Встреча, которой не ждали: когда прошлое возвращается.

      Тёплый, почти летний день окутал Коноху мягким светом. Мадара и Мизуми неторопливо шли по улице из больницы, где врач подтвердил: беременность протекает идеально, малыш здоров, а маме нужно больше гулять и меньше волноваться.       Мизуми держала мужа за руку, улыбалась, рассказывая, как ребёнок толкается, когда она ест сладкое, и затихает, услышав голос Мадары. Он слушал, время от времени наклоняясь, чтобы поцеловать её пальцы, тихо, нежно, будто боялся нарушить хрупкую гармонию момента. И вдруг, остановка. — Мадара… — голос Мизуми дрогнул. — Это же… они?       Он замер. Впереди, у лавки с цветами, стояли двое: Изуна и Акари. Живые. Настоящие. С теми самыми улыбками, которые он столько лет хранил в памяти.       Акари первой заметила их. Её глаза расширились, рука дрогнула, цветок, который она держала, упал на мостовую. Не говоря ни слова, она рванулась вперёд, быстро, отчаянно, как только она умела. — Мизуми! — крик сорвался с её губ, а через секунду она уже сжимала подругу в объятиях так крепко, будто боялась, что та исчезнет. Мизуми прижала её к себе, чувствуя, как по щекам катятся слёзы: — Ты… ты живая… Я не верю… — Я тоже не верила, что увижу тебя снова, — шептала Акари, уткнувшись в плечо. — Но вот мы здесь.       Изуна и Мадара стояли напротив друг друга. Ни слов, ни жестов, только взгляды, полные невысказанного. Потом Изуна шагнул вперёд, и братья обнялись. Крепко, по‑мужски, без лишних фраз. В этом объятии было всё: боль утраты, радость встречи, молчаливое «я скучал». — Не думал, что снова увижу тебя, — хрипло сказал Мадара. — А я не думал, что ты позволишь мне вернуться, — усмехнулся Изуна. — Но ты всегда был упрямее смерти. — Мадара рассмеялся искренне, от души, как давно не смеялся. — Давайте куда‑нибудь сядем, — предложила Мизуми, вытирая слёзы. — Я знаю отличное место.       Она повела их в любимую раменную, ту самую, где они с Мадарой иногда ужинали, когда хотелось простого человеческого тепла и миски горячего супа. Хозяин радостно встретил их, тут же поставил чайник и принёс пять чашек. Все расселись за столом, ещё не веря, что это не сон. — Ну? — Акари нетерпеливо постучала пальцами по столу. — Кто начнёт? Я или вы? — Давай мы, — Мадара переглянулся с Мизуми. — Потому что у нас история длиннее.— И они начали рассказывать. — Это было… не моё решение, — признался Мадара. — Эдо Тенсей. Техника, которая возвращает души из загробного мира. Её использовали, чтобы усилить армию. Но потом… — он посмотрел на Мизуми, — я нашёл способ разорвать печать. Освободить вас. Навсегда.— Акари замерла: — То есть… вы больше не тени? Вы… настоящие? — Спросил Изуна. — Настоящие, — подтвердила Мизуми. — С плотью, кровью, сердцем. Вы живы. Насовсем. — Изуна провёл рукой по лицу, будто проверяя, не иллюзия ли это. А после Мизуми спросила: — А где вы были… всё это время? После того как мы…погибли?       Акари и Изуна переглянулись. В их взглядах мелькнула тень боли, та, что не исчезает до конца, даже когда ты снова дышишь, ходишь, смеёшься. Акари вздохнула, сжала чашку ладонями, будто согреваясь: — После вашей гибели… всё рухнуло. Коноха была в трауре, но для нас это было не просто горе. Это было… опустошение. Мы знали: Сора остался один. — Она замолчала, подбирая слова. Изуна тихо продолжил: — Мы пришли к нему. Сказали: «Поехали с нами. В другую деревню. Там спокойно, там мы сможем о тебе заботиться». — Он отказался, — сказала Акари, и в её голосе прозвучала гордость, смешанная с горечью. — Сказал: «Я не верю, что они умерли. Они вернутся. А если нет… я буду ждать здесь. Это их дом. Мой дом». — Мизуми прикрыла глаза, сдерживая слёзы. — В шестнадцать лет… — прошептала она. — Он жил один? — Не совсем, — поспешила уточнить Акари. — Мы навещали его. Привозили еду, помогали с хозяйством. Но он ни за что не хотел уезжать. Говорил, что если покинет дом, то вы не сможете его найти, когда вернётесь.       