Часть 5, в которой разгребают завалы и проводят рекогносцировку

Цель поражена… поражена… не двигается… Зацикленные строки кода плывут. Последнее оповещение перед стремительным прыжком в варп, казалось, застряло в информационном канале. «Проклятый рейдер», пораженный мощным залпом всех орудий «Вана», исчез в облаке огня, а сам великолепный корабль лорда Гаччи рванул в варп, не оглядываясь и не задерживаясь, чтобы оценить степень нанесенного ущерба. - Серелин! Серелин, ответь! – голос не громче слабого писка в плохо смазанном шарнире, но неприятный, как зубная боль. Капитанский мостик: значительные повреждения. Ремонтные бригады уже в пути. Трюмы: возгорание, отправляю сервиторов для оперативного тушения. Состояние кораблей флота сопровождения… обрабатываю информацию. - Серелин! Серелин, ты жива?! – он то возникает, то пропадает. Но это уже не имеет значения. Она вся в цифровом потоке, как мечтала об этом многие годы. Настолько глубоко, что ее уже не извлечь. Она едина с «Ваном» – наконец-то навсегда. Она… а кто она? Она – Серелин Хельборг, адмирал флотилии лорда Гаччи. Где она? В саркофаге… вроде бы. А может нет? Нет. Теперь она – часть бесконечных систем гранд-крейсера. «Коитус Максимус». Статус: требует ремонта. Повреждения оцениваются как существенные. Получен доклад от лейтенанта Гитаса. Нарушение целостности обшивки обоих бортов, пожары на нижней палубе оперативно локализованы. «Оскопитель». Статус: требует ремонта. Повреждения согласно докладу лейтенанта Флюгегехаймена оцениваются как незначительные, в основном нарушения целостности обшивки борта. Первый дивизион «Иконоборцев»: связь потеряна. Второй дивизион «Иконоборцев»: уцелел только «Сиалис», повреждения существенные. Требует ремонта. «Блудный Дух», «Амелия» и «Пурпурный Закат»: связь потеряна. Клетки – связь потеряна. Арана… капсула не отвечает. Связь потеряна. Вероятность гибели навигатора превышает семьдесят процентов. - Серелин, ты меня слышишь?! – а теперь он совсем близко. Серелин? Кто такая Серелин? Серелин Хельборг – это я, адмирал флотилии… чьей флотилии? Не помню. Отныне и навеки я – «Ван Великолепный». Гаччи сбросил обрушившуюся на него искрящую аппаратуру. В момент, предшествующий варп-прыжку, вражеские снаряды поразили основание командной башни «Вана Великолепного», и корабль содрогнулся. Лорд поднялся на средний ярус мостика, когда помещение сотрясло взрывом, и мраморный потолок обвалился. Навигатор Арана, чья амниотическая капсула была на верхнем ярусе, скорее всего, погибла сразу. Гаччи встал и тяжело развернулся, отряхиваясь, и увидел, что на саркофаг, из которого Серелин Хельборг управляла его крейсером, обрушились тонны металла и камня. Крышка была продавлена. Выжила ли адмиральша, оставалось большим вопросом. - Серелин!!! Потерять адмирала именно после своего бегства с Октана, когда бой уже окончен и его корабли вырвались из владений Квадрумвирата, Гаччи желал менее всего в этой жизни. «Серелин… нет, только не это! Детка, я не знаю, что эта флотилия будет делать без тебя! Я один с ней не справлюсь!» Послав к Тзинчу на рога всех духов машины и всю лексмеханику оптом, Гаччи сбросил упавший сверху кусок потолка и ухватился за крышку саркофага. - Серелин, я здесь, я рядом! Скажи мне что-нибудь! Помятая крышка поддалась с неприятным скрежетом. Под ней лорд увидел смятые гравированные пластины и надорванные жгуты искусственного мышечного волокна, и натекшее из них машинное масло. Титановое тело Серелин Хельборг было перебито пополам, хоть и держалось вместе. Грудь – провалена и промята. Под головой адмиральши растекалась лужица крови и ликвора: мозг был поврежден, церебральный разъем кровоточил, и Серелин умирала. - Регенерация… - лихорадочно соображал вслух Гаччи, - запустить протокол ускоренной регенерации… Это был его подарок для неё. Серелин не один раз проявляла чудеса маневрирования и стрельбы на упреждение, и лорд Гаччи подарил ей имплант с ударной дозой стимуляторов регенерации тканей. И сейчас удивлялся, почему Серелин, будучи на грани беспамятства и все еще управляя своим телом, сама его не активировала. Отрывать