Теория неотразимости французов, ч 2

Пентаграм-Сити, ВоксТек *** В этот раз он был грубее. Да, определенно - Вокс чувствовал это. В том, как всего пять минут назад его французский коллега яростно вдалбливал шоумена в кожаный диван в его кабинете; в том, как глубоко впивались его когти в кожу телеголового, когда грешник оставлял на нем царапины и укусы, попутно рыча оскорбления на смеси французского и адского - и, черт побери, как же это заводило медиамагната... Кто бы мог подумать, что он способен на такие позы и звуки, к которым неосознанно принуждал его ле Луп? Теперь же, после бурного акта соития, объект страсти Вокса расположился рядом с ним, лениво раскуривая сигарету. Было около двух ночи; ВоксТек почти полностью опустел, за исключением некоторых бедолаг, которые отрабатывали сверхурочные. Кабинет Вокса, однако, теперь вовсе не ощущался одиноким - теперь, когда рядом был он… О, как же Рене был прекрасен в эту секунду! Эти взъерошенные черные волосы, обнаженный бледный торс, покрытый бисеринками пота, и тот же острый взгляд, который заставлял бедное сердце Вокса трепетать... По прищуру француза нельзя было однозначно сказать, удовлетворен ли он, но судя по бледному румянцу на скулах и тяжело вздымающейся груди, совершенно равнодушным к действу он не остался. Медиамагнат лежал рядом, так же переводя дыхание после произошедшего. Его руки все еще были крепко стянуты галстуком волкоподобного демона, пока он тайком любовался своим французским шери. В постели Рене, надо отметить, был настоящим хищником - неудивительно, что на Воксе сейчас не было ни одного живого места. Всякий, кто увидел бы его, наверное, подумал бы, что на теледемона напало стадо диких зверей - всюду царапины, укусы, синяки… Впрочем, не то чтобы Воксу это не нравилось. Что-то животное и дикое было в этих следах. Быть может, Рене клеймил его как свою собственность таким особым способом. Быть может, это было лишь проявление его доминантной натуры. Телеголовому, однако, хотелось верить, что ле Луп искренне его хочет, какие бы грязные оскорбления и угрозы не лились из его уст. Заметив, что Вокс внимательно разглядывает его, мужчина повернул к нему голову. – Получил наконец-таки свою дозу унижений, тряпка? Тьфу… - Рене скривился, закатывая глаза. Вокс кое-как принял вертикальное положение, подсаживаясь ближе к французу. Аромат вишен вновь окутал его, и оверлорд на секунду закрыл глаза, почти касаясь монитором мягких черных волос. – Спасибо, Рене… - глухо прошептал телеголовый, глядя на него с плохо скрываемой нежностью. - это было волшебно. Ты был великолепен… – У меня были дела поважнее траханья отчаянных бизнесменов. Но единственная твоя польза, пожалуй, в удобстве… Более преданной сучки еще поискать… - низко хохотнул Рене в ответ, делая затяжку своей “голуазы”. Он потянулся к своей рубашке, небрежно накидывая ее на широкие плечи. Оливковый взгляд на секунду опустился на Вокса, а затем поднялся к потолку - сознание мужчины вновь переключилось на его вечные интриги и схемы. Вокса его слова не задели. Тяжело было воспринимать грубости Рене как настоящие унижения - нет, отнюдь не потому, что они не несли в себе веса, а потому, что сам телеголовый странным образом соглашался со всеми повешенными на него французом ярлыками. Он мягко усмехнулся, нервно проводя ладонью по монитору и машинально теребя свои антенны на голове. – …Вообще, насчет этого… Кхм… Рене, послушай, может останешься? Уже поздно, а у меня еще осталась выпивка… Мы могли бы заказать чего-нибудь, поболтать… Рене фыркнул, его овечьи уши затрепетали, будто отгоняя надоедливую муху. Его взгляд пересекся с полными тепла глазами Вокса; в нем читалась насмешка. – Ты это серьезно, mon cher? Я-то думал, я ясно выразился. Вокс захлопал ресницами, не находясь, что ответить. – Я… Не очень понимаю. Ты сказал об удобстве… Рене