Глава 2

***

      Ноябрь 2000       Настоящее время       В гостиной на площади Гриммо царило молчание. Тео и Блейз расположились на диване у дальней стены, наблюдая за доберманом, вальяжно развалившимся у двери. Драко сидел на стуле, запустив длинные пальцы в грязные волосы. Он не проронил ни слова после того, как понял, кто перед ним, и если Блейз не поднял бы его с колен, Малфой бы так и остался сидеть на той залитой кровью поляне.       — Может, кто-нибудь это скажет? — подал голос Тео, прокашлявшись.       Они аппарировали в штаб-квартиру около часа назад, и с тех пор никто не сдвинулся с места. Луну и пленников отправили в лазарет, а Гарри с Гермионой исчезли, игнорируя вопросы ребят. Только старый эльф суетился, залечивая раны.       — Ну, если никто не хочет говорить, то скажу я, — продолжил Тео. — Наши задницы спасла дракклова Грейнджер, которая, похоже, совсем не мертва. Более того, она — машина для убийств, а ее пес — чудовище, — прошипел он, вскинув руками в сторону собаки.       Драко вздрогнул, услышав ее имя, что не скрылось от Блейза, который не отрывал от друга взгляда. Только три человека знали правду о смерти Гермионы: он, Малфой и Поттер, но после всего, что случилось сегодня, Забини начал сомневаться в том, что вообще кто-либо знал всю историю целиком.       Малфой смотрел, как капли крови стекали с рукавов, падая на ковер, но ему было все равно. Физическая боль несравнима с тем, что он сейчас чувствовал. Это не могло быть правдой. Просто не могло.       Я слышал, как остановилось ее сердце. Она сделала последний вздох, глядя мне в глаза.       Мысли вихрем крутились в голове, болью отдавая в груди. Однажды он уже чувствовал себя так. После битвы за Хогвартс, которую Орден благополучно проиграл. Драко был потерян, зол, обречен, и единственное отличие в том, что сейчас это полностью его вина.       Он ее убил.