искусно украшенную филигранью ключичную пластину было жалко, но сейчас это был вопрос жизни и смерти: она закрывала порт для проводной связи. Гаччи отключил один из своих нейрокабелей, соединяющих голову облитератора с его громадным телом, и подключил освободившийся джек в ключичный порт Серелин. Перед глазами замельтешило чужое сознание: потоки цифр и данных, вычисления, информация о кораблях… Вот она. Серелин стоит в вихре данных. Ее силуэт размыт, лорд видит ее фигуру нечетко, будто адмиральша тонет, исчезает в цифровом поле. - Серелин! – громогласный рев облитератора взлетает до бинарного писка. Она обращает к нему свои невидящие глаза. Живая женщина, не желающая признавать себя машиной, но в глубине души жаждущая ею стать. Она знает, насколько слаба и уязвима без него, без лорда Гаччи, без его могучей фигуры – и хочет стать кораблем. Огромным адамантиевым космическим монстром. Слиться с его духом машины навсегда. Прекратить собственную жизнь в страхе, который никто вокруг не замечает. Агрессивный снобизм Серелин был всего лишь ее щитом. А на самом деле она всегда боялась того… что она – женщина в команде лорда Гаччи. Что никто не будет воспринимать ее всерьез, что бы она ни сделала, как бы ни лезла вон из своей кибернетической оболочки. Она ненавидела Гегу и Гитаса, потому что лорд к ним более благосклонен – они ведь мужчины! А она всего лишь слабая женщина. Которая не сможет стать для лорда более, чем функцией. Не сможет добиться его искренней лояльности и уважения. Или еще не знает, что добилась. - Серелин… - Оставь меня, лорд. Мое место здесь. Данные, бегущие вокруг адмиральши, свиваются плотнее, и ее становится сложно разглядеть за их мерцающими строками. - Я знаю, что ты в какой-то не очень прекрасный для всего моего флота день не вернешься! – рявкнул Гаччи, - Но сегодня явно не такой день. Я никуда тебя не отпущу, слышишь, Серелин?! - Оставь меня. Пожалуйста. Из черных цифровых глубин саркофага, к которому все еще был подключен мозг адмирала Хельборг, появился образ – огромное мужское лицо, спокойное и ничего не выражающее. Гаччи никогда не видел этого лица таким, каким видела его Серелин, но уже знал, кто перед ним. Оно беззвучно открыло рот, намереваясь проглотить адмиральшу целиком. «Это дух машины «Вана»! Я не должен отдать ему Серелин!» - мелькнула мысль лорда. - Я запрещаю тебе, Ван, - приказал Гаччи, - ты и так заберешь ее, когда придет время. Но не сегодня. Протокол ускоренной регенерации активирован! И в этот миг он поднял обмякшее металлическое тело Серелин и дернул нейрокабель из разъема. Состоящее из цифр и потоков данных лицо рассыпалось. Все погасло. Связь через нейрокабель оборвалась. - Лорд? Рядом стояли Бартоломео и Арана. Каракатица выглядела побито и помято: голая, вся в порезах и разводах ярко-голубой крови, мокрая тряпка на шее, закрывающая жабры. Ссадина на виске, заплывающий и подбитый третий глаз. Апотекарий стоял с развернутым одеялом в руках, и казалось, сомневался, стоит ли пытаться укутать в него Арану. Навигатор недовольно трепыхнула плавниками и сделала шаг к саркофагу. - Серелин жива? - Не знаю, - голос лорда был печален. Он отпустил окровавленный штекер. Серелин так и лежала гравированными титановыми лопатками на его ладони, не подавая признаков жизни, - она очень хотела стать частью «Вана». - Знаю, - Арана поправила тряпку на шее и вздрогнула, - рано или поздно она уйдет от нас. - Лучше бы поздно, чем сейчас. Барт наконец-то решился и опустил одеяло на плечи Араны. Каракатица завернулась в него и сделала полшага к апотекарию. - Серелин погибла… - она тихо всхлипнула, пытаясь обнять Бартоломео щупальцами хотя бы за локоть. К саркофагу начали сходиться пришедшие в себя выжившие техноадепты. Кто-то горевал о состоянии корабля, кто-то – о состоянии адмирала Хельборг. Вокс-синтезатор Серелин издал странный звук: то ли кашель, то ли отрыжку, заставив вздрогнуть даже лорда Гаччи. После чего выдал короткую, но не особо цензурную фразу на бинарике. А следом загорелись голубые визоры. - Чего встали?! – крикнул на адептов облитератор, - Быстро адепта биологис