Анатомический театр

Пентаграм-Сити, бюро “Нет причин для волнения.”, *** Стрелка швейцарских часов в офисе Грундгезетца дошла до отметки “8”, оповещая об окончании рабочего дня. Оверлорд, сосредоточенно переносивший записи новых клиентов в свой рабочий журнал, глубоко вздохнул - очередной плодотворный рабочий день был позади. Сегодня он остался подольше, чтобы перепроверить и обновить старые контракты (а если быть полностью откровенным с самим собой, потому что кончились антидепрессанты), а Аполло отпустил пораньше - объясняться перед ней ему не хотелось. Вернувшись домой, Гезетц тут же принял душ, и, перекусив утренним омлетом с трюфелем, направился в кровать. Бизнесмен надеялся на то, что из-за своей физической усталости не будет подхватываться посреди ночи в слезах, как это было до того, как он начал принимать ингибиторы; все-таки он прервался всего неделю ввиду проблем с доставкой из других кругов. Впрочем, наверняка сказать было нельзя - поэтому, забравшись под одеяло и по привычке начав расчеты рисков на недвижимость, Грунд вскоре уснул. Разбудили его не кошмары. То есть, они, конечно, пытались - в сознании Грунда то и дело мелькали непонятные образы и голоса, но лишь до того момента, пока их не перебили полностью реальные, физические звуки. Бизнесмен тут же распахнул глаза, принимая вертикальное положение на кровати. Звук был похож на приглушенный скрежет, как будто кто-то усердно пытался распилить железо куском камня. Их что, атакуют посреди ночи? Торопливо вылезая из постели и покрепче запахиваясь в халат, страховой агент направился к входной двери. Звуки не прекратились - наоборот, Грунду даже показалось, что он слышит чей-то голос. Что за чертовщина посреди ночи? Эти адские оборванцы что, совсем с ума посходили? Неужели даже рыбы Аполло никого не учуяли? Подсвечивая общий коридор символом параграфа на запястье, Грунд остановился, пытаясь определить, откуда идёт звук. Отчего-то он шел вглубь дома, туда, где у них располагался подвал - Аполло хранила там некоторые инструменты и химикаты, для которых в лаборатории места не нашлось. Ограбить их, что ли, решили? Обездвижить, оглушить и связать, решил демон законодательства, спускаясь по холодным ступенькам вниз. Звуки стали громче - похоже, кто-то и правда возился в их вещах. Поспешив к двери, из-за которой доносились звуки, Грундгезетц тут же распахнул ее, выставив вперед запястье: – Штрафгезетцбух, параграф 242- Договорить он так и не сумел - зрелище, что открылось перед ним, лишило Оверлорда дара речи. Никаких грабителей здесь не было и в помине - лишь только Аполло, абсолютно голая и тяжело дышащая, с аккуратно разрезанным посередине животом. Ее рука была почти по локоть скрыта в черноте разреза, пока другой она судорожно скребла железную подставку под окровавленными инструментами. Ее хвост дико хлестал из стороны в сторону. – Аполло, мать твою, ты…Ты что тут устроила?! - Гезетц захлопнул за собой дверь, подскакивая к учёной. Та с какой-то странной медлительностью подняла на него взгляд. Ее зрачки были сужены до точек. – Грунд….? Изо всех сил стараясь не смотреть на зияющую рану и выглядывающие из нее сизоватого цвета внутренности, Гезетц схватил ученую за плечи. – Ты зачем себе живот вспорола?! Ещё раз помереть интересно стало?! - Его нимб потихоньку набирал обороты, а в радужках мелькали красные переливы. Гезетц судорожно вдохнул, ощущая уже знакомый прилив отвращения от характерного запаха крови и потрохов. Ну же, соберись, приказал он себе. Твоя коллега сходит с ума! Аполло вытащила ладонь из своих внутренностей с омерзительным хлюпаньем, как ни в чем ни бывало жестикулируя ей перед носом Гезетца. – Да не переживай ты так за меня…Голова от тебя разболится… Не помру я. Под морфием, и кровью не истеку…. Просто захотелось на ночь глядя… - Аполло ткнула в края раны, морщась - поэкспериментировать. Гезетц отпрянул от непрезентабельного зрелища, мотая книжкой-головой из стороны в сторону. – Н-невероятно, черт возьми… Поэкспериментировать! А до завтра это подождать не могло? Зачем вообще делать это с собой? У тебя клиенты есть с их.. Заказами. - Мужчину передернуло от одного воспоминания того, какие монструозные операции над болванчиками проводила его бизнес-партнерша. Аполло улыбнулась каким-то своим мыслям, вытирая склизкую жижу из своего нутра о кожу живота возле краев раны, и подняла глаза на бизнесмена. – Не-а, не могло… А заказов у меня сейчас мало, вот мне и скучно… Не нравится вид, мг? Грунд скривился, его взгляд метался в попытках не упереться в отвратительное зрелище перед собой. – Н-не все могут спокойно копаться в чужих кишках, знаешь ли… Аполло пожевала губами, расплываясь в ухмылке. – А мне сейчас не помешал бы ассистент. Знаешь ли, трудно одновременно держать разрез открытым и рассматривать свою двенадцатиперстную кишку… Грунд вздрогнул от ужаса и отвращения, его нимб зашелестел, вертясь на бешеной скорости. Кое-как он заставил себя поднять глаза. – Ассистент?! Нет-нет-нет, милая, ты, верно, шутишь. Я не… Я же… Я ведь вообще вида внутренностей не выношу. Аполло ухмыльнулась еще шире, наблюдая за тем, как зрачки бизнесмена раздваиваются, а красного в его радужках становится больше, чем голубого. Борется с собой, бедняжка. – Ну же, Грундяша. Не мнись… Не ты ли так любишь контролировать все вокруг? Вот и проконтролируешь, чтобы твоя коллега нечаянно не убилась… Грунд опустил взгляд, пребывая в явном замешательстве. Соблазн сбежать назад, в свою квартиру, выйти на балкон и глотнуть свежего воздуха, забыв об этом мерзком зрелище, был велик; в то же время Гезетц понимал, что вряд ли уснет (после такого-то!), да и права была чертовка: ее жизнь, ее функциональность в его системе - вещи, которые он держал на первом плане - должны были быть под контролем. Никаких компромиссов в этом плане. Закрыв глаза и сделав пару глубоких вдохов, мужчина кивнул. Его нимб вращался все с той же неумолимой скоростью. – Хорошо. Я помогу. Только не жалуйся, если меня стошнит на пол. Мне уже нехорошо. Демонесса вальяжно взмахнула хвостом. – Стошнит - уберешь, невелика проблема. Новичков в университете тоже от вида трупов сначала выворачивало… А я даже не труп. Тебе, считай, повезло. Аполло с кряхтением поменяла позицию на кушетке, принимая более горизонтальное положение. Подвал был оборудован одной-единственной лампой; в ее свете тонкая кожа Аполло казалась почти ослепительно-белой, еще больше контрастируя с окровавленным разрезом вдоль ее живота. Даже не вглядываясь пристально, Грунд мог разглядеть мерное сокращение эластичного миокарда ее сердца и расширение ее легких при каждом вдохе; изгибы ее кишечника, блестящего от вязкой брюшной жидкости, и кости ее ребер, выпирающих из под бледной кожи и выставленных напоказ под разрезом. Нагота коллеги Грундгезетца, к слову, вообще не смущала (уточняю потому, что сий вопрос может вызвать у моего читателя смущение) - после стольких лет совместной жизни эта традиционная граница приличия между ними двумя почти стерлась. Проще говоря, друг друга они не стеснялись, прекрасно зная, что могли доверять своему целомудрию; Аполло и Грунд видели собственные тела лишь как физические сосуды, в которые был помещен их разум, а не как объект вожделения, как это у общества более приземленного почитается за норму. Приземленным же обществом ни Гезетца, ни Аполло назвать было нельзя, так что здесь, мой дорогой читатель, речь о связи гораздо более сложной, чем половая. Однако не смею вас больше утомлять своими комментариями! Набрав побольше воздуха в грудь, демон законодательства развязал пояс спального халата, позволяя розовому шелку соскользнуть с плеч. Сразу ощутился холод подвала; мужчина