Часть 1

Daddy kink (сущ.) — это психосексуальное направление, основанное на системе межличностных отношений, где один партнёр авторитетный и покровительствующий, а другой принимает зависимую роль, получая удовольствие от заботы и контроля.

Перед сомкнутыми веками Мочизуки мерцал неон Роппонги: ядовито-жёлтый, кислотный зелёный, шлюший розовый. За панорамными окнами вращалась тёмная сторона Токио — мешанина из хрустящих пачек йен, перевязанных резинкой, стеклянных небоскрёбов и виски с нотками дыма. Бывшие свастоны были вялыми и апатичными, а поколение S62 — резким и алчным, но все в Бонтене смотрели на мир одинаково: сверху вниз, снисходительно прищурившись. Замычав сквозь сон, Мочизуки тяжело перевернулся на другой бок, сунув руку под подушку. Карусель ускорялась, и образы превратились в смазанные пятна, сквозь которые доносился сухой голос Майки, щелчок затвора, хлюпанье желейного мозга и дебильный смех Санзу. Мочизуки казалось, что там, где заканчивался багровый лоск Бонтена, начиналась его личная пустота. Он с трудом разлепил глаза и несколько раз поморгал, сбрасывая мутную плёнку. В спальне висели затхлые пары перегара. Мочизуки поморщился, с ворчанием усаживаясь на мятой кровати. Простыня с шорохом сползла вниз и повисла на его колене белой тряпкой, обнажив широкую грудь и мощные предплечья. Во рту было сухо, и голова раскалывалась после похмелья. Обычно он не ехал в таком состоянии домой, а снимал одну или двух проституток в отеле, но вчера... А что было вчера? Сонно почесав живот, Мочизуки с кряхтением встал и поправил сползающие боксеры. В окно нещадно било обеденное солнце, а далеко внизу уже кипела будничная городская жизнь. Мочизуки проверил телефон, но ничего, кроме уведомлений о списаниях с банковского счета за прошедшую ночь, там не нашёл. Пошлёпав босыми ногами по блестящему паркету, он открыл раздвижную дверь с матовым серым стеклом. Тропический душ разбивался о бугристые мышцы спины, пока Мочизуки упирался лбом в мраморную стену. Как и всегда после алкоголя, на него нападала тоска и апатия. Те же самые, которые были у него и до первого стакана, но теперь усиленные в сотню раз. Однажды, говорил он себе, ты выпьешь бутылку за раз и не почувствуешь никакого эффекта. Ах да, вот почему он вчера никуда не поехал из клуба. Эйфория от опьянения рассеялась, и он снова «завис», погружённый в безрадостные мысли. Мочизуки небрежно вытерся полотенцем и бросил его на пол. Поблёскивающая на теле влага приятно холодила кожу, когда он прошагал в кухню и нажал кнопку на кофемашине. На островке примостилась бутылка виски с жалкими остатками на дне, которую он привёз вчера с собой, а рядом — деревянная коробка с кубинскими сигарами и ключи от машины, которая осталась на парковке клуба. Чёрный кофе тонкой струйкой стекал в полулитровую кружку, взбивая пряную пену. Когда эспрессо был готов, Мочизуки разбавил его кипятком и отхлебнул. То ли его тошнило, то ли зёрна были из Кении. Кисло. Раскурив сигару, Мочизуки открыл холодильник, попыхивая древесным дымом со смолистым послевкусием. Кроме контейнера с засохшей едой на вынос, собственно, ничего здесь не найти. Ну, ещё ампулы с антибиотиками и обезболивающим на боковых полках на случай, если снова придётся кого-то зашивать. Внезапный шорох из гостиной заставил Мочизуки резко выпрямиться. Волоски на руках встали дыбом, когда он прищурился, напрягая слух. Звук, словно что-то елозит по ворсу ковра. Недолго думая, Мочизуки сунул руку под стойку, нащупывая намертво приклеенную строительным скотчем кобуру и доставая пистолет. Его великанские шаги, приближающиеся к гостиной, наверняка было слышно, но, раз кто-то достаточно смелый, чтобы сунуться в его квартиру среди белого дня, пусть будет достаточно смелым, чтобы справиться с ним лицом к лицу. Резко сдвинув дверь в сторону, Мочизуки поднял руку с пистолетом и крепче прикусил сигару зубами. Женский визг спицей пронзил его несчастный мозг. Ты таращила глаза, рвано дыша и держась за сердце, но потом прижала обе ладошки ко рту и начала икать, напоминая перепуганную мышь. Рядом валялась щётка для чистки ковров. Твоё форменное серо-голубое платье слегка задралось, пока ты сидела на полу, вжавшись в подлокотник дивана. — Блядь, не ори, — раздражённо проворчал Мочизуки, с облегчением опуская пистолет. — Башка трещит. — Извините, Мочизуки-сан, — ты попыталась отвесить неловкий поклон, всё ещё прижимая руки в перчатках для уборки к груди. — Обычно вас в это время нет дома. Забавно, он даже не знал, что у него прибирается одна и та же горничная, которой даже было известно его имя. Клининг три раза в неделю входил в тариф управляющей компании комплекса вместе с арендой парковочного места и портье. Но он никогда прежде тебя не видел. Он смерил тебя острым взглядом свысока и кивнул в сторону щётки. — Продолжай. Ты нервно кивнула и снова встала на четвереньки, проходясь жёсткими щетинками по вспененному пятну на ковре. Вчера, шатаясь, он пролил там виски мимо рта. Пистолет было некуда убрать, потому что на нём по прежнему