы снова стали темнее ночи, а загар превратился в сияющую белизну. Гермиона раскинула руки, пробуждая каждую частичку, скрытую внутри нее. Тьма смешалась со светом, день с ночью, белое с черным. Не было больше добра и зла — только справедливость.       Цербер покорно сидел рядом, глядя на хозяйку. Его глаза горели красным, а с острых зубов капал яд. Пятьдесят лет назад он также сидел подле своей госпожи, ожидая ее трансформации в могущественную темную ведьму мира мертвых, ведь ее сила черпала свою мощь от самой богини смерти. Прав был отец: служить Гермионе Грейнджер для него — настоящая удача.       Она приземлилась на колено, ударяясь о камни. Золотые искры рассыпались из-под нее, горя ярче солнечного света.       Я вернулась.

***

      Магическая деревушка располагалась у подножья скалы, надежно скрываясь от ненужных глаз защитным куполом. Парящие в воздухе красные домики, крыши которых были устланы зеленой травой, возвышались над горной рекой с поразительно голубой водой. Основная масса волшебников, проживающих на этом отшибе жизни, вела аскетичный образ существования. Идеальное место, чтобы потеряться.       Гермиона шла по главной улице, которая, кстати, была здесь единственной, и вслух считала дома. Прямое перемещение сюда разрешалось только с помощью портключа, так что путь до деревни занял несколько часов по воде, две аппарации и еще час пешком. Но усталости не чувствовалось. Там, у пещеры, она трансфигурировала камень, лежащий у ее подножия, в небольшую лодку, а свои старые кроссовки, пропитанные кровью, в массивные черные ботинки. Колдовство без волшебной палочки было опьяняющим, а остатки магии теперь восхитительно потрескивали на кончиках пальцев. Первый раз за сто лет Гермиона вдохнула полной грудью.       За прошедший год третий дом слева с синим забором совсем не изменился. Те же желтые цветы на окнах, белый велосипед у двери, ветхий шалаш на дереве, та же пустующая будка для сторожевого пса. Грейнджер тяжело сглотнула и отворила калитку.       Для нее прошла вечность с тех пор, как она была здесь в последний раз. Нераскрытое убежище Ордена не раз спасало их во время набегов и облав. В нем хранились незарегистрированные портключи, одежда, предметы первой необходимости и небольшой запас еды. Об этом месте знали всего пять человек, включая саму Гермиону.       Ментальные полки снова тряслись в сознании, вызывая новое воспоминание.       — Нет! — верещала она, тяжело дыша. — Ты не посмеешь!       — А вот и посмею! — смеялся он, догоняя ее. — Стой, маленькая мерзавка. Сейчас получишь!       Струя воды ударила в спину, моментально намочив белую футболку. Поливочный шланг извивался у него в руках, как змея, разбрызгивая все больше ледяной воды.       — Драко! — звонко рассмеялась Гермиона, пытаясь остановить напор руками. — Перестань!       Откинув навязчивые мысли в сторону, она проскочила в дом, запуская перед собой пса.       Я справлюсь.       Стараясь не обращать внимания на обстановку, Гермиона перекусила, накормила Цербера, приняла быстрый душ и теперь, стоя в маленькой спальне, перебирала вещи.       — Цербер, ты представляешь, и вот эту безвкусицу я носила, — она держала в руках розовую кофту на молнии. — А обувь ты видел? Это же просто преступление против человечества. Хотя все же лучше, чем та рваная футболка, пропитанная кровью.       Пес громко гавкнул, поддерживая Гермиону.       — Единственное, по чему я соскучилась, так это по штанам. Хель многое теряла, отказываясь от такого комфорта, — бормотала она, надевая подходящую пару классических брюк. Подогнав их магией по размеру, она приступила к трансфигурации. Розовая кофта превратилась в шелковую блузу черного цвета с серебряными вставками на воротнике. Массивные ботинки, плотная мантия с глубоким капюшоном в тон и шелковые перчатки, скрывающие серебряные браслеты, прекрасно дополнили образ восставшей из мертвых.       Портключ в виде чашки стоял на своем месте. Гермиона знала, что именно он ведет на площадь Гриммо в Лондоне, потому что она сама его и сделала. Потратила месяцы для того, чтобы разобраться с хитрой магией, но обезопасила каждого, наделив планом отхода. Вот и сейчас знания снова спасали ее. Она взяла одной рукой чашку, второй обхватила Цербера и, прошептав заклинание, растворилась в воздухе.