непроизвольно вздрогнул. Аккуратно повесив халат на ближайший стеллаж с препаратами и убедившись, что тот находится вне зоны досягаемости любых загрязнителей, он вопросительно взглянул на Аполло, будто ожидая ее дальнейших указаний. Демонесса, все это время незаинтересованно следившая за его движениями, дернула ушами-плавниками. – Белье тоже снимай. Не гарантирую, что оно останется целым. И обязательно продезинфицируй руки. По локоть, как хирурги делают… Гезетц недоуменно приподнял бровь, но возникать не стал. Окончательно избавившись от всех элементов одежды, он нашел взглядом дезинфектор, и осторожно, методично обработал руки по локоть. Повернувшись к Аполло и получив ее утвердительный кивок, мужчина подошел к кушетке, садясь на нее боком. На ярком свету его перламутровая кожа отливала разными цветами, отбрасывая почти волшебные блики на мрачные стены подвала. Девушка взяла его ладонь в свою - она оказалась гораздо холоднее, чем обычно - и незаметно нащупала пульс. Учащен. Бегло окинув взглядом коллегу, она отметила его старательные попытки не смотреть на нее, его слегка сбитое дыхание. Как бы Грунд не старался, его реакции слишком выдавали его состояние... Он никогда не мог бы скрыть его от Аполло, и даже сейчас, когда он сумел слегка замедлить свой нимб, его нервозность и ужас просачивались сквозь имитированное спокойствие. Милое сходство; помнится, она всегда могла без усилий угадать, когда Айрис была неспокойна… – Удивительное иризирующее свойство кожи. Почти жаль, что ты испачкаешься. - после небольшой паузы сказала она. На ее лице была все та же легкая, мечтательная ухмылка. Грунд вздрогнул от неожиданности, бросая короткий взгляд на Аполло. – Давай…Кхм…Ближе к делу. Что…Что от меня требуется? Аполло потянула его за руку, заставляя наклониться ближе. – Все просто. Просовываешь ладонь внутрь. Я говорю тебе, где остановиться и что делать. Что-то будешь показывать на свету, что- то - просто щупать… Грунд кивнул, сглатывая. Металлический запах крови стал ярче, заставляя его подавить приступ тошноты, подступающий к горлу. – Понял… Аполло притянула его ладонь ближе к разрезу. – Ну же, давай. Гезетц прикрыл переплет своей книги-лица другой рукой, жмурясь. Когтистые пальцы опустились на скользкую плоть, едва касаясь разреза. Он дернулся от омерзения. – Аполло, я…Я не… Ученая потянула его за предплечье, заставляя прижать ладонь к разрезу. – Все ты можешь. Ты просто жалеешь себя… Она слегка подтянулась на койке, раздвигая пальцами разрез, чтобы Гезетцу было удобнее просунуть руку. Похоже, морфий не убирал чувствительность полностью - Грунд уловил ее резкий вдох, подрагивание хвоста. Еще немного помявшись, книгоголовый вдохнул поглубже и скользнул пальцами в разрез. Влажное, горячее и липкое ощущение внутренностей Аполло, которые еще и двигались при каждом ее вдохе, оказалось слишком ошеломляющим для брезгливого оверлорда. Понимая, что уже не может сдержать приступа тошноты, он почти панически вытащил ладонь и сполз с койки, закашливаясь остатками ужина. Аполло наблюдала за этим с легким весельем. – Я же говорил… Я не…Я не подхожу для такой работы… - Хрипло пробормотал Грунд, выпрямляясь и вытирая переплет от слюны. Он потихоньку приходил в себя. – Ничего. Ты еще молодцом… Давай. Продолжай. Делать было нечего - дав слово, Гезетц не забирал его обратно. Вытерев холодный пот с переплета, он залез назад на кушетку, нависая над демонессой. Его окровавленная ладонь потянулась к разрезу уже решительнее. Он не мог не заметить тихий вдох Аполло, когда его рука полностью скрылась у нее внутри, ее тело слегка выгнулось под ним, выдавая реакцию. – Почему ты… Не используешь местную анестезию.? - глухо пробормотал он, пытаясь отогнать слабое головокружение и привыкнуть к ощущению липкого жара на своей руке. - это ведь больно. Ученая хмыкнула, убирая прилипшие