сюда! Барт! А, ты тут… Адмирала Хельборг – доставить в лазарет! Арану тоже! Немедленно! Остальные – быстро доложить, где мы оказались! Когда адмиральшу бережно уложили на грави-носилки, Бартоломео вместе с Араной отправились в сторону апотекариона, а сам лорд Гаччи немного успокоился, к нему подошел младший техноадепт из обслуги мостика: - Мой лорд, мы понесли серьезные потери среди личного состава. Удалось оперативно возобновить связь с «Амелией» и «Блудным Духом». «Пурпурный Закат» цел и в поле зрения «Вана», но связи с ним нет, восстанавливаем… - К черту подробности! Где мы?! – перебил его Гаччи. - Нас выбросило недалеко от системы Шаран. Ближайшее место, где мы можем встать на ремонт… - Орбитальные доки Шаран Майорис. Я очень не хотел бы туда заезжать, но придется, - вздохнул Гаччи, - и лучше так, чем оказаться в какой-то космической заднице вообще без признаков цивилизации. - Мы потеряли одну из трех рабских клеток. Количество потерянной техники уточняется, - продолжал техноадепт. - Еще и на рабский рынок наведаться придется. Что ж, пока адмирал Хельборг в лазарете, командование флотилией беру на себя я, - и Гаччи произнес в общий вокс-канал: - внимание всем! Собраться вокруг «Вана Великолепного». Доложить о состоянии кораблей. Проложить курс на Шаран Майорис… … Акс снова тонул в холодных и вонючих технических жидкостях сломанной стазис-капсулы. Как десятки раз до этого, он яростно колотил крышку кулаками, а она не поддавалась. Этот сон о событиях дня, когда Акселорт узнал, что на самом деле он – дискордант, снился ему много раз, каждый раз по одному и тому же сценарию. Когда жидкость достигла глаз и ушей, раздался спасительный треск. В этот раз крышка разлетелась сотнями мелких осколков и красных искр. Это был не главный апотекарий Данакт, и не механический брюзга Кваззар. - Привет, Спайс. Резкий голос Кертиса эхом звучал в пустой стазисной камере. Мертвый магистр одержимости склонился над своим повелителем. Вместо бирюзовых чешуйчатых доспехов Альфы на нем была его серая помятая роба. Украшенная чернильно-зеленой гидрой лысина его блестела в тусклом зеленоватом свете галогенной лампы. - Кертис? Что ты тут делаешь?! – Акселорт сел и помотал головой, стряхивая с волос холодную и пахнущую химией жидкость. И мысленно добавил: «Ты же мертв». - У меня мало времени. Я должен тебе это сказать, - быстро заговорил колдун, - не выбрасывай и не отдавай никому мои доспехи. Отремонтируй их. Они ещё пригодятся моему преемнику. - Какому преемнику? У тебя же не осталось учеников… - Ты скоро его встретишь. На нём будет метка Тзинча, не ошибёшься, - продолжал Кертис, - сначала он тебе очень не понравится, но вы сработаетесь, я уверен. - Кто это будет? – испугавшись таких новостей, выпалил Акс. Лицо магистра исказила гримаса ужасной и мучительной боли. По коже побежали яркие и светящиеся зеленые трещины. - Не могу сказать, - говорить ему было тяжело, все тело беззвучно трескалось и заливало темную камеру зеленым сиянием, - у меня очень мало времени. Не выгоняй моих одержимых. Пожалуйста. - А куда мне их деть? – возмутился дискордант, - Они сутки напролёт рыдают над твоей пустой броней, клянут тебя за то, что ты их бросил. И прах твой смыли в канализацию в знак презрения. Что мне с ними делать?! - Когда соберёшься ехать на Шаран Майорис, возьми их с собой. Они сами найдут себе другого нанимателя. А за прах я не в обиде. Я был тем ещё говнюком. - А меня ты на кого бросил?! – вознегодовал Спайс, - Зачем ты вообще начал испытания пушки без страховки? - Ибо всё можно шествующему в Хаос, но не всё полезно, - трещины на лице магистра одержимости стали черными и прекратили светиться, а кожа начала сереть и слезать с черепа. - Я же тебя не на помойке нашёл, чтобы вот так просто потерять из-за твоего разгильдяйства! Где мне искать нового колдуна? - Вот на помойке и поищешь! – под занавес огрызнулся Кертис, - Одержимых не выгонять, броню мою починить и отдать преемнику. Г’нарр сам её тебе принесет через пару дней. Понял? Сделаешь? - Сделаю, - пробурчал Акс. Искать нового колдуна по помойкам ему совсем не улыбалось.