***

      Май 1998       Полтора года до начала конца       Драко с треском переместился в последнее безопасное убежище, которое знал, — дом своего крестного. Маленькая лачуга находилась на севере Европы, в небольшой деревушке, и была скрыта множеством сильнейших заклинаний. Северус в самом начале войны дал ему портключ с указанием — перемещаться только в случае смертельной опасности. Он решил, что убийство избранного мальчика и победа Темного Лорда — веская причина, чтобы на время спрятаться и обдумать дальнейшие действия, поэтому воспользовался шумихой, которая началась после этого, и исчез с поля боя прямо перед тем, как его поразило чье-то проклятие.       Родители были недоступны для него, мэнор оккупирован, так что помощи ждать неоткуда. Конечно, он мог бы просто аппарировать в поместье после того, как профессор Макгонагалл разрушила щит, но такой расклад его не устраивал. Уже не устраивал.       Драко был ребенком, когда на его руке появилась черная метка, а главной обязанностью стало беспрекословное подчинение ради блага чистокровных волшебников. Ему сказали, что это честь. Он правда верил в чистоту и могущество крови всю свою жизнь, кичился этим и искренне думал, что лучше каких-то грязнокровок, но в последнее время стал сомневаться в идеях Темного Лорда. Его семье не нужно могущество — оно у них и так было, — но в тот момент, когда смотрел на своего отца, стоящего на коленях, он понял, что навязанные идеалы рухнули. Малфои не стоят на коленях.       Сознание переломилось окончательно, когда он случайно подслушал разговор Золотого трио.       На шестом курсе его заданием было впустить Пожирателей смерти в замок, а после убить Дамблдора. Миссия ожидалась провальной, но в страхе за своих родителей он должен был ее выполнить. Драко много времени проводил в библиотеке, стараясь найти нужную информацию о починке Исчезательного шкафа, но все было тщетно. В один из дней, когда в очередной раз корил себя за никчемность, прячась в небольшом углублении перед Запретной секцией, он узнал, что человек, перед которым преклоняется вся элита магической Британии, — полукровка. Отец маггл, мать — почти сквиб, а сам могущественный темный волшебник вырос в маггловском приюте. Драко был шокирован.       Сопоставив некоторые события, он понял, что Темный Лорд не гнушался пытать и убивать чистокровных. Шантажировал, запугивал, обманывал. Его люди жестоко расправлялись с теми, кто противился его политике, насиловали женщин, не щадили детей. Он сеял анархию, прикрывая свою тиранию. Могущественная семья Малфой с идеальной родословной, финансами и статусом стала жертвой мошенника. Тогда-то он и решил, что должен спасти родителей. Чего бы ему это ни стоило.       Чтобы скрыть следы перемещения, его портключ вел в маггловскую часть Лондона, а оттуда уже в Норвегию, поэтому он прибыл не сразу после битвы, а с небольшой задержкой. Каково же было его удивление, когда дверь ему открыл тот самый избранный мальчик, который еще недавно лежал мертвый на руках Хагрида.       — Малфой, — прищурился Поттер, поправляя треснутые очки, заляпанные грязью. Его руки в пыли, одежда в крови, но он был жив. На секунду Драко подумал, что его все-таки поразило проклятие.       — Я думал, ты мертв, — прохрипел он, стараясь говорить как можно спокойнее.       — Я так понимаю, тебе нужен профессор Снейп, — сказал Поттер, игнорируя его удивление. — Он предупредил, что ты появишься.       Что?       Его крестный, который являлся правой рукой Темного Лорда вот уже вторую магическую войну, предупредил Поттера о появлении Драко? Предупредил.       Малфой переступил порог и попал в параллельную реальность. Грязнокровка Грейнджер сидела на диване в гостиной, обхватив себя руками. Ее волосы спутались, на щеке краснел большой порез, сочащийся кровью, а глаза были полны непролитых слез. Уизел, стоящий рядом, передавал ей маленький пузырек с зеленой жидкостью, который Драко сразу определил как успокоительное зелье. Он прищурился, все еще не веря в развернувшуюся перед ним картину.       Ему срочно нужен крестный, потому что сейчас у него было только одно объяснение всему этому: Северус Снейп — гребаный двойной игрок, спрятавший Золотое трио в полном составе.       — Я ждал тебя, — хрипло сказал Снейп, влетая в комнату. Его черная мантия была порвана в нескольких местах и лохмотьями свисала к полу, а руки, сжимающие палочку, запачканы по локоть в крови. — Нужно вернуться к Темному Лорду прежде, чем он заметит наше отсутствие.       — Вернуться? — отмер Малфой, уставившись на Северуса. — Какого драккла ты вообще делаешь?       — Не смей грубить мне, мальчишка! — рявкнул профессор, подходя ближе. — Я расскажу все, что тебе нужно знать, и не вздумай перечить, если хочешь увидеть родителей живыми.       Драко нервно сглотнул, переводя взгляд на троицу, сидящую на диване. Северус уловил ход его мыслей и продолжил:       — Ты не глупый и догадался, что именно я сделал, так что спрячь все это за ментальными стенами и внимательно слушай. Чтобы победить Темного Лорда, нам нужно убить змею, — холодно сказал Снейп, даже не дрогнув.       — Ты, наверное, пошутил, — Малфой был почти уверен, что свихнулся, потому что это последнее, что он надеялся услышать от крестного. Драко думал, что они максимум передадут портключи родителям и исчезнут из страны, бросив все, но никак не продолжат войну, да еще и сменив сторону.       — Профессор Снейп, — прошипела Грейнджер, вздернув подбородок. — Малфой не имеет к этому никакого отношения.       — Мисс Грейнджер, — высокомерно начал он, — вы, наверное, не поняли. Орден проиграл. Вы просчитались. Ваш гениальный ум не смог учесть тот факт, что Темный Лорд спрячет змею в надежное место, а не будет расхаживать с ней по улицам, — повысив голос, сказал Северус. — Сейчас он у власти, а вы, магглорожденная волшебница, в лучшем случае удостоитесь казни. Можете не доверять Драко, не доверять мне, но у вас есть воспоминания Дамблдора, которые вы, насколько я понимаю, уже изучили, и им не верить у вас нет причин. Мистер Малфой сможет помочь мне изнутри.       — Прошу прощения, — прокашлялся Драко, пытаясь не уронить лицо. — Мне просто нужно передать родителям портключ во Францию и исчезнуть. Для чего мне все это знать и тем более помогать? Мне все равно, что будет с Британией. У меня достаточно денег, чтобы осесть в любой точке мира.       — Ты серьезно, Малфой?! — вскрикнул Рон, делая два шага вперед. Малфой не отступил. — Ты впустил Пожирателей в Хогвартс, на твоей руке красуется метка, и ты действительно считаешь, что тебя обойдет это стороной?       — У меня не было выбора, — отстраненно сказал он, даже не смотря в сторону рыжего. Уизел в гневе был противнее, чем Уизел, который поедает завтрак за столом Большого зала. Темная метка зачесалась под рукавом рубашки, напоминая о своем присутствии. Он осознавал, что до конца жизни придется терпеть невыносимую боль в предплечье, когда Темный Лорд будет призывать свою свиту, но был согласен на это, лишь бы находиться подальше отсюда.       — Теперь-то есть, — подала голос Грейнджер. Ее большие карие глаза смотрели ему прямо в душу, и он поймал себя на мысли, что никогда не обращал внимания на их цвет. Драко был слишком шокирован, чтобы анализировать свои мысли. Позже. Он подумает об этом позже. Или никогда.       — И сейчас у него нет выбора, — отрезал Снейп, разрывая момент. — Люциус дал Непреложный обет верности. Он не сможет покинуть страну, пока Темный Лорд жив.       Крышка гроба захлопнулась.       Мир Драко Малфоя сузился до размера пылинки. Шею сдавило, виски противно тукали, а сердце размашисто ударялось о ребра. О-бре-чен. Это конец. Он никуда не сбежит. Отец снова подвел его, а мать никогда не оставит Люциуса одного и не бросит семейное гнездо.       Вдох. Это минутная слабость. Малфои всегда выходят сухими из воды. Выдох.       Его отец — разочарование, но Драко — не его отец. Он этого не допустит.       Он сделает это ради них. Возглавит то, от чего не может сбежать, а после станет свободным.       — Что от меня требуется? — резко спросил Драко, распахнув стальные глаза.

***

      Ноябрь 2000       Настоящее время       Гранитный памятник был установлен под большим, широко раскинувшимся дубом. Его листья почти опали и теперь желтым ковром лежали под ногами. Лил дождь. Под защитным куполом стояли двое друзей и молчали. Белая могильная плита была оплетена витиеватым плющом, а рядом лежал большой букет ромашек.