к мокрому от пота лицу волосы. – И где здесь научная ценность? Потроха у всех гуманоидов одинаковые. Это было бы неинтересно, а так… Морфий оставляет мне некоторую чувствительность. Это терпимо, просто - Аполло охнула, когда Гезетц непроизвольно сместил руку, задевая разрез - просто… будь осторожнее. Следующие полчаса прошли в молчании, прерываемом только редкими звуками, издаваемыми Аполло, когда книгоголовый по неосторожности что-то задевал или царапал. Иногда она брала его за руку, ведя его сквозь карту ее внутренностей. – Чувствуешь эту текстуру? Как будто на губку нажимаешь? Это легкое… Или: –Здесь печень… Небольшая, правда? Грунд как зачарованный внимал ее рассказам, теперь уже рассматривая склизкие органы в свете лампы почти без ощущения тошноты. Если подумать, они ведь тоже каждый были частью функционирующей системы, как, скажем, двигатель или тормозные колодки у автомобиля… Такое восприятие чуть облегчило его ситуацию. Затем они сменили позицию. Грунд принял вертикальное положение, а Аполло уселась сверху лицом к нему, чтобы поменять угол. Обхватив его поясницу ногами, девушка уверенно провела его руку внутрь разреза, на этот раз она исчезла в нутре ученой почти по локоть. Гезетц начал осторожно, не спеша обводить пальцами контуры скользких, теплых изгибов. – Я…Я правильно делаю.? - наконец выдохнул мужчина ей в плечо. Грешница что-то глухо промычала в ответ, тыкась носом в его ключицу. Грундгезетц воспринял это как “да”, осмеливаясь двинуть ладонью чуть дальше, но слегка неудачно задел края разреза; в ту же секунду они ощутил жгучую боль в спине, будто его полоснули раскаленным прутом. Из его горла вырвался болезненный стон. – М-милая..! Аполло опомнилась, вздрагивая. – Я… Ммм. Без резких движений, ладно…? Ее окровавленная ладонь метнулась к его книге-лицу, вытирая его же алую влагу о белоснежный переплет и страницы. Оверлорд ошеломленно вздрогнул. – Потерпи для своей коллеги, ммм? Действо продолжилось еще некоторое время; они меняли позиции, места на кушетке. Грунд все время будто пребывал в неком трансе; ученая получала очевидное наслаждение от реакций грешника и самой ситуации. В конце-концов Гезетц помог ей зашить разрез и слегка прибраться. Когда они закончили, было уже почти раннее утро. Оба были без сил; мокрые, запыхавшиеся, окровавленные, но удивительно спокойные, будто только что устроили не анатомический театр, а сеанс вечерней медитации. Грунд осторожно прислонился к плечу Аполло , глубоко вздыхая. – Вот какого продолжения ночи я уж точно не ожидал… Копаться в чьих-то кишках… - еле слышно проговорил он. – Для кого-то настолько брезгливого ты держался неплохо. - Аполло почти безучастно прижалась губами к свежей царапине на его плече, тут же отстраняясь. Грунд повернулся к ней, чуть щуря вновь поголубевшие глаза. – Хочешь принять ванну вместе? Все равно нужно отмыться. Демонесса уткнулась носом в острые колени, отодвигаясь от него, хвост обвился вокруг ее ног. – Иди один. Мне… нужно время. Оверлорд молча кивнул, слезая с кушетки и ковыляя к халату. – Зови, если понадоблюсь. Аполло проводила его взглядом, опуская глаза, как только дверь подвала захлопнулась. Теперь, когда эйфорическая сонливость опиоида спадала, ей стало слегка не по себе. Зачем она это позволила? Почему поддалась порыву? Это было желание что-то себе доказать? Просто заглушить боль воспоминаний? Грунд, этот больной, он вообще не должен быть так близко…Так близко, как не была даже Морнари… Аполло просидела еще долго, терзаемая мыслями; ее немигающий взгляд сверлил стену. Затем, наконец собравшись, она забрала вещи и захлопнула за собой дверь. Подвал вновь погрузился в темноту, будто и не было никаких внутренностей, боли и недосказанностей; теперь это вновь был обычный подвал, пускай и ставший свидетелем такого невероятного акта доверия и близости.