не было ничего, кроме трусов, и Мочизуки прошёл мимо тебя, не удержавшись от косого взгляда. Твоя поза наталкивала на неприличные мысли. К сожалению, на тебе не было традиционной чёрно-белой формы, но даже в этом скучном платье было видно, что у тебя неплохая фигурка. Голые лодыжки выглядывали из-под подола, твои ступни были обтянуты белыми носками, сквозь которые просвечивали пластыри на щиколотках — наверняка натёрла неудобной обувью, как это бывает у баб. Волосы прикрывали твоё смущённое лицо, и Мочизуки поймал себя на мысли, что хочет сгрести их в руку и рассмотреть тебя получше. Сглотнув, он ушёл в спальню и провёл рукой по влажным обесцвеченным волосам, всё ещё жёстким от того, что гель плохо вымылся. Надо бы подстричь бороду, а ещё попросить кого-нибудь из своих ребят привезти еды. Но сейчас им овладевал немного иной голод. Мочизуки посмотрел вниз, туда, где член уже стоял, как каменный, и натягивал чёрную ткань боксеров. Зашипев сквозь зубы, Мочизуки стряхнул кучу пепла с истлевшей сигары прямо на пол и гаркнул: — Эй, фея чистоты! Здесь есть для тебя работа. Послышалась возня, и он услышал кряхтение, когда ты неуклюже поднимаешься на ноги и поправляешь платье. Уголок его рта раздражённо дёрнулся. Зачем ты выбрала физическую работу, если такая хрупкая? Не глядя на него, ты снова нагнулась и аккуратно, чтобы пепел не разлетелся по всей комнате, смахнула его маленькой метёлкой в совок. В этот момент его лапа нахально приземлилась на твою ягодицу. От силы удара ты подалась вперёд и растерянно оглянулась через плечо. Мочизуки хищно улыбался. — С такой попкой только по подиуму ходить, а не полы драить. Он навис над тобой и сжал пальцы на твоей ягодице, впиваясь в плотную ткань платья горничной. Солнце, падающее из незашторенного окна, сверкнуло на золотом ободке вокруг безымянного пальца твоей левой руки, упёртой в пол. — Что за муж отправляет свою женщину мыть квартиры чужих мужиков, — Мочизуки насмешливо фыркнул. — Он тобой пренебрегает, милая? Сжав губы, ты нахмурилась, и он был уверен, что сейчас ты взбесишься, закатишь истерику или вихрем вылетишь отсюда, на ходу набирая своего менеджера и умоляя закрепить за его квартирой кого-нибудь другого. Но ты медленно кивнула. Твой голос звучал тихо, но твёрдо: — Да. Есть такое. Его угловатые брови взлетели вверх, и Мочизуки не сдержался от грубого смеха. — Ну, конечно. Если он не может тебя обеспечить, как он может тебя удовлетворить? — он цокнул языком. — Моя бедная девочка... Ты пискнула от неожиданности, когда он одним рывком поднял тебя над полом и поставил на ноги. Пошатнувшись, ты сделала несколько шагов назад и наткнулась на кровать. Он припал к тебе, накрывая твои губы своим ртом и мысленно извиняясь за то, какое спиртовое амбре от него исходило. Ну, ты чистила за ним унитаз и собирала бельё для прачечной, так что вы были ближе, чем казалось. Когда он зарычал, проталкивая язык в твой рот, ступор наконец прошёл, и ты обвила его шею руками, выгибаясь навстречу. — Хорошая девочка, — прохрипел он, очерчивая языком линию от твоей челюсти к шее и мочке уха, чтобы горячо прошептать. — Сними трусики. Ты часто закивала, задыхаясь от волнения, и сунула руку под платье, стягивая нижнее бельё вниз по ногам. Это были хлопковые слипы в горошек, и на ластовице темнело мокрое пятно. Твой муж либо идиот, либо гей, другого объяснения у него не было. На часах около двенадцати дня, и к тому времени ты уже должна была быть оттрахана в супружеской спальне, а не мочить трусики из-за клиента. Мочизуки нырнул между твоими бёдрами, зарываясь в твои складки лицом, как голодный пёс — в миску с кормом. Его борода колола твою нежную кожу, и он пытался это компенсировать широкими мазками языка. На вкус ты тоже была хороша — идеальный баланс между сладостью и мускусом, от которого у него даже прошла тошнота. Когда ты достаточно расслабилась, он нащупал кончиком указательного пальца твой вход и экспериментально толкнулся внутрь упругих мышц. Ты охнула и рухнула спиной на кровать, сжимая бёдрами его голову, пока Мочизуки продолжал самозабвенно вылизывать твою киску. К указательному пальцу добавился средний, растягивая твои стенки неторопливо и глубоко. Мочизуки приподнялся, вытирая бороду от твоих выделений. Твои затуманенные глаза заскользили по его мощному телосложению. Он не сдержался от хвастливой улыбки. В юности он был тестостероновым монстром, которому легко удавалось превратить природную массу в мышцы. С годами он набрал немного подкожного жира, особенно в области живота, и на смену рельефу пришло медвежье телосложение, ещё более массивное, чем прежде. Задрав твоё платье, он взобрался на тебя, глубоко дыша и нетерпеливо приспуская боксеры. Твои волосы разметались по мятым простыням, а щёки горели малиновым румянцем. Скользя истекающей предэякулятом головкой вдоль твоей щели, Мочизуки задней мыслью подумал, что, помимо заказа из ресторана, надо будет сказать про таблетки экстренной контрацепции, потому что презервативов, как и угрызений совести, у него сейчас не было.