Часть 4, в которой оказываются в незавидном положении, но все равно играют и поют

«Самый опасный персонаж на игровой доске – тот, кого ни во что не ставят и не боятся», - думал Алоиз Карнольф, слыша, как его ранец скребет по металлическому полу коридора «Черной Исиды», - «пусть лучше думают, что я уже стар и немощен, а потому безопасен». Его волокли за ноги – решили, что волшебник от сильной боли свалился в обморок. Алоиз попытался дернуть рукой, чтобы снять шлем: в отключенных доспехах циркуляция воздуха прекратилась, дышать стало нечем. Однако заблокированные суставы не поддались, получилось только слабое подергивание. Источник варп-отрицательного поля находился слишком близко. Болезненно близко. Он не давал воспринимать реальность такой, какой волшебник привык ее видеть. Карнольфу казалось, что он заперт в невероятно тесном пространстве собственного тела, и у него стремительно развивается клаустрофобия. Думать о том, что это затянется на месяцы, а может и на годы, было очень страшно. Волшебник пересчитал ранцем все ступеньки, когда его тащили с корабля вниз по трапу. Его волновал вопрос: он нужен Квадрумвирату живым или не очень? Если живым, то почему с ним так небрежно обращаются? С другой стороны, сумма в триста тысяч имперских кредитов золотом – действительно мало за поимку живого чародея. Возможно, Гракс Огнестрельный хочет получить обратно не всего Карнольфа, а его отрубленную голову в стазис-контейнере. Уже оказавшись в посадочном отсеке, Алоиз услышал дикий рев, треск электричества, топот и дикие крики. - Не стрелять! – вопила женщина, - Только варп-ловушки! Он нужен живым! - Они его не удержат! – кричал в ответ космодесантник. Над головой свистнул яркий алый сполох. Алоиза бросили лежать на полу ангара. Он подождал три показавшихся невероятно долгими секунды, и попытался поднять голову. Но смог только повернуть ее в сторону. В ангаре горел сине-голубой огонь. Им было залито все рядом с «Черной Исидой». Посреди этого пламени стоял Сильвио. Из нагрудника его доспехов торчал такой же гарпун, только обломанный. Ученику хватило силы отломать его от себя быстро. Он распылил одного за другим двоих космодесантников, раздавил сабатоном брошенную под него варп-ловушку. Еще двое подошедших противников вспыхнули бирюзовым пламенем и рассыпались прахом. Алоиз, казалось, усилием воли согнул плохо поддающийся локоть брони и снова попытался отломать застрявший в нагруднике пси-блокатор. Но как только лезвия немного поддались, он ощутил укол под левыми ребрами. Пальцы практически мгновенно ослабли, а реальность поплыла перед медленно закрывающимся глазом. … - Он живой? – спросил грубый рычащий голос космодесантника. - Конечно, магистр Мелхисед, они оба остались живы, - это говорил обычный человек. Удар был хлестким, но не очень сильным. - Эй, дед, просыпайся! – рыкнул тот, кого назвали магистром. Алоиз с усилием открыл глаз. Все болело, а ощущение того, что волшебник заперт в ящике, сменилось чем-то похожим на натянутый на лицо пластековый пакет. Дышать было тяжело, и психическая изоляция сопровождалась ощущением сдавленного горла. - Я же говорил, что он живой, и даже что-то понимает, - обернувшись к своему владыке, сказал смертный. Первым, что волшебник увидел четко, были прутья решетки. За ними стояли космодесантник и спрятавшийся за его спиной человек. Алая броня выдавала подданного Гурона, а человек в алой форме, похоже, был корабельным офицером или советником. Чернокнижник попытался пошевелиться, но руки оказались скованы за спиной массивными наручниками. - Куда его теперь? Алоиз молчал, изучая своего пленителя. Алые доспехи, рогатый шлем, за плечами плащ – алый, на