Место для воскрешения. Неожиданная встреча.

      Мадара и Мизуми наконец‑то нашли то самое место, древнюю каменную чашу, затерянную в сердце безлюдного ущелья. Её края покрывали полустёртые руны, а в центре мерцал едва заметный контур пентаграммы, след давно забытого ритуала. Воздух здесь был густым, насыщенным чакрой, будто сама земля хранила память о свершившихся когда‑то жертвах.       Мадара медленно опустился на траву, спиной прислонившись к тёплому, нагретому дневным солнцем камню. Он закрыл глаза, вслушиваясь в тишину, не внешнюю, а ту, что жила внутри него. Чувствовал, время ещё не пришло. Война не началась. Условия не выполнены. Мизуми подошла бесшумно. Её шаги почти не оставляли следов на мягкой подстилке из мха. Она села к нему на бёдра, обхватив руками его шею, и заглянула в глаза, тёмные, как ночное небо, полные невысказанных мыслей. — Ты волнуешься, — тихо сказала она, проводя пальцами по линии его скулы. — Я чувствую. — Он не отвёл взгляда. В её глазах отражался закат, алый, как её волосы, как их общая кровь, как надежда, которую они оба пытались удержать. — Это не волнение, — ответил он, слегка сжимая её запястья. — Это… ожидание. Мы на пороге. Но дверь ещё заперта. — Она кивнула. Ей не нужны были длинные объяснения. Она знала его лучше, чем кто‑либо. Знала, что за внешней холодностью скрывается пламя, не гнева, а решимости. — Война ещё не началась, — продолжила она, словно озвучивая его мысли. — А без неё…всё это только тени. — Да. Ритуал требует не просто душ. Он требует конфликта. Энергии борьбы, ненависти, воли. Того, что рождается только на поле боя. — Мизуми опустила взгляд на пентаграмму. Руны мерцали, будто дышали, ожидая. — А если мы ошибёмся? Если это не вернёт нас…а лишь уничтожит? — Мадара поднял руку, коснулся её лица. Его пальцы были твёрдыми, но прикосновение нежным. — Мы уже мертвы, — сказал он просто. — Всё, что у нас есть, это шанс стать живыми. Даже если путь ведёт через огонь. — Она улыбнулась слабо, но искренне. — Тогда давай гореть вместе. — Он притянул её ближе, обнял, чувствуя, как её дыхание смешивается с его. На мгновение мир сузился до этого мгновения, тепла её тела и биения её сердца, хоть она и была мёртвой, но Мадара это чувствовал. — Когда начнётся война, — прошептал он, — мы будем готовы. — И тогда, — добавила она, прижимаясь к нему, — мы вернёмся. К Соре. Домой.       Где‑то вдали, прокричало лесное животное. Ветер шелестел в кронах, а руны в каменной чаше тихо пульсировали, будто отсчитывая секунды до неизбежного. Они сидели, так довольно долго, в тишине. Но потом, Мадаре в голову, как всегда пришла ошеломительная идея. Он посмотрел на Мизуми, довольно улыбнулся и сказал: — А ты не хотела бы заняться сексом, будучи мертвой? Попробовать, так сказать. — Мизуми покраснела и ответила: — Мы тут вообще-то не для этого, и придержи, мой дорогой муж, свои пошлые мысли у себя в голове. — Мадара вздохнул: — Жаль.       Но всё же. Мизуми не могла отказать Мадаре. Что бы он не предложил бы, она всегда на всё согласна. И даже сейчас, на секс рядом с древним камнем, да еще и будучи мёртвой. Девушка повалила Мадару на спину и начала целовать. И конечно же, мужчина ответил на поцелуй. Они не стали раздеваться. Мизуми вынула его член из штанов, и сама на него насадилась, начиная быстро двигать бёдрами. Каждый её толчок отдавался эхом в его голове. Она чувствовала себя невероятно свободной, словно смерть действительно дала ей невиданную ранее раскрепощенность. Мадара стонал, его пальцы впивались в её бедра, направляя её движения. Она двигалась все быстрее и быстрее, пока их дыхание не слилось в единый порывистый ритм. Каждый мускул её тела напрягся до предела, и в этот момент она достигла пика, закричав от удовольствия.       Мадара почувствовал, как её оргазм окатил его волной наслаждения. Он тоже был на грани, его тело дрожало от напряжения. И, он кончил в жену. Ведь она всё равно мётвая, не забеременеет снова.       Мизуми, обессилев, упала на него, её грудь часто вздымалась. Они лежали так какое-то время, наслаждаясь моментом близости и тишины. Наконец, Мизуми приподнялась и посмотрела Мадаре в глаза. — Вот это был действительно интересный опыт, — прошептала она, смущенно улыбаясь. Мадара ухмыльнулся: — Согласен. Стоит повторить. —  Он притянул ее к себе для еще одного поцелуя, но на этот раз он был нежным и чувственным. Они знали, что их миссия по воскрешению была важна, но эта минута страсти добавила остроты их уже и так непредсказуемой жизни. — Ладно, ладно. Но если успеем, ещё в этом теле. — Сказала Мизуми, отстраняясь. — А пока, не будем же мы тут сидеть всё время. Пойдём пока прогуляемся.       Мадара кивнул. Она встала и отряхнула свою одежду. Мадара последовал за ней, его взгляд был полон предвкушения. Он знал, что их ждет много трудностей, но и много возможностей для новых открытий. И кто знает, может быть, смерть действительно подарит им что-то особенное. Они вместе двинулись вперед, готовые к новым вызовам, их связь стала еще крепче после этой неожиданной встречи. Будущее было туманным, но одно было ясно. Они были вместе, и они были готовы ко всему.