Гермиона Джин Грейнджер

19.09.1979 — 20.11.1999

      — Тяжело хоронить пустой гроб, но нужно было место, где бы мы могли поговорить с тобой, — шепотом сказал Гарри, глядя куда-то в пустоту.       — Почему здесь? — равнодушно спросила Гермиона, оглядываясь. Ее могила была спрятана в чаще леса, вдали от глаз и домов, на маленькой поляне. Казалось, что даже после смерти она осталась грязной тайной.       — Боялся, что если проиграем, то ее могут осквернить, — Гарри опустил в пол заплаканные глаза и присел на небольшую деревянную лавочку, стоящую поблизости. Гермиона кивнула и устроилась рядом.       — А это? — спросила она, указав на подготовленное место. Рядом с гранитным памятником была выкопана большая яма в человеческий рост, сохраненная чарами стазиса, а черная безымянная плита зияла у ее начала, как бездонная дыра в воздухе.       — Он подготовил себе место еще год назад. Выкопал вручную, — коротко ответил Гарри, глядя на могилу подруги.       — Мило, — бросила она, легко улыбнувшись. — Чистокровный аристократ маггловским способом вырыл себе яму рядом с грязнокровкой. Люциуса бы хватил удар.       — Он мертв, — прошептал Гарри. — Нарцисса тоже.       Не спас.       Зря.       Кончики пальцев покалывало от накатывающего гнева, а глаза загорелись золотом.       Дыши, Гермиона. Просто дыши. Нельзя потерять контроль. Ты справишься.       — Ты расскажешь мне? — наконец начал Гарри то, ради чего они здесь собрались. Когда он понял, что там, на поле боя, перед ним Гермиона, чуть не задохнулся. Не веря в то, что видит, Гарри задал ей вопрос, ответ на который знали только три человека во всем мире: «Что лежит на дне Темзы?», и, когда Гермиона ответила верно, он схватил ее так крепко, что чуть не лишилась возможности дышать уже она.       Никто не знал, что говорить, пока Гермиона не попросила отвести ее на могилу. Гарри не удивился этому, просто молча выполнил ее просьбу, заливаясь слезами. Впервые за год он чувствовал надежду.       — Я отвечу на все вопросы, что ты задашь, но только тебе. Никто ничего не должен знать, — Гермиона скинула черный капюшон.       — Хорошо. Мы что-нибудь придумаем для всех остальных, — Гарри впервые с момента их встречи посмотрел ей в глаза. — Где ты была?       Поттер не узнавал подругу. Ее черные волосы стали совсем непохожими на те непослушные каштановые локоны, которые когда-то любил Рон, а взгляд был непривычно холоден и пуст. То, как она складывала руки, как держала спину, как прикрывала глаза. Все было чужим. Он пытался найти хоть что-то схожее с прежней Гермионой, но все было тщетно.       — В аду, Гарри, в аду, — просто сказала Гермиона, усмехнувшись. Поттер потерялся. — На самом деле это сложно объяснить. Что ты знаешь о том, как я умерла?       — Все, — Гарри тяжело сглотнул. — Малфой рассказал. Кое-что произошло после твоей смерти, и он сломался окончательно.       — Избавь меня от этого, — рявкнула Гермиона, удивляя друга вспышкой гнева. — Даже Малфой не знает всего, — выдохнула она, прикрывая глаза. — Хорошо. Ты помнишь, как говорилось в пророчестве о том, что меч способен убить его?       — Да, но он оказался пустышкой.       — Нет, все не так, как кажется. Пророчество было правдивым. Меч может его убить.       Гарри замер. После смерти Гермионы надежда найти змею угасала с каждым днем. Они проигрывали. Силы противника были слишком велики, Орден нес потери, но самая главная проблема заключалась в том, что меч, ради которого она пожертвовала своей жизнью, оказался бесполезным. По крайней мере, так они думали до сих пор.       — Мне нужны объяснения, — хрипло сказал он, тяжело сглотнув.       — Все изначально пошло не так, как задумывалось. Оказалось, в пророчестве говорилось не о паре капель крови, что, кстати, было вполне очевидно, — ухмыльнулась она, будто рассказывала глупую историю в гостиной Гриффиндора. — Миром правит равновесие, и именно поэтому чистая душа должна была умереть, отдав всю магическую силу взамен на пробуждение тьмы в мече, которая бы наполнила его как сосуд. И я действительно умерла, но из-за некоторых обстоятельств, — замялась Гермиона, опустив взгляд на браслеты, — сосудом стала я. Все, что должно быть в этом мече, теперь сконцентрировано во мне.       — Так, — выдохнул Поттер, — хорошо. Давай по порядку. Что случилось после смерти? — он пытался собрать все крупицы самообладания, что у него были, но сердце отбивало чечетку в груди. Ему хотелось взорваться, засыпать ее кучей вопросов, но в то же время просто обнять и ни о чем не спрашивать.       — Я уже сказала. Я попала в ад.       Гарри отшатнулся.       — Ад, — прошептал он, не веря. — Маггловский ад? С дьяволом и котлами?       Гермиона рассмеялась. Громко и звонко. Она схватилась за живот, опираясь на спинку лавочки, а из глаз брызнули слезы. Истерический смех. Она сходила с ума.       О да, Гарри. У меня был свой котел. Только вот «дьяволом» была я.       — Прости, я немного нестабильна, — прохрипела Гермиона, отдышавшись. Гарри коротко кивнул, стараясь выглядеть спокойно. — После того, как я впитала все могущество меча, оставив его пустым, — она стерла слезы с уголков глаз, — я попала к владелице меча. В загробный мир. Если проще — мир мертвых.       — Ты все это время была в аду, — шокированно резюмировал Гарри, глядя в ее золотые глаза.       — Вообще, понятие «ад» существует здесь, на земле. Там же это просто мир мертвых. Насколько я поняла, для каждой веры уготовано свое чистилище, а так как мы столкнулись с артефактом в Норвегии, то я оказалась в чистилище скандинавов.       — Ты провела год в аду, — он смотрел на нее так, как будто видел впервые. — Как ты вернулась?       — На самом деле для вас прошел год, но для меня целый век.       — Как это возможно? — Не верил. Надеялся, что это все несмешная шутка. Очередной ночной кошмар.       — А как возможна магия? — тихо спросила Гермиона, поднимаясь на ноги. — Гарри, мы выросли с магглами и прекрасно понимаем, что такое вера и кому молятся каждое воскресенье, но магический мир не знает религии. Хотя надеюсь, что и для волшебников есть свое чистилище. Я объясняю тебе это только потому, что знаю, что ты поймешь. После смерти есть жизнь, а вот хорошая она будет или плохая, только от тебя зависит.       — У тебя была хорошая?       — Нет, — холод в ее голосе был слишком красноречив. — Первые десятилетия уж точно.       Гарри хватал воздух ртом, стараясь успокоиться. Его лучшая подруга, волшебница, защищающая права эльфов, ни разу не использовавшая непростительное, сто лет провела в мире мертвых.       Осознание того, что это не кошмар, набатом ударило по голове.       — Как ты выбралась? — Единственный вопрос, на который у него хватило смелости.       — Заключила сделку, — коротко ответила она, глядя вдаль. — Я выполнила условия, и богиня смерти вернула меня туда, откуда забрала.       — Богиня смерти, — голос его был сродни парселтангу. У него не укладывалось это в голове. Она заключила сделку, чтобы вернуться. Вернуться к ним. Больно. — Что дальше, Гермиона?       — А дальше, Гарри, мы будем возвращать власть.       — Ты хочешь править? — спросил побелевший Гарри.       — Нет, но долги надо отдавать. Он заплатит за каждую мою рану, а потом я стану свободной. Ты со мной?       — Я всегда с тобой, — тут же ответил Гарри, в душе надеясь, что она говорит про Темного Лорда. Ему не нужно было думать, рассчитывать за и против, он просто знал, что, даже если от его «Гермионы» не осталось ничего, он полюбит ее новую версию. Она обязательно будет счастлива. Они будут счастливы.