потрепанной и уже начавшей облезать золотой подкладке и отороченный рыжим мехом. Поверх доспехов намотанная через грудь на манер портупеи цепь, на которой висели разного рода трофеи: пистолеты, ножи в ножнах, какие-то драгоценности, имперские ордена и другие побрякушки. Неожиданно зрение Карнольфа сфокусировалось на единственной вещи, висящей среди трофеев магистра. Камень из меча Мэдлора тоже был здесь. «Я слишком слаб, чтобы отнять его сейчас. Но я должен. Это мой компас, мой указатель, без которого я не найду девчонку. Работорговый мир – мало ли где она будет через пару лет!» – думал волшебник, следя взглядом за болтающимся на серебряной цепи сапфиром. Корсар стоял слишком далеко от клетки. Даже если бы руки были свободны, даже если Карнольф сейчас вскочит и вытянет руку сквозь прутья, он все равно не сможет оторвать трофей от хозяина. Да и толку? Оценив всю плачевность своего положения, Алоиз сделал вид, что еще не пришел в себя. - Ко всем остальным – в трюм, - сказал магистр. - Будем надеяться, что старик не настолько буйный, как парень, и ничего нам больше не сожжет… - Ты посмотри на него, - космодесантник схватился за один из прутьев клетки и тряхнул ее, - из него уже это… прах посыпался. Того гляди крякнет раньше, чем мы успеем его кому-нибудь втюхать! «Это ты крякнешь раньше, чем я покину борт твоего корыта», - злобно подумал Алоиз, продолжая изображать плохое самочувствие и игнорировать корсара. - Магистр Мелхисед, - несмело начал человек, - может, все-таки имеет смысл… - Нет! – оглушительно рявкнул тот, замахиваясь кулаком на смертного, - Я тебе уже сказал, что мне не нужен мой собственный волшебник! - Магистр, дослушайте! Я всего лишь хотел сказать, - испуганно приседая, продолжил мужчина, - что имеет смысл положить его в стазис-контейнер, чтобы он дожил до посадки. Вы бесконечно правы: он стар, слаб… без поддержки своего дара он действительно может скоро умереть! - Слушай сюда, тупица, - зарычал Мелхисед, - стазис-контейнеры заняты свежими молодыми девушками, которых заказал бордель на Амароке. И за них явно дадут больше, чем за старого колдуна, которому жить неделю осталось. - При всем уважении, магистр, старый колдун может затянуть на большие деньги, чем молодой… - Ты хочешь сказать, что Квадрумвират заплатит за обоих?! - Я всего лишь предположил, - мужчина попятился. «Они обсуждают меня так, будто я их не слышу. Будто я – неживая вещь. Будто моя судьба уже решена, и распоряжаться ею будут они. Значит, меня уже не воспринимают всерьез. Прекрасно». В голове волшебника складывались остатки мозаики. Квадрумвирату нужен был Сильвио. Гракс действительно весьма жаден, и, если верить тому, что узнал от Гаччи ученик, платить за стареющего и теряющего боеспособность Корвида ни Адриано, ни лорды не настроены. В это время в помещении появились сервиторы. На клетку накинули большую плотную тряпку, а саму клетку погрузили на платформу. Карнольф даже не успел рассмотреть, что было с другой стороны полутемного помещения. «Саван святой Марев!» - глядя на тряпку, вспомнил он, - «Где саван?! Я должен его вернуть!» Судьба «Черной Исиды» была неизвестна. Скорее всего, ее уже обыскали, разграбили склад артефактов и библиотеку. А саван выкинули, как ненужную тряпку. И вот это страшило волшебника: что делать, если савана больше нет? В том, что он что-то придумает и выберется из плена, Алоиз Карнольф не сомневался. У него была другая роль в Великом Плане. … Первым, что услышал волшебник, когда его клетку дотащили до пункта назначения, была громкая музыка и пение. Пел хорошо поставленный мужской голос, а аккомпанировал ему небольшой оркестр. Однако когда волшебник вслушался