поднял указательный палец, поднося его к монитору Вокса, пока его сигарета тлела между оставшимися тремя. На его морде вдруг появилась снисходительная, почти насмешливая ухмылка. – Не понимаешь? Тогда послушай меня внимательно, мальчик с телекамер. Можешь сделать это для своего дорогого Ренюши, м? - теперь уже сладко протянул француз, другой рукой почти нежно касаясь подбородка Вокса. Сердце телеголового тотчас совершило кульбит, и он, густо порумянев, кивнул. Низко рассмеявшись, Рене продолжил, глядя на теледемона так, будто тот был нашкодившим котенком. – Поясню так, чтобы это уложилось даже в твоей пустой головешке: между нами ничего нет. Я всего-то работаю на вашу шайку по контракту, Вокси, и трахаю тебя, потому что ты оказываешься под рукой в особенно паршивые времена. - проурчал он, расплываясь в еще более нежной ухмылке и трепля щеку Вокса. - не нужно пытаться делать из этого нечто большее, хм? Ненавижу усложнять удобные вещи. Выражение лица Вокса становилось все более несчастным по мере того, как Рене говорил. По голубому экрану прошлась помеха, но он спешно попытался скрыть то, как задели его эти слова. Опустив глаза, шоумен начал рассматривать тонкие пальцы француза, сжимающие его монитор, часто моргая в попытках смахнуть с ресниц образовавшуюся там влагу. Ну конечно, начал корить он себя. Конечно, ты ему не нужен! Рене ведь потому и временный контрактор, что нигде надолго не задерживается… Стоит ли думать, что здесь было бы иначе… Закрыв глаза, телеголовый демон напряженно кивнул. Ухмылка ле Лупа распозлась еще шире, обнажая уродливые шрамы на верхней губе. – Ну-ну, Вокси. Ты ведь большой мальчик, и не будешь реветь из-за такой ерунды, ммм? - уже откровенно издевательски протянул Рене, грубо отпуская хватку. Вокс, отшатнувшись, поднял на него глаза, но во взгляде француза уже не было прежней снисходительности - только холод, пронзающий и равнодушный. – Я..Я не буду, да… - тихо пробормотал он. – Ну вот и умница. - бесцеремонно отпихнув от себя Вокса (тот, ойкнув, плюхнулся набок), Рене встал с дивана, хватая с пола белье и брюки. Вокс остался беспомощно лежать на боку, наблюдая за тем, как Рене с кошачьей грацией облачается в свою одежду, и смежил веки, позволяя паре слезинок незаметно скатиться с ресниц. В голове настойчиво пульсировали слова любимого. “Не нужно пытаться делать из этого нечто большее..Не нужно…” Посмотревшись в стекло аквариума, Рене пригладил ладонью непослушные кудри, и, видимо, оставшись довольным своим внешним видом, вновь подошел к Воксу. – Дай сюда руки. Вокс встрепенулся, вновь усаживаясь так, чтобы Рене мог его развязать. Грубо схватив грешника за предплечья, тот стянул с него свой галстук, и, вновь отойдя, принялся завязывать его на своей шее. Оверлорд, морщась, потер затекшие запястья. И как было приказать своему колотящемуся сердцу успокоиться, когда каждое прикосновение его французского шери посылало по его телу дрожь? Когда Рене уже развернулся в сторону выхода, телеголовый слабо окликнул его. – Ренюш? Волкоподобный демон замер в дверях. – Я… Мы еще… Мы увидимся? В смысле… Вот так? Вокс почти физически ощутил, как раздраженно щелкнул зубами бизнесмен. – Я надеюсь, что нет. Такими темпами из полезного ты перерастешь в навязчивого, что ты уже благополучно делаешь. Рене обернулся, его хвост раздраженно замотался из стороны в сторону. – Ах да. Приведи себя в порядок до утра. Твоим дружкам не обязательно знать, как ты любишь, когда о тебя тушат бычки и царапают до крови. Au revoir, mon cheri. С этими словами Рене вышел, оставив после себя лишь слабый аромат вишен и табака с примесью чего-то животного. Вокс так и остался сидеть на диване, дрожа всем телом. Он не плакал. Как и сказал Рене, он уже был большим мальчиком. Большие мальчики не плачут из-з а ерунды. Даже если эта ерунда разбивает им сердце...