***

      — Меня нервирует эта псина, — шепотом сказал Тео, наливая в бокал огневиски.       — Просто не смотри на нее, — Блейз поставив перед Драко напиток, садясь рядом. — Выпей, это поможет.       — Мне ничего не поможет, — обреченно ответил тот, поднимая голову. Они так и продолжали сидеть в гостиной, надеясь, что святой Поттер вернется и объяснит все, но Драко ждал не его. Он ждал свой суд.       — Перестань гипнотизировать дверь, — прошипел Забини, притворяясь, что его совершенно не волнует сторожащий их пес. — Почему ты не переоделся? Хочешь вызвать у нее жалость? После того, что мы видели, не думаю, что у нее хоть что-то для тебя осталось.       Драко оглядел себя. Его мантия была разорвана в нескольких местах, руки в крови, а волосы грязными патлами спадали на лоб. Он даже не подумал о том, как выглядит. Резким движением он скинул плащ и закатал рукава толстовки. Очищающее заклинание было невербально брошено на каждую часть тела, а волосы уложены взмахом палочки. Конечно, ему нужен душ, но это максимум, который он может позволить себе сейчас.       — Драко, ты стал похож на человека, — протянул Тео, салютуя бокалом, полным дешевого огневиски. — Хочешь приударить за Грейнджер? — хохотнул он, на что пес гортанно рыкнул. — Воу, парень, я не серьезно.       — Даже пес не выдержал твоих дебильных шуток, — закатил глаза Блейз, положив руку на плечо Драко.       Да, Блейз. Я знаю, что в заднице.       Хлопок аппарации заставил ребят подскочить, ускорив сердцебиение каждого. Очаровательно. Трое взрослых парней, живших в одном доме с Темным Лордом, испугались негромкого звука, отскочившего от стен самого защищенного убежища Ордена. Шаги и тихие голоса раздавались по коридору, стремительно приближаясь. Пес жалобно скулил, явно предвкушая встречу с хозяйкой.       Гарри-чертов-Поттер открыл дверь и улыбнулся самой широкой улыбкой изо всех, что когда-либо видел Драко.       — Заждались, девчонки? — хохотнул он, переступая через порог.       — Язвишь, Поттер, — усмехнулся Блейз, ставя свой стакан на стол. — Значит, можно расслабиться. Убийств на сегодня хватит.       — Ну, это с какой стороны посмотреть, — спокойный женский голос прервал напускное веселье. За спиной у Поттера стояла Гермиона, незаинтересованно осматривая гостиную. Руки Драко затряслись.       Осознание того, что она снова пережила предательство, переступила через себя, стала сильнее и вернулась, накрыло Драко с головой. Гермиона никогда не сдавалась. Она боец, а он — трус.       — Грейнджер, — протянул Тео, ослепительно улыбаясь. — Давно не виделись. Как жизнь?       — О, жизнь прекрасна, — усмехнулась Гермиона, сцепляя руки за спиной. Ее осанка была безупречна, подбородок высоко вздернут, а холодный взгляд служил идеальным барьером между ними. Она была ниже всех в комнате минимум на фут, но казалось, что возвышалась над их головами.       — Ну да, смерть — дерьмовая штука, — весело сказал он, за что тут же получил толчок под ребра от Блейза. — Я имел в виду…       — Не нужно, я поняла, что ты имел в виду, — тут же перебила его Гермиона, повернувшись к Поттеру. — Я могу занять свою комнату?       Она сделала вид, что Драко просто не существует. Не смотрела на него так, как на поле боя, не говорила с ним, не кричала и даже не попыталась проклясть. Просто холодно окинула взглядом помещение, задержав внимание лишь на собаке, подбежавшей к ней.       — Прости, — смутился Поттер, исподлобья наблюдая за Драко. — Ее занял Малфой, но мы можем что-нибудь придумать, — тараторил он, явно нервничая.       — Ничего не нужно, просто покажи мне свободную, — сталь в ее голосе не осталась незамеченной. — Мои вещи на чердаке?       Поттер нервно сглотнул, а Малфой, казалось, побелел еще сильнее.       — Мы ничего не трогали после… — робко начал Гарри. — Я сейчас же попрошу Кричера все перенести.       — Малфой целый год прожил с вещами мертвой Грейнджер? — ахнул Тео. — Ой, прости, уже живой, — улыбнулся он. — Почему ты не отправил их на чердак? Это жутко.       — Они мне не мешали. Грейнджер очень практична, — очнулся Малфой, переводя гневный взгляд на Тео. — Я помогу.       — Не надо. Без тебя справимся, — рявкнула она, сверкнув глазами.              — Итак, — начал Блейз, спасая друга. Он понял, что Драко будет придурком и ничего ей не скажет, ни о чем не спросит, а после утонет в своих предположениях, — ты расскажешь, что произошло?       — Завтра соберите собрание, я все объясню, — сказала Гермиона, махнув рукой, и повернулась.       Это все? Ну уж нет.       — Ты не можешь просто так уйти, — прошептал Малфой, набравшись смелости. В его голове это точно звучало тверже. Гермиона оглянулась, вздернув бровь.       — Что, прости?       — Нам нужно поговорить. Ты не можешь уйти без объяснений.       — Ты пошутил сейчас? — парировала она, смотря на него в упор. Мурашки побежали по спине Драко. В помещении упала температура, а воздух стал тягучим, как мед. — Я могу делать все, что хочу, — медленно ответила Гермиона, отделяя каждое слово, и шагнула навстречу. Половица скрипнула, и Гарри с Блейзом переглянулись.       — Давай поговорим наедине? Пожалуйста. — Мольба. Не просьба. Он был не способен обратиться к окклюменции, все его ментальные двери снесло ударной волной, имя которой — Гермиона Грейнджер. Драко потерял контроль над собой, задыхаясь в воспоминаниях.       — Пожалуйста? — оскалилась Гермиона, подходя еще на шаг ближе. — А ты помнишь, как я молила тебя? Как плакала, стоя на коленях, как умоляла не делать этого?       Драко не заметил, как по его щекам градом скатывались слезы. Гарри и Блейз схватились за палочки, а Тео стоял в замешательстве, не понимая, что происходит.       — А может быть, ты помнишь, как я просила тебя поговорить со мной? Не закрываться? Просила рассказать, что происходит, — шипела она, останавливаясь в шаге от него.       Комната задрожала. Стол и стулья подпрыгивали на месте, двери распахнулись, ударившись о стену, а диванные подушки взорвались, засыпая комнату перьями. Глаза Гермионы ярко горели золотом — так же, как и браслеты на запястьях, а волосы искрились, поднимаясь в воздух.       — Ты не имеешь права от меня ничего требовать, — она сделала еще шаг, теперь упираясь в крепкую мужскую грудь, и задрала голову. Глаза в глаза. — Если еще хоть слово вылетит из твоего поганого рта в мою сторону, Драко Малфой, я уничтожу тебя. Обещаю.       Это была клятва, скрепленная кровью. Ее кровью.       — Гермиона! — крикнул Гарри, боясь подойти к ней. Ее магия уничтожила почти всю комнату, оставив только руины. — Дыши, Гермиона, просто дыши.       Услышав слова Гарри, Грейнджер моргнула и сделала шаг назад, прекращая крушить мебель.       — Прости, Гарри, — равнодушно сказала она, обернувшись. — Малфой возместит все. Проводи меня в мою комнату.       Поттер шокированно кивнул, когда она прошла мимо него, выходя за пределы гостиной. Это была не просьба. Это был приказ. Махнув головой псу, который тут же сорвался с места, Гермиона скрылась в коридоре.       — Не натвори глупостей. Я сейчас вернусь, — глухо сказал Поттер и вышел следом.       Как только дверь за ними захлопнулась, Драко глубоко вдохнул и опустился на раскуроченный диван.       — Ради Мерлина, что это было? — воскликнул Тео, оглядывая друзей.       — Драко, — Блейз подошел к другу, садясь рядом. — Она отойдет и все расскажет. Дай ей время. И себе тоже.       Время. Самое эфемерное понятие, которое когда-либо существовало. Малфой был уверен, что его нет и больше никогда не будет. Не с ней. Не для них. И вот она стояла перед ним, могущественная, сильная, готова сносить головы, а главное — живая. Драко похоронил каждое свое воспоминание, каждую фантазию, чтобы существовать дальше до тех пор, пока не решит сдаться. А что теперь? Теперь у него есть время, но разве оно поможет?       Нет.       Ему ничего не поможет.       Малфой громко всхлипнул, уронив голову. Мерлин, как же ему хотелось ее обнять. Забыть все и просто поцеловать, но нет. У них не было надежды. Нельзя построить дом на разрушенном фундаменте.       Тео резко выдохнул, стряхнув перья с головы, и сел по другую сторону, хлопнув Драко по спине.       — Я уже понял, что вы, придурки, от меня что-то скрывали, но я же хороший друг, поэтому не буду пытаться выведать правду. Прямо сейчас, — он улыбнулся, но веселье не доходило до глаз. — Хотя это не отменяет того факта, что я очень-очень зол, — добавил Нотт, посмотрев уже на Блейза. — И пока Драко тут жует сопли, может быть, мы обсудим, как сильно в гневе Гермиона похожа на сумасшедшую Лестрейндж?       — Заткнись, Тео, — в один голос застонали парни.