в песню, то безошибочно узнал в ней похабное сочинение неустановленного автора. В этот же миг голос запел: Кто молитвы нам читает Дни и ночи напролет? Он чертей от нас гоняет, Он и службы нам ведет. Всех вокруг благословляет, Всему войску он братан! Никого страшнее нету, Чем Астартес-капеллан! Ай-яй-яй-яй, он очень злой! Злой капеллан, унитаз золотой! Ай-яй-яй-яй, он очень злой! Злой Император, сортир золотой! «Куда я попал? Где мои артефакты?!» - подумал Алоиз Карнольф, пытаясь освободить скованные руки, чтобы хотя бы стащить с клетки покрывало и оглядеться, - «Какое больное на голову детище Той, Что Жаждет заставило оркестр лабать похабные частушки?!» Оркестр закончил исполнение. Раздались жидкие и неуверенные аплодисменты. - Молодцы, молодцы, - зарычал голос Мелхиседа, - А вы что? Чего так вяло хлопаем? Не нравится, как играет оркестр? Воцарилась звонкая и очень неприятная тишина, в которой Карнольф слышал только собственное дыхание и шорох сервомоторов брони капитана корабля. - Может, мне стоит дать вам гнилой бульбы, чтобы их закидывать, раз они так плохо играют? В ответ все то же молчание. - Магистр Мелхисед, - произнес голос, который пел, - можно мы исполним что-то из классики, что-то из области высокого искусства, что-нибудь возвышенное и прекрасное? - Например?! – весьма недовольным тоном поинтересовался магистр, - Вам не нравятся куплеты Ультрамариачи?! - Нам не нравится изображать сельских лабухов! – резко выкрикнул другой голос, немного сиплый, принадлежавший, предположительно, немолодому уже мужчине, - Мы – императорский оркестр, а не ансамбль «Подзаборные музыканты»! И исполнять должны соответствующие произведения! Космодесантник издевательски рассмеялся. - На моем корабле вы – те, кем я вас назначу, и играть будете то, что я скажу! Когда вас купит какой-нибудь толстосум, будете высказывать свои пожелания ему. А бульбу я все-таки принесу. Оборзели вы тут, в трюме для дорогих рабов! - Мелхисед, а давай я тебе сыграю твою любимую, про нурглитку! – вмешался звонкий девчачий голос, сопровождаемый перебором струн какого-то струнного инструмента. - О, Тара, ты прям чувствуешь мое настроение, - довольно произнес господин, - пой, птичка! Она заиграла на своем инструменте. Судя по полному отсутствию фоновых звуков, корсар обожал эту песню, и девчонка была единственным средством умиротворения. Завтра прийде до Ку’Гата чумних лордів небагато, Вип’ють, помовчать, з’їдять гамна. Хтось принесе цвілі айстри, скаже хтось — в Садах прекрасно. Так, в Садах прекрасно, а вона… И тут девушке начали подпевать все, кто были в ангаре. Даже те, кто не умел петь: А вона, а вона смердюча і страшна, Як заразна спірохета, як бактерія чумна. Я блюватиму на неї, аж бринітиме кришталь, Та не зможуть її мухи позбирати ту печаль. Алоиз почувствовал, как начал дергаться единственный глаз. Песня причиняла волшебнику физические страдания. В этот миг он даже обрадовался, что на него надет явно некачественный пси-блокатор, и фоновая головная боль – это максимальные ментальные муки, которые он может испытать в сложившейся ситуации. А барышня продолжала: Так у світі повелося: в неї ріг росте з волосся, Трупні мухи, два ручних глиста. Та невдовзі прийде осінь, ми усі розлетимося Нести різні віруси в міста. Играла она очень даже неплохо, но от песнопений о слугах Нургла Алоизу показалось, что он сам вот-вот покроется коростой и начнет чесаться. Моя дівчинко тифозна, лихоманко золота, Я продовжую блювати – жовч зелена і густа. Несколько человек в зале начали изображать звуки рвоты. А может, кого-то действительно затошнило. Когда девушка закончила играть и петь, и довольный жизнью Мелхисед