Мадара сжал кулаки, но не от гнева, от боли. Он вспомнил, каким был Сора в детстве: упрямый, но нежный, готовый защищать то, что любит, даже если это кажется бессмысленным. — Это так на него похоже, — тихо сказал он. — Мой сын. — Изуна облокотился на спинку скамейки. — Мы с Акари ушли. Не потому, что бросили Сору. Потому что знали: ему нужно место, где он сможет верить. А нам… нам нужно было найти себя заново. — Мы жили в маленькой деревне на границе с Облаком, — добавила Акари. — Работали в лавке, помогали местным. Но каждый год возвращались сюда. Смотрели на ваш дом. На его окна. И каждый раз думали: «А вдруг сегодня он уйдёт? Вдруг передумает ждать?» — Но он не уходил, — вздохнул Изуна. — Стоял на своём. — Мизуми встала, подошла к Акари, обняла её крепко: — Спасибо. За то, что были рядом. За то, что не дали ему чувствовать себя брошенным. — Мы не могли иначе, — прошептала Акари. — Вы были нашей семьёй. А семья… она не заканчивается смертью. — А где вы живёте сейчас, всё там же? — спросила Мизуми. — Пока перебрались в гостиницу, — вздохнула Акари. — Тогда слушайте, — Мизуми улыбнулась. — У нас есть предложение. Вы можете перехать к нам, поживёте у нас какое-то время, пока Мадара поможет Изуне подлатать ваш дом. — Что?! — одновременно воскликнули Акари и Изуна. — Мы хотим, чтобы вы пожили с нами, — пояснил Мадара. — Дом большой. Места хватит всем. И… — он слегка смутился, — мне кажется, так будет правильно. — И ещё кое‑что, — добавила Мизуми с лукавой улыбкой. — Сора тоже живёт с нами. — Сора?! — Акари ахнула. — Он же был совсем малышом! Ему было всего шестнадцать! — Теперь он взрослый парень, — засмеялся Мадара. — Высокий, сильный, немного упрямый… в общем, вылитый я в его годы. — Только добрее, — вставила Мизуми. — И он будет счастлив увидев вас снова. — Акари и Изуна переглянулись, а после Изуна сказал: — Почему бы и нет. Мы согласны. — Мизуми широко улыбнулась и обняла их обоих через стол, но не так долго, ибо живот потянул вниз.       Разговор плавно тек, как ручей по камешкам, воспоминания, шутки, тихие признания. Но вдруг Акари замерла, внимательно вгляделась в лицо Мизуми, и с лёгкой улыбкой спросила: — Мизуми… ты что, беременна? Я всё хотела спросить, но боялась показаться бестактной. — Повисла короткая пауза. Мизуми на секунду растерялась, потом рассмеялась звонко, от души. — Ну вот, я думала, что хоть немного дольше смогу скрывать это под свободным кимоно! — она нежно провела рукой по животу. — Да, Акари. Я беременна. — Акари вскрикнула от радости, вскочила с места и снова обняла Мизуми: — О, это же чудесно! Я так рада за вас! — Изуна, до этого молча слушавший, улыбнулся и кивнул: — Это… правильно. Так и должно быть. Семья растёт. — Мадара, до сих пор сохранявший спокойное выражение, не сдержал тёплой улыбки. Он подошёл к жене, положил руку на её плечо: — Мы сами ещё привыкаем к этой мысли. Но уже любим его… или её… всем сердцем. — Акари улыбнулась, и они продолжили вести разговор.       Теплый вечер плавно опускался на деревню, когда Мадара, Мизуми, Акари и Изуна вышли из уютной раменной. Мизуми шла, опираясь на руку мужа, а остальные двое следовали чуть позади, обмениваясь редкими, но значимыми взглядами. Путь до дома прошёл в умиротворённом молчании. Каждый из них хранил в сердце свои мысли о том, как много пришлось пережить, чтобы вновь оказаться вместе.       Когда они подошли к дому, дверь распахнулась прежде, чем они успели дотянуться до ручки. На пороге стоял Сора. Его глаза засияли, когда он увидел гостей. Не говоря ни слова, Сора бросился вперед, его шаги были быстрыми и уверенными. Он обхватил Акари и Изуну в крепкие объятия, его голос дрожал от переполнявших эмоций: — Я так скучал по вам! Я думал, что вы… что вы… — Акари и Изуна переглянулись, чувствуя, как ком подступает к горлу. Они обняли его в ответ, крепко прижимая к себе. — Мы тоже скучали, Сора, — прошептала Акари, гладя его по спине. — Мы здесь, и мы никуда не денемся. — Изуна кивнул, его голос был твердым и уверенным: — Мы живы, и мы вернулись. И теперь будем рядом. — Мизуми и Мадара стояли в стороне, наблюдая за этой сценой. В глазах Мизуми блестели слезы счастья, а Мадара лишь молча улыбался, чувствуя, как тяжесть прошедших лет понемногу уходит. — Мама, папа, — Сора наконец отпустил гостей и повернулся к родителям. — Я так рад, что вы все здесь. — Мизуми подошла ближе, положив руку на округлившийся живот: — Мы тоже рады, что наша семья снова вместе.       В доме воцарилась особая атмосфера, атмосфера воссоединения, тепла и надежды на светлое будущее. Все понимали, никакие испытания больше не смогут разорвать их связь.