***

      В Лондоне время близилось к закату. Гермиона переместилась прямо к дому, наступив в глубокую лужу. Крепко встав на ноги, она подавила тошноту, вызванную непривычным перемещением, накинула глубокий капюшон, осмотрелась и пошла к двери. Цербер обнюхивал все, что только видел, пытаясь распознать опасность.       Разлука с любимыми в первое десятилетие, проведенное в мире мертвых, далась тяжелее всего. Воспоминания были слишком свежи, окклюменция не помогала, злость, чувство вины и гнев съедали ее без остатка. Пятьдесят лет она потратила на то, чтобы искупить свои собственные грехи и простить чужие ошибки. Единственное, что с ней оставалось на протяжении столетия, — ненависть, увеличивающаяся с каждым годом. И вот сейчас, стоя у двери некогда самых родных людей, она чувствовала лишь пустоту.       Я справлюсь.       — Цербер, жди здесь, — отчеканила Гермиона, поправляя перчатку.       Защитные обереги дома пропустили без проблем и оповещения. Похоже, их не меняли с момента ее смерти. Идиоты. Повернув ручку, она переступила порог и прошла в коридор. Штаб-квартира Ордена Феникса была слишком большая, чтобы встречать гостей у входа. Чаще всего никто не замечал, как появлялись и исчезали люди, посвященные в тайну Фиделиуса.       — Гоменум ревелио, — прошептала Гермиона, выставляя руку перед собой. Заклинание сорвалось с кончиков пальцев, сканируя пространство.       Первая часть плана была проста — вернуться домой. Вот так просто заявиться на порог, шокируя всех своим появлением. Но и она пошла не так, как планировалась, когда Гермиона обнаружила абсолютно пустую, если не считать домовика, квартиру.       Невесомыми шагами она продвигалась по узкому коридору, вдыхая знакомый запах. Сколько боли и слез видели стены этого дома, каждый их сантиметр пропитан воспоминаниями: поиск крестражей, бессонные ночи, наполненные страхом и кошмарами, редкие моменты счастья и облегчения, бесконечные собрания, планирование операций, много крови и зелий.       Вдох. Месть — блюдо, которое подается холодным. Выдох.       Столовая была завалена вещами. Грязная посуда, мантии на спинках стульев, остатки недоеденной еды. Все кричало о том, что люди собирались в спешке, бросив все дела.       Что-то случилось.       — Кричер, — строго сказала Гермиона, призывая старого домового эльфа. Она не была уверена в том, что он откликнется на ее зов, ведь не являлась его хозяйкой и уж точно не та, к кому он захочет прийти. Эльф уважал чистую кровь. Понадеявшись на магию дома, она стала ждать.       — Мисс Гермиона, — пророкотал эльф, появившись рядом. Он прищурился и бесцеремонно осмотрел ее. — Мисс Гермиона мертва, Кричер носит на могилу ее любимые ромашки по просьбе хозяина. Мисс Гермиона не может быть тут, — резюмировал он, прижимая уши.       Могила. Вдох. Холод. Выдох. Спокойствие.       — Кричер, где Гарри? — спросила она, игнорируя рассуждения эльфа о ее существовании.       — Кричер не скажет ничего. Кричер верен Гарри Поттеру. Кричер должен защищать дом, — возмутился он, щелкнув пальцами. Руки и ноги Гермионы окутали широкие веревки, туго затягиваясь на запястьях и лодыжках.       — Кричер, я Гермиона Грейнджер. Живая. Магию эльфов нельзя обмануть, ты должен чувствовать, что я тебя не обманываю, — вежливо сказала Гермиона. Она прекрасно помнила историю, когда Кричер предал Сириуса из-за его пренебрежительного отношения. Эльфы не безвольные существа, они могут стоять на своем.       Веревки сковывали движения, но она не обращала на них внимания. Если бы хотела, уже сожгла бы их невербальным Инсендио, но сейчас ей нужно расположение этого противного эльфа.       — Кричер чувствует Гермиону Грейнджер, но также чувствует что-то странное. Кричер не доверяет мисс Гермионе, — возмутился эльф, привязывая ее к стулу. — Кричер передаст самозванку хозяину, когда он вернется.       — Тогда ты можешь просто привести сюда Гарри, да? — спросила Гермиона, сделав самое дружелюбное выражение лица.       — Кричер не может привести хозяина, — взвыл эльф, потянув уши к полу. — Хозяин Гарри в опасности, — его глаза налились слезами. — Негодный эльф не должен был рассказывать мисс о хозяине. Кричер должен наказать себя, — бормотал тот, закрывая рот маленькими ладошками.       Черт. Все совсем не по плану.       — Кричер, я могу помочь Гарри. Я могу его спасти. Где бы он ни находился, тебе просто нужно меня перенести туда.       — Кричер чувствует от мисс Гермионы опасность.       — Ты сказал, что Гарри уже в опасности. Возможно, большей, чем ты чувствуешь от меня. Хорошие эльфы должны защищать своих хозяев, и если они могут помочь, то должны сделать все для этого.       Да, Гермиона. Это так по-слизерински.       — Мисс Гермиона правда сможет помочь хозяину Гарри? Мисс Гермиона не навредит господину?       — Я тебе обещаю, Кричер. Ты же знаешь меня несколько лет, я всегда держу свое слово.       — Я перенесу мисс Гермиону к хозяину Гарри, — решительно сказал эльф, развязывая путы. — Если мисс Гермиона обманула старого домовика, то Кричер позаботится о том, чтобы мисс Гермиона навсегда запомнила пребывание на Гриммо 12. Никто не знает, но у нас тоже есть темницы, — шепотом добавил он, оскалившись.       — Кричер, только можно тебя попросить, — уже тверже начала Гермиона. — Там за дверью мой пес. Для того, чтобы помочь Гарри, он мне нужен. Можешь перенести его следом за мной?       — Мисс Гермиона хочет, чтобы Кричер прикасался к этому ужасному маггловскому животному, которое называют псом? Он может покусать старого эльфа. Кричер не может так рисковать.       — Хорошо, тогда ты можешь запустить его сюда, а потом перенести нас вместе? И вообще, пока мы сейчас разговариваем, Гарри уже, может, и не нужна помощь, — грубо рявкнула Гермиона, отряхивая брюки.       — Кричер перенесет вас, — возмущенно прохрипел эльф, исчезая.       Классические брюки Гермионы точно не подойдут для битвы, поэтому взмахом руки они превратились в плотно сидящие штаны, а удобные ботинки стали сапогами до колен на массивной подошве. Ее блуза трансформировалась в обтягивающий черный корсет с зелеными вставками из драконьей кожи, браслеты теперь мерцали поверх перчаток, доходящих до локтей, а нижняя половина лица скрывалась под плотной маской в цвет мантии. Гермиона позаботилась о том, чтобы ее не узнали. Она готова убивать.       Цербер влетел в дом, подбегая к хозяйке. Тут же появился Кричер.       — Это не пес, — прохрипел эльф. — Кричер видел собак раньше, но это не собака.       Цербер срывался на лай, глядя на домовика.       — Цербер, хватит! — грозный голос Гермионы пресек его возмущение. — Готовься к бою. Кричер, прошу тебя, доверься. Я не причиню вреда родным людям, — сказала она, сверкая глазами.       Эльф завороженно смотрел на нее, успокаиваясь. Ментальная магия, будь она проклята.       — Держитесь крепче, — сказал эльф, протягивая руку Гермионе. Она присела, обхватила Цербера, и через мгновение мир закрутился в вихре аппарации.

***

      Пепел. Запах гари смешивался с запахом крови, наполняя воздух густым страхом. Каждой клеточкой тела Гермиона чувствовала остатки темной магии. Непростительные.       Предвкушение битвы перебивало тошноту после перемещения.       — Хозяин Гарри вон там, — лепетал домовик, показывая трясущимся пальцем за ближайший холм. — Кричер не может подходить близко. Хозяин запретил, — взвыл эльф.       — Спасибо, ты можешь быть свободен, — холодно отрезала Гермиона. Теперь она не милая девушка, которая хочет спасти родных. Сейчас перед ними предстанет карательница грешных душ. Домовик с хлопком исчез.       — Трансформируйся, — Гермиона повернулась к Церберу, глаза которого загорелись красным светом. Он не мог принять облик призрачного адского пса, но увеличиться в размере — с легкостью. Черная дымка рассеялась, открывая перед ней полутораметрового добермана с огромными клыками, сочащимися алым ядом. Гермиона оседлала его, перекидывая ноги по обе стороны, когда тот сорвался с места.