***

      Сора продирался сквозь заросли, отфыркиваясь и отмахиваясь от липнущих к одежде веток. — Ну и заросли… — ворчал он, отряхивая рукав. — «Сократим путь через лес», — передразнил он сам себя. — «Будет быстрее!» Да никогда больше!       Он с хрустом вывалился на небольшую поляну, отплёвывая прилипший лист, и…замер. Перед ним, в десяти шагах, стояли они. Мадара, всё такой же высокий, суровый, с этим своим вечно‑недо‑улыбающимся лицом. И Мизуми, её алые волосы словно вспыхнули на солнце, а глаза…такие родные. Секунда. Вторая. Третья. Мозг Соры лихорадочно обрабатывал информацию: «Они живы». «Это не иллюзия». «Я их нашёл!» «А теперь, надо что‑то сказать…»       Но тело среагировало быстрее мыслей. Сора рванул вперёд, и с размаху впечатал кулак в челюсть отца. Бум!       Мадара, явно не ожидавший такого приветствия, пошатнулся, взмахнул руками…и с весьма недостойным для легендарного шиноби звуком плюхнулся на землю, прямо на свою благородную Учиховскую попу. — Э‑э‑э… — только и смог выдавить он, моргая. Мизуми стояла с раскрытым ртом, её глаза метали молнии, но не от гнева, а от шока. А Сора, тяжело дыша, упёр руки в бока и выдал: — Это тебе, старик, за то, что сразу не пришли! Маму я бить не могу, она же мама. А тебя, с превеликим удовольствием! — Тишина повисла над поляной. Даже птицы притихли, ожидая развития событий. Мадара медленно поднялся, потирая челюсть. — Хм. Неплохо. Техника удара улучшилась. Но подход…спорный. — Спорный?! — Сора аж подпрыгнул. — Вас же убили! Я сам видел! А теперь вы тут, как будто просто на прогулку вышли! — И тут Мизуми, наконец, вышла из ступора. Одним плавным движением она оказалась рядом, схватила сына в охапку и прижала к себе так крепко, что у него затрещали рёбра. — Сора… — её голос дрогнул. — Мой мальчик…       Он почувствовал, как её пальцы путаются в его волосах, как она дрожащим вдохом пытается сдержать слёзы. И вдруг, всё напряжение, вся злость, всё недоумение, как ветром сдуло. Сора неловко обнял её в ответ, уткнувшись носом в плечо. — Мам…ты…ты же жива. Вы оба… — Нет, — прошептала она, отстраняясь, чтобы взглянуть ему в лицо. — Мы здесь. Но, мы еще не до конца живы. Посмотри на нас, на наше лицо на наши глаза. Нас воскресили, чтобы объявить новую войну. Но мы с отцом уже нашли технику как воскреситься полностью. — Сора молчал но после он сказал: — Это не важно, главное что вы здесь, и мы будем вместе. Правда? — Мизуми кивнула. Мадара, всё ещё потирая челюсть, подошёл ближе. Он как будто бы, и не слышал о чём говорила жена. Но всё же, сказал своё: — Хотя, судя по твоему приёму, нам, возможно, стоит держаться на расстоянии. — Сора фыркнул, но в глазах уже блестели слёзы, на этот раз не от злости, а от облегчения. — Дурак ты, папа. — Согласен, — кивнул Мадара. — Но зато живой, хоть и на половину.       И тогда все трое рассмеялись, громко, искренне, как смеются только те, кто наконец‑то нашёл друг друга после долгой разлуки.