***

      — Кричер, — скомандовал Гарри, призывая эльфа.       Они стояли за дверью гостиной и снова молчали. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Гермиона была зла. Магия пульсировала на кончиках пальцев, пытаясь найти выход.       Она только размялась.       С характерным хлопком появился эльф, низко кланяясь.       — Хозяин Гарри звал Кричера? Чем Кричер может помочь? — тараторил он, косясь на Гермиону и собаку, которая сидела прямо у ее ног.       — Какая комната у нас свободна и прибрана?       — Третья на втором этаже. Кричер может проводить мисс Гермиону, — скривился домовик. — Хозяин Гарри же не позволит этому мерзкому животному жить в великом доме Блэков?       — Его зовут Цербер, и, если ты будешь относиться к нему пренебрежительно, он загрызет тебя во сне, — рявкнула Гермиона, щелкнув зубами. Домовик пискнул, прижав маленькие ладошки ко рту, а Гарри закатил глаза, глядя на подругу.       — Это было обязательно?       Кричер почти рыдал, падая в ноги Поттера.       — Хозяин Гарри должен защитить старого домовика. Кричер много столетий служит великому дому Блэков. Кричер верен вам, сэр, — всхлипывал домовик.       Да, Гермиона. Дальше остается только отнять конфету у ребенка, и тебя можно записывать в ряды школьных хулиганов.       — Кричер, — уже спокойный голос ласково оплел рыдающего эльфа, — ты служишь Гарри, а Цербер служит мне. Он не причинит тебе вреда, если ты не будешь враждебен к нам. Просто представь, что он мой фамильяр, и не обращай внимания на исходящую от него магию.       — Мы, кстати, должны это обсудить, — вставил Гарри, смотря на черного добермана.       Домовик успокоился, утирая нос белой наволочкой.       — Фамильяр? — шептал он, настороженно поглядывая на высунутый язык добермана, с которого теперь стекала прозрачная слюна. — Кричер будет хорошо относиться к фамильяру Гермионы Грейнджер.       — Отлично, а теперь покажи мою спальню.       — Кричер, я сам покажу, а ты пока перенеси вещи Гермионы из комнаты Малфоя в новую спальню.       — Хорошо, сэр, все будет сделано, — улыбнулся домовик, исчезая.       — Какого драккла, Гарри! — повысила голос Гермиона, снова взрываясь. — Ты позволил Малфою жить в моей спальне, да еще и среди моих вещей? Какой адекватный человек вообще так поступает?       — Слушай, — Гарри взъерошил волосы, шагая в сторону лестницы, — разве вы все время не находились в твоей комнате, когда он появлялся на Гриммо? Думаешь, я не замечал? — Гермиону не смутил этот вопрос. Она знала, что Гарри не настолько глуп, чтобы упустить это из вида, но ей польстило то, что он никогда не спрашивал об этом. — Малфой просто поставил меня перед фактом и запер комнату целой горой заклинаний. Даже твоему коту пришлось смириться с этим.       — Где, кстати, он сейчас? — спросила Гермиона, стараясь дышать. Признаться честно, она и забыла о его существовании, и отчего-то сейчас этот факт болезненно колол где-то внутри. Ее эмоции зашкаливали, сердцебиение было хаотичное, а темная магия пыталась вырваться наружу. Даже энергия Цербера не помогала.       — Там же, у Драко. Они вроде как подружились, но я проконтролирую, чтобы и он был сегодня же у тебя в комнате.       — Не надо. Не думаю, что Живоглот уживется с Цербером.       — И тебе все равно, что он останется у Малфоя?       — Да.       И это была правда. Почти.       Гарри молчал, пока они не свернули за поворот.       — Цербер, — хриплый кашель, — он кто?       — Сын адского пса, — невозмутимо ответила Гермиона. — Он был со мной пятьдесят последних лет.       Поттер вздрогнул. Он понял, что ситуация сложнее, чем ему показалось изначально. Глядя на то, как его некогда самый близкий человек разрушает гостиную до основания, вскрывает полы невербальной магией, он осознал, что совсем не представляет, с чем столкнулся. Она прожила пять своих жизней без них, справляясь со всем сама. И чего он ожидал?       — Не думаю, что это нужно кому-то знать, — Гарри покосился на Цербера.       — Да, тоже так думаю, — пожала плечами Гермиона, останавливаясь у комнаты. — Мы на месте?       Он, похоже, совсем забыл, куда они идут и зачем, потому что почти прошел мимо, продолжая разговор. Гарри казалось, что не хватит и всей жизни, чтобы наверстать упущенное. Он говорил быстрее, думал наперед, составлял список вопросов и гипотетических ответов, планировал, как выкрутиться со всеми остальными, как сдержать гнев Гермионы по отношению к Драко и выиграть войну. Его голова была готова взорваться.       — Хочешь, я тебя успокою? — тихо спросила Гермиона, смотря на друга, который, казалось, вот-вот расплачется от навалившейся информации.       — Что?       — Я могу придать тебе уверенности. Работает как Феликс Фелицис, ничего серьезного, — она сверкнула глазами и криво улыбнулась.       — А тебя кто успокоит?       Гермиона замерла. Она отвыкла от элементарной поддержки, обросла коркой сарказма и злости, пряча все эмоции глубоко внутри. Ей нечего было ему ответить. Даже сейчас, вернувшись, она не ждала помощи и понимания.       — Ты всегда можешь положиться на меня, — Гарри снисходительно улыбнулся. — Я подумаю, что сказать завтра на собрании.       — Я уже все придумала. Сделай вид, что веришь в это, и не дай другим сомневаться. Особенно, — запнулась Гермиона, — Малфою.       Казалось, что, называя его фамилию, она ест стекло, запивая кислотой.       — Хорошо. Если тебе что-то будет нужно, моя комната там же, где и всегда. Доброй ночи.       Его глаза снова наполнились слезами, сожалением, виной и бесконечным желанием помочь. Он корил себя за ее смерть, та ночь каждый день снилась ему в самых страшных кошмарах. После всего, что она сделала для них, Гарри Поттер готов склонить голову перед Гермионой Грейнджер. Лучше поздно, чем никогда.       Гермиона кивнула и вошла в комнату, громко хлопнув дверью.

***

      Она прислонилась лбом к темному дереву, тяжело выдыхая. Видит Хель, ей хотелось уйти мирно, но, услышав голос Драко Малфоя, ее прорвало. Казалось, Гермиону просто уничтожит от того гнева, что сидел в ней вот уже не один десяток лет. Чистая ненависть. Даже Цербер, который не раз спасал ее в мире мертвых от помешательства, был бессилен. Пес отдал ей почти всю свою энергию, пытаясь успокоить хозяйку, старался уравновесить ее тьму так, как делала богиня смерти, но этого оказалось недостаточно, поэтому сейчас Цербер свалился без сил на пол в углу и крепко заснул.       Пытаясь скрыть свои слабости, они оба проиграли.       Гермиона рухнула на кровать, даже не осмотревшись.       Я сильная. Я справлюсь.       Она повторяла эти слова, как самое мощное Протего, в надежде, что оно отразит все проклятия, прилетающие в нее, но, похоже, главная кара уже давно настигла. Теперь оставалось только притворяться.       На город опустились сумерки, закатное солнце спряталось за горизонтом, погружая его во тьму. Этой ночью Гермиона не уснет, как, впрочем, и всегда. Спокойный сон стал роскошью. Обычно она провалилась в полудрему на пару часов, а после каждый раз подскакивала от ночных кошмаров. Ее рвало, слезы не останавливались, а ногти впивались в нежную кожу предплечий. Отметины кровоточили, не успевали заживать, когда все начиналось заново, поэтому Гермиона перестала пытаться заснуть. Темная магия питала ее, как батарейка, восполняя утраченную энергию, пока мечты о крепком сне так и оставались несбыточными.       Когда-нибудь я стану свободной.       Гермиона скинула мантию и сапоги, оставшись в штанах и корсете. Через секунду она уже лежала на большой кровати с балдахином и невидящим взглядом смотрела в потолок. Казалось, что вся вселенская усталость резко свалилась на плечи. Хотя бывали дни и похуже. Намного хуже. Она глубоко вдохнула, перевернулась на бок и вытянула руку перед собой. Искры света стекались в небольшой золотой шар на ее ладони, разгораясь все больше и больше. Гермиона перекатывала его между пальцев, повторяя свой девиз, который вот уже пятьдесят лет служил ей путеводной звездой. Она смаковала каждое слово, наводя порядок в голове.