***

      Драко отбивал атаки трех Пожирателей смерти, выставляя щит.       Какой идиот. Каждый раз одно и то же. «Поттер, давай продумаем план, нам нужна тактика». Нет же, сначала сделаем, а потом разберемся. Придурок шрамоголовый.       В нескольких метрах от него сражались Блейз и Тео, а чуть дальше Поттер пытался выбить палочку у Рудольфуса Лестрейнджа. Сегодня была запланирована передача пленных из поместья Лестрейндж в Азкабан, захваченный полтора года назад. Ордену удалось узнать, когда и где будут встреча, и Гарри-чертов-Поттер решил, что должен быть там, потому что обязан жизнью Лавгуд. После перенесенной Авады он чувствовал себя бессмертным, а значит, бежал в самое пекло, таща за собой остальных.       Блейз, Тео и Пэнси присоединились к Ордену около года назад, когда Драко не оставил им выбора. С тех пор они работали как единый механизм, в который иногда вклинивался несостоявшийся спаситель магического мира.       — Драко! Справа! — крикнул Блейз, кидая Ступефай в Макнейра. Не успев вытащить стрелу из-за пазухи, Драко поразил Петрификус, выпущенный из палочки Роули. С глухим стуком он упал на землю, ударившись головой о булыжник. Драко все видел и слышал, но двигаться теперь не мог.       — Вот мы и встретились, предатель, — шипел Сивый, наклоняясь над Драко. Он услышал истошный крик Блейза, а через секунду тишину. Драко всегда затыкал его, не желая слышать треп друга, но сейчас все бы отдал за его неудачные шутки. — Я лишу тебя жизни так же мучительно, как и твою сладенькую мамашу. Ты хоть представляешь, какое я получил наслаждение, когда разрывал ее грудную клетку? — шептал Фенрир, облизывая его ухо. Слюни Сивого стекали по подбородку, заливая лицо и шею Малфоя.       Символично.       Приготовиться к смерти невозможно, но только не тогда, когда ты к ней готов давно. Он умер год назад. С ней. Драко не слышал ничего, кроме стука своего сердца, ожидая, когда когти Фенрира полоснут его горло, но вместо этого брызги крови залили лицо, перекрывая видимость.       Стоп. Это не моя кровь.       Драко постарался сосредоточиться на окружающих звуках, когда Сивый оторвал от него свои лапы, а невыносимая вонь перестала отравлять обоняние. Громкий вой, рык, хруст и глухой стук разнеслись по поляне, за ними послышались мужской визг и крики.       Что за хрень?       — Фините, — услышал Драко издалека, но не смог распознать голос. Петрификус рассеялся, и он подскочил. Все расплывалось, Драко еле держался на ногах. Прошептав очищающее, он распахнул глаза и отшатнулся.       Черная фигура стояла в луже крови, держа в руках два клинка, от которых исходило золотое свечение. Одним резким движением она перерезала горло Роули, который, скорее всего, обделался от страха. Удар был настолько сильным, что его голова не удержалась на тонких лоскутах мышц и упала с плеч. Тень взмахнула мантией и повернулась. Драко замер.       Это была девушка. Ее капюшон соскользнул с головы, открывая вид на длинные черные кудри, нижняя часть лица была закрыта маской, а глаза горели золотом. Она что-то крикнула, и из-за холма за его спиной вылетел гигантский пес. Его лапы не касались земли, когда он бежал, а зрачки пылали огнем. Черная дымка окутала его, мешая обзору.       Похоже, сражение было детской забавой по сравнению с этим.       Драко огляделся и увидел, что все Пожиратели убиты; Сивый, лежащий рядом, растерзан так, что его грудная клетка была вывернута наружу, а кишки длинными лентами свисали рядом.       Карма та еще сучка.       Облегчение сменилось страхом. Драко глазами искал друзей, но не видел никого, кроме черной фигуры, стоящей посреди этого хаоса. Какого драккла она спасла его? Или он уже умер? Девушка накинула капюшон, поворачиваясь в сторону Драко. Стало холодно. Ощущение, как будто сотня дементоров нависла над ним, высасывая счастье, но оно было ровно до того момента, пока золотые глаза не встретились с серыми.       