удалился, Карнольф смог вывернуть руку, поджать ноги и протащить наручники под собой – вряд ли его тюремщики ожидали такой гибкости от престарелого космодесантника. Скованные руки теперь были перед грудью, а не за спиной. Он смог стащить покрывало и оглядеться. Место, в котором оказались волшебники, лучше всего подпадало под характеристику «тяжелый люкс для хаоситских рабов». Трюм был просторным, но при этом хорошо освещенным и довольно теплым. Даже характерный для таких мест запах немытой человечины был умеренным. Здесь присутствовала мебель вроде столов, стульев и кресел – для минимального комфорта едущих в этом трюме. Сильвио сидел в соседней клетке: мальчишка просто порвал цепь наручников, и его руки были свободны. Однако намотанные на шею ученика один на другой три пси-блокатора и шлем смирения говорили о том, что он нехило напугал работорговцев и нанес им значительный урон. На лице ученика виднелись корки засохшей крови, сочившейся из глаз. Сейчас он, так же, как и Алоиз, пытался осмотреться вокруг. Волшебники ехали в одном трюме с дорогими рабами. Императорский хор и оркестр – Алоиз насчитал человек сорок музыкантов и столько же хористов в потрепанной и не очень чистой форме театра. Несколько бардов, менестрелей и других музыкантов. Рядом в большой клетке подтягивались на ее прутьях гимнастки – не менее шести человек. В углу неподалеку в такой же просторной клетке сидела компания мужчин разного возраста и обсуждала что-то – по их виду Карнольф догадался, что это или писатели, или ученые. В клетке за ними – судя по рабочим костюмам, бригада инженеров. А рядом был подключен блок стазис-капсул: не менее сотни. Несложно было догадаться, что самые дорогие экспонаты на продажу – внутри. В отличие от остальных рабов, музыканты гуляли по трюму свободно. Присмотревшись, Алоиз увидел, что все ни носили ошейники с цифровыми замками. Много где на рабов надевали такие во избежание побега и непослушания. В лучшем случае, в них прятался электрошокер, в худшем – небольшой заряд взрывчатки, достаточный, чтобы оторвать бунтовщику голову. - И как же вас угораздило, уважаемый ангел смерти Императора, угодить на борт сего работроговческого корыта? – к клетке Сильвио подошла барышня в драных и грязных синих штанах карго и такой же мешковатой куртке, состоящей из одних карманов. Поверх куртки висела гитара женского размера. Не очень чистые черные волосы были заплетены в длинную и уже растрепавшуюся косу. Из-под воротника торчал замок ошейника. Алоиз узнал голос: это она пела про нурглитку. - Мне не впервой оказываться у работорговцев, - безразличным голосом отозвался ученик волшебника, - в прошлый раз было гаже. Вы хорошо поете, однако репертуар у Вас… Она вздохнула: - Я бы сама рада была ничего подобного не петь. Но Мелхисед любит помойное творчество подзаборных исполнителей. Я много знаю этого дерьма: довелось поиграть по разным… местам и заведениям и для разной публики. - И отвлекаете его на себя? – спросил ученик. - А что мне еще делать? – девушка уселась на пол перед клеткой, - Он может исполнить свои угрозы, и тогда здесь будет очень грязно. Другие музыканты нет, а вон та компания в комбинезонах и высоколобые умники в углу – запросто закидают оркестр гнилой бульбой. Не от большой нелюбви к музыке, и не потому, что ребятки Финеаса фальшивят, а от отсутствия других развлечений. И да: бесконечное «колбаса-колбаса, жуй во славу Хаоса» надоело всем, и мне тоже. - Сочувствую, - буркнул Сильвио. Барышня смотрела на Сильвио восхищенным взглядом: - Вы правда настоящий ангел смерти Императора? - Не настоящий, - отозвался из своей клетки Алоиз, - предатель он и хаосит. - Батя Ваш предатель