Слабых гасят, сильных жгут,

Мрази здесь друг друга жрут.

Стоны боли. Тут все черти,

Имя ей — десница Смерти.

Свет померкнет. Тьма настанет,

Месть ждать долго не заставит…

***

      Гарри собрал узкий круг людей рано утром на площади Гриммо. Стояло гробовое молчание. Все понимали: если объявлялось срочное заседание, это означало одно — у них проблемы. Последний раз, когда совет собирался внепланово, убили шесть человек, а троих взяли в плен. Они ненавидели это. Измученные войной взрослые, дети, которым пришлось резко повзрослеть, гигантская ответственность, горе утраты и бесконечные потери — это меньшее, что они отдавали ежедневно за возможность мирного неба над головой. В этой комнате находились только те, кто готов рискнуть всем ради общего блага. Наверное.       — Мистер Поттер, может, вы начнете? — прокашлялась Макгонаголл, ставя на стол кофейник.       — Да, профессор, — кивнул Гарри, выдвигая стул. — Как вы знаете, вчера мы вызволяли пленных, — издалека начал Поттер, присаживаясь. — Все в целом прошло успешно. Трое приближенных лиц к Темному Лорду мертвы.       Профессор Снейп подавился горячим кофе, разбрызгивая его на белую скатерть, а ложка Молли Уизли выпала у нее из рук, стук которой разрезал давящую тишину. Остальные пораженно застыли.       — Кто? — подал голос Кингсли. Ему единственному удалось сохранить невозмутимое лицо. Дракклов слизеринец.       — Макнейр, Роули и Сивый. Рудольфус аппарировал прямо перед смертью. Его раны практически несовместимы с жизнью, поэтому мы не знаем, жив ли он, — Гарри говорил твердо, как и всегда, когда выступал на собраниях. Он понимал, что является ублюдским символом надежды, и знал, что показывать слабость запрещено. — Также убиты несколько егерей.       — Почему вы не взяли пленников? — возмутился Снейп. — Это был шанс узнать о возможном местоположении змеи, и вообще, какого черта близкий круг Темного Лорда отправился на такое глупое задание?       Поттер игнорировал вопросы Снейпа, оставляя все это Гермионе.       — Как вы вообще с ними справились? — вздернул бровь Кингсли. Не верил. Он никогда не верил «детям», и ему было совсем плевать, что эти самые дети воюют уже третий год, разрабатывают тактики, проводят разведку и убивают. Это война, Кингсли, победит сильнейший.       — А мы и не справились, — прошептал Тео слишком громко, обратив на себя ненужное внимание.       — Мистер Нотт, что вы вообще здесь делаете? — Кингсли почти искрился от ярости. — Мне казалось, мы пришли к соглашению, что вы не суете свой нос в дела совета. Это касается также Малфоя и Забини.       — О да, мистер Бруствер, — притворно вдохнул Тео, на что парни закатили глаза. Опять нарывался. — Мой нос далек от ваших дел, а вот руки по локоть в крови, что на это скажете?       — На этом совещании они имеют право быть, так как вчера мы стали свидетелями некоторых событий, — отрезал Поттер, сверля глазами Кингсли. Их вражда началась после смерти Гермионы и длилась по сей день, так что сейчас Гарри не терпелось увидеть лицо неуважаемого главы Сопротивления, когда он поймет, что Гермиона жива.       — Продолжай, Гарри, — тепло улыбнулся Артур, передавая кофейник Молли.       Среди собравшихся не было двух важных для Гермионы людей: Джинни и Рона. Они сейчас были в Румынии, пытались достать редкий ингредиент для зелья, восстанавливающего зрение. Флер Делакур в одной из битв получила тяжелое ранение и практически ослепла. Надежда угасала с каждым днем, поэтому Билл попросил своих родных помочь ему.       — Смерть Гермионы… — начал Гарри и тут же был перебит Кингсли.       — Вы, наверное, издеваетесь, Поттер. Мы помним, что вчера была годовщина смерти мисс Грейнджер. Все сожалеют об этом неприятном событии, но, если из-за этого вы собрали нас в шесть утра, я запущу в вас проклятие. — Гарри сжал кулаки так, что на ладонях отпечатались следы от ногтей. — Говорите про Пожирателей, это сейчас важнее, — отрезал Бруствер, стряхнув невидимые пылинки с мантии.       — Неприятное событие, — ухмыльнувшись, повторила Гермиона, выходя из тени. Она будто смаковала словосочетание, имеющее дурное послевкусие.       Все это время Грейнджер стояла в пустой нише коридора, ожидая своего выхода. Гермиона слышала каждую колкую фразу, каждый пренебрежительный смешок в сторону Гарри и каждое теплое слово, сказанное ему. Ей хватило трех минут, чтобы разработать тактику. Она не даст договорить Поттеру. Пусть будет неожиданностью.       — Когда вы, Кингсли, отправитесь к праотцам, я скажу на ваших похоронах трогательную речь и обязательно назову вашу смерть неприятным событием, — злостно улыбнулась Гермиона, выдвигая сводный стул. Лица присутствующих нельзя было описать словами. Они застыли, уставившись будто на привидение. — Я понимаю ваш шок, но я жива. Хотя вижу, вы не сильно по мне скучали.       Для антуража не хватало только, чтобы на улице небо разразилось громом. Кингсли уронил лицо, забывая о том, что он расчетливый политик; Молли схватилась за сердце. Снейп вздернул бровь, хватаясь за палочку, Артур широко улыбнулся, а в глазах Минервы стояли слезы.       — Как? — прошептала она, смотря на свою любимую ученицу, по которой скорбела все это время.       — Здравствуйте, профессор Макгонаголл, я тоже по вам скучала, — Гермиона впервые с момента возвращения растянулась в улыбке, похожей на настоящую. Или это была очень мастерская игра.       — Вынужден повторить вопрос, мисс Грейнджер, — с нажимом сказал Снейп, сильнее сжав древко под столом. — Как вы спаслись?       — Опустите палочку, профессор, — Гермиона положила руки на стол. — Я безоружна.       Теодор громко усмехнулся, за что снова получил по ребрам, вот только уже от Малфоя.       — Я расскажу вам все по порядку, а после отвечу на вопросы, но взамен мне тоже будут нужны некоторые ответы, — она дождалась неуверенных кивков и продолжила: — Устраивайтесь поудобнее, рассказ будет длинным.       Все стоящие у дальней стены подошли ближе, хватая первые попавшиеся под руку табуретки, а Кингсли, придя в себя, моргнул пару раз и снова надел маску невозмутимости.       — Все помнят, как мы с Малфоем отправились в Норвежскую пещеру за артефактом, который мог убить Темного Лорда. Пророчество гласило: «Великий меч способен уничтожить каждый кусочек души, если пронзить им первозданную часть». Тогда вы подумали, что это до смешного идиотская идея, ведь, цитирую вас, Кингсли: «Не может могущественный волшебник быть повержен маггловским оружием», — кивнула Гермиона в сторону Бруствера.       — И я был прав, — подал голос тот, откашлявшись. — В нем не оказалась и толики магии.       — Дослушай, Кингсли, — рявкнул Гарри, не сдержавшись.       — Да, вы правы, он оказался пустышкой, но совсем не потому, что силы в нем не было, — ухмыльнулась Гермиона, откинув мешающий локон.       Малфой поднял голову, оторвав ее от рук, и шокированно прохрипел:       — Она в тебе. Меч прошел через тебя. Ты впитала всю его магию.       — Бинго, — хлопнула ладонями Гермиона. Все уставились на нее как на сумасшедшую.       — Это игра такая. Маггловская, — пояснил Гарри, усмехнувшись.       — Не важно, — отмахнулась Гермиона. — Драко Малфой, как всегда, прав. Думаю, он вам рассказал, как я героически пожертвовала своей жизнью на благо британского магического сообщества, но все пошло немного не по плану, — хихикнула она, а ее глаза сверкнули золотом. — Меч должен был забрать у меня всю энергию светлого начала для подпитки темной магии внутри него, но вот неудача, — драматическая пауза, — темная магия решила наделить не меч могуществом, а меня.       Как же я ненавижу врать. Прямо театральное представление.       — В общем, целый год я пыталась примириться со своей силой, много тренировалась и вот наконец-то вернулась. Внешность, кстати, побочный эффект.       Ага, а еще желание убивать, адский пес и неустойчивая нервная система.       — Почему же вы тогда не вернулись раньше? — спросил Снейп, вставая с места.       — Я не могла, — холодно ответила Гермиона, сосредоточившись на стуке антикварных часов. — Я была не совсем жива, и мне пришлось потратить год на тренировки.       — Поясните, — продолжил он, медленно подходя ближе. Будто к дикому зверю.       — Это что-то вроде переходного мира между жизнью и смертью. Я зависла там, пока не научилась контролировать себя.       Контроль? Пф, да я снесла Роули голову одним движением, даже не моргнув.       — Что там было? — продолжал засыпать вопросами Снейп, всматриваясь в лицо бывшей ученицы. Холодные ручонки аккуратно потянулись к ее ментальным стенам. Вот хитрый лис. Гермиона могла поджечь его сознание, испепелить дотла и свести с ума, но она аккуратно приоткрыла нужную дверь, спрятав ее в извилистом лабиринте.       У меня сто лет тренировок, а в учителях богиня смерти. Вы никогда не поймете, когда я обманываю.       Она показывала ему поддельные воспоминания, специально ранее вложенные в голову.       — На самом деле, я почти ничего не помню. Отрывки тренировок, безликие учителя, много боли.       О да, вот это наконец-то правда. Много боли.       — И ты, вернувшись, помогла парням справиться с Пожирателями? — задал вопрос Кингсли, рассматривая сидящую перед ним проблему. Он боялся ее, и она это чувствовала.       — Да, я прибыла на Гриммо, и Кричер перенес меня к ним.       — Зачем убивать? Мы могли их допросить, — не унимался Бруствер.       — Я проверила каждую мысль в их головах, сломав стены окклюменции, — пожала плечами Гермиона, будто это ничего не значило. Она нарочно выдала немного своих возможностей, чтобы все поняли: перед ними мощный игрок.       — И что там? — спросил Артур, с интересом наблюдая за ней. Ему нравилось то, что он видел перед собой. Гермиона всегда заслуживала того, чтобы с ней считались.       — Ничего, что помогло бы в поиске змеи. Планы Темного Лорда сильно размыты, а это значит, они были связаны Обетом, который гарантировал сохранность его тайн. Обет нельзя обойти. Они были бесполезны, а лишившись своих прихвостней, Том лишится и части власти.       Блейз тихо усмехнулся. Горячая. Умная. Сильная. Драко конец.       — Простите, — начала Минерва, нервно постукивая пальцами, — если Гермиона впитала в себя силу меча, то она способна убить Темного Лорда?       Восемь пар глаз шокированно уставились на Грейнджер, ожидая ответа.       Наконец-то, драккл вас дери. Первый правильно заданный вопрос за весь разговор.