Гермиона.       Ему не помешали ни маска, ни другой цвет волос, чтобы узнать ту, что навсегда забрала его сердце. Иронично, что его смерть имела ее облик.       Золото в глазах потухло, клинки одним движением руки окутали запястья, а гигантский пес теперь сидел рядом с ней, похожий на обычного добермана. Холод рассеялся. Драко стоял неподвижно, ожидая своей участи. Сейчас он был уверен, что мертв. Ну или умрет. Или же он надышался парами Сивого, и теперь у него галлюцинации.       — Драко! — от мысленных похорон его отвлек звонкий голос Блейза. — Драко!       Блейз бежал из-за холма, откуда еще недавно выбежал пес-убийца, а за ним поспевали Тео с Поттером, придерживая за плечи трех пленников, одной из которых была Лавгуд. Драко испустил облегченный выдох, но тут же осекся, смотря на девушку вдали. Если он не умер, а все целы, то что это, Мерлин дери, такое было?!       — Живой, — выдохнул Тео, подойдя чуть поближе. Он опустил совсем маленькую девочку на траву и подбежал к Малфою. — Я был уверен, что тебя загрыз Сивый, когда нас откинуло. Ты видел? Это чертов монстр появился из ниоткуда! — кричал Тео, размахивая руками. Его щека наливалась синяком, предплечья были располосованы режущим заклинанием, но он казался почти здоровым. — Он откусил Макнейру голову! Просто вырвал ее из позвоночника.       Драко перевел взгляд на подошедших к нему Блейза и Поттера, которые не отрывали глаз от незнакомки.       — Как ты справился с остальными? — спросил Тео, осекшись. Его взгляд поймал маленькую фигуру в черной мантии. — Кто это?       — Я так понимаю, хозяйка монстра, — пробормотал Блейз, опуская еще одного пленника на землю. Луна стояла на ногах крепко, поэтому встала рядом с парнями, проводя пальцами по желтоватым волосам, испачканным грязью и кровью.       Незнакомка медленными шагами продвигалась к ним. Все замерли.       — Почему мы ждем? — прошептал Тео, наклоняясь. — Надо сматываться!       — Кем бы она ни была, ее пес спас мне жизнь, — выдохнул Гарри и шагнул к ней навстречу.       Малфой, казалось, даже не дышал. Его одолевали страхи, мысли, воспоминания. Он не мог ошибиться. Этот осуждающий взгляд преследовал его тысячи раз, но сейчас вот так просто выбил из колеи, заставив усомниться в собственной вменяемости.       — Ты с ума сошел, — зашипел Блейз, хватая за запястье Поттера. — Смерти захотелось?       — Если бы хотела, уже убила бы, — пожал плечами Поттер, вырывая руку.       Они смотрели, как Гарри подходит все ближе и ближе к таинственной незнакомке, и поражались его смелости. Долбаный гриффиндорец.       — Ее собака точно не с наших краев, — отстраненно сказала Лавгуд, держась за бок. — Магия совершенно иная.       Все пропустили мимо ушей высказывание Луны, когда увидели, что Гарри вскинул палочку, направляя ту на девушку. Пес зарычал, оскалившись.       — А я говорил, — обреченно выдохнул Тео. — Надо было сматываться.       Поттер что-то спрашивал, девушка что-то отвечала, собака больше не предпринимала попыток напасть, как вдруг палочка Гарри выпала из рук. Одним резким движением он сгреб в охапку незнакомку и громко всхлипнул.       Нет. Он не ошибся. Гермиона Грейнджер спасла ему жизнь.       Его любимая.       Его маленькая девочка.       Его самая большая ошибка в жизни.       Гермиона хваталась за Поттера как за спасательный круг, выглядывая из-за его плеча. Одной рукой она обнимала друга, а другой стягивала маску, скрывающую лицо. Серые и золотые. Глаза в глаза. Не было больше глубоких карих, непослушных каштановых кудрей и открытой улыбки. Теперь перед ним была безжалостная сука с холодным взглядом.       Ноги Драко подкосились, и он медленно, не отрывая от нее глаз, опустился на колени.       Я сдаюсь тебе, родная.       Моя жизнь в твоих руках.