и хаосит, мэтр Алоиз! – огрызнулся Сильвио. - Ты мне погруби еще, щенок! – Карнольф попытался просунуть руку сквозь решетку клетки и схватить ученика за волосы или за ухо, но наручники помешали. - Не то что будет? Вы меня побьете? Мэтр, мы оба в пси-ошейниках, но я Вас почти на голову выше и существенно тяжелее. Старому мэтру осталось только скрипеть зубами: Сильвио действительно моложе, крупнее и сильнее его, пожилого космодесантника, у которого от долгого сидения в варпе уже импланты отказывают. И чем это их в Империуме кормить начали, что он так вымахал, и продолжает расти? - А Вы…  кто? – певица уставилась на волшебника. - Это мэтр Алоиз, тоже предатель и хаосит, - едко выдал Сильвио, - мой учитель. - Мэтр? – переспросила музыкантка, только сейчас заметившая пси-блокатор на шее Карнольфа, - Так Вы колдун? И эта татуха Ваша странная… - Дай угадаю, - закатив глаз, произнес волшебник, - сейчас ты попросишь меня наколдовать какую-то глупость вроде дыма из ноздрей, я не смогу из-за пси-блокатора на шее, и ты мне не поверишь, что я настоящий колдун. - Как Вы узнали?! - Я же колдун, предатель и хаосит. - Простите, почтенный мэтр, я не представилась, - она встала и поклонилась, - Тара Вэйл, бард. Здесь пребываю уже два с половиной месяца по корабельному времени. - Меня зовут Сильвио, - ответил ученик. - Тара, - невзирая на причиняемую пси-блокатором фоновую головную боль, Алоиз постарался улыбнуться, - расскажи, а куда мы направляемся? - Я слышала, что наш корабль – «Кармина Фортуна» – следует куда-то в систему Шаран, - ответила девушка, - где большая часть присутствующих будет продана. - Что находится в системе Шаран? – спросил Сильвио, - К моему стыду, мне даже слышать о ней не доводилось. - Судя по тому, что говорят среди экипажа, мир Шаран Майорис – большой центр работорговли, - пояснила Тара. - А еще там огромные кузницы, - добавил Алоиз, - и Гракс туда периодически наведывается. Вероятно, нас попробуют сбыть именно там. - По корабельному времени скоро ужин, - сообщила бард, - я пойду к Финеасу. Это дирижер императорского оркестра. Может, он тоже захочет с Вами познакомиться, почтенные мэтры. Тара подобрала свой инструмент и заспешила в середину трюма, где на импровизированной сцене собирал инструменты оркестр. Карнольф завернулся в покрывало, которым была ранее накрыта клетка. И снова вспомнил о саване святой Марев. - Что с «Черной Исидой»? – спросил он у Сильвио, пододвинувшись ближе к прутьям клетки. - «Черной Исиды» больше нет, - очень грустно ответил тот. - В смысле?! – вытаращил глаз Алоиз, - Что значит, больше нет?! - Когда я сорвал с себя пси-блокатор, - начал ученик, - я потерял самообладание, перестал контролировать свой гнев. Я не помню, скольких я смог дезинтегрировать, пока они не бросили псайк-аут гранату. - Да, это тебе не карманный пси-блокатор, - вздохнул Алоиз. - Шальное заклинание в борт… и «Черная Исида» загорелась. А эти… вытащили с борта что успели, выгнали всех из ангара, да и открыли ворота в космос. И выбросили горящий катер туда. Я видел, как «Черная Исида» взорвалась. Простите меня, мэтр Алоиз. Карнольф медленно выдохнул и закрыл глаз. Старенькая, но все еще способная летать «Черная Исида» стала не самой страшной потерей. Часть книг и артефактов, а так же все искусственно «затупленные» сервиторы сгинули в варпе. И саван сгинул в пожаре вместе с последним средством самостоятельного побега. «Что ж», - подумал волшебник, - «я искренне надеюсь, что это последняя принесенная тобой беда. Когда тебя продадут обратно лордам, я выдохну с облегчением. И придумаю, как смыться отсюда». В этот момент он порадовался, что на нем надет пси-блокатор.