Часть 2

Вчерашний виски больно сдавливал череп, и вскоре Моччи заворочался в постели, причмокивая сухими от похмельного обезвоживания губами. Его большая рука выскочила из-под одеяла и сонно похлопала по другой половине кровати, разочаровывающе пустой. Очнувшись от нездорового сна, Моччи обвёл взглядом спальню, погруженную в приятный сумрак. За панорамными окнами уже загорались первые городские огни. Он весь день провалялся в постели. В животе было так пусто, что желудок прилип к спине. Твоё платье валялось на полу, поэтому вряд ли ты уже ушла. С ворчанием Моччи выбрался из-под одеяла и провёл рукой по взъерошенным волосам. Мышцы ныли от приятной усталости: ты высосала из него все силы. Мокрая до такой степени, что по ляжкам текло... А ещё у тебя очень красивая форма сосков. Кощунство — прятать такое вкусное тело в серой форме горничной. Твои щёки раскраснелись, губы опухли и приоткрылись, а волосы разметались по подушке, когда он закинул твои ноги себе на плечи и согнул тебя пополам, вдалбливаясь так, что на каждый толчок из твоего рта вырывался придушенный звук «О». С сытой улыбкой Моччи натянул на себя первую попавшуюся одежду из шкафа и заглянул в ванную. Воздух был влажным и тёплым, а стенки душевой кабины покрыты свежими каплями. Полотенце, которое он небрежно бросил на пол днём, теперь было аккуратно развешено на стойке. Горничная, что с тебя взять? Он с заторможенным удивлением обнаружил тебя на кухне. Одетая в какую-то из его рубашек, висевшую на тебе, словно свободное платье, ты задорно напевала себе под нос и пританцовывала, пархая у плиты. Несколько секунд Моччи даже не решался подойти ближе, обескураженный твоим милым видом. На этой кухне еще ни разу не было женщины, особенно такой непосредственной и явно знающей, что делать. Пахло горячим маслом и терияки. Прочистив горло, Моччи сел на барный стул у кухонного островка. — Что ты делаешь? Ты подскочила от неожиданности и обернулась, застенчиво улыбнувшись. Выбившаяся из-под заколки прядь волос незатейливо свисала на лоб. — Кацу... И рис с кизами нори! — Где ты это нашла? — Моччи изумлённо моргнул. — Тут мышь повесилась. — Рис был в шкафчике, нори тоже. О, ты ведь не против? — ненадолго смутившись, уточнила ты. — Я подумала, что тебе сегодня важнее ужин, чем уборка. А кацу лежали в холодильнике. Они немного заветрились, но я смазала их терияки и обваляла в свежих панировочных сухарях. — У меня есть панировочные сухари? — Моччи недоумённо почесал лоб. Ты хихикнула и поставила перед ним кружку с кофе и тарелку, от которой поднимался соблазнительный дымок. Твоя порция была смехотворно меньше, и даже учитывая разницу в размерах, здесь не было и двухсот грамм. В детстве он и то ел больше. — Я планировал послать кого-нибудь в ресторан, — неловко начал Моччи. Чёрт возьми, он никогда не имел дела со стряпнёй чужой женщины, которая утопает в его рубашке!.. Минет напоследок, пара шуток и такси! — Поужинаешь со мной? Отправив в рот за один раз половину своего риса, ты растерянно посмотрела на него, как будто он сказал что-то фантастическое. — Невкусно? — упавшим голосом спросила ты. Моччи почувствовал, как внутри него всё переворачивается от твоего ранимого взгляда. Недолго думая, он откусил от кацу, и сливочный вкус хрустящей панировки взорвал его рецепторы. Кто же знал, что реанимированная на сковороде курица может быть такой вкусной!.. — Бомба, — набивая рот, ответил он. — Но всё равно попрошу заскочить в аптеку. Вдруг притихнув, ты почесала щеку и отвела взгляд. — Не стоит, — пробормотала ты. — Всё в порядке. — Эй, — он пригрозил тебе пальцем. — Выпьешь, как миленькая. — Я на противозачаточных, — всё так же тихо призналась ты, будто сообщала что-то постыдное. — Ещё раз повторяю: всё в порядке. Помою посуду и уйду. Запив пряный рис кофе, Моччи почувствовал укол разочарования от твоих слов. Еда была вкусной, а ты сияла, как позолоченная десертная ложечка в ресторане Майки. По крайней мере, до этой задумчивой печали. Он тебя расстроил? Нужно было сделать комплимент тебе, а не еде... Или предложить какой-нибудь подарок. Дать щедрых чаевых... Что сделать, чтобы развеселить женщину?! Блядь, он совершенно в этом не разбирался. Как же просто было бы с глумливым смешком поблагодарить тебя за секс и вышвырнуть за дверь. Но гнёт мрачных, вязких, дурных мыслей рассеивался, пока он сидел здесь, ел твою простую, но вкусную еду, и слушал эмоциональную и слегка неразборчивую речь, свойственную тем, кто жил в сельских районах. — Я не хотел тебя оскорбить, — пытаясь звучать сдержанно, пояснил Моччи. — Я не вожу баб домой, презервативов под рукой не было... — Хватит, — буркнула ты, нервно крутя обручальное кольцо на пальце. — Я всё понимаю. Но тебе правда не нужно беспокоиться. После короткой паузы, пока ваши взгляды сцепились через кухонный островок в молчаливой серьёзности, он кивнул и поспешил неуклюже перевести тему: — Ты давно работаешь горничной? — Год, — ты пожала плечами, собирая палочками последние рисинки. Всё-таки ты осталась голодной. Или была очень экономной. — Раньше я работала в «Сибуя Гранбелл», но из-за смены управляющего многие горничные уволились. Я продержалась дольше всех. Выбора не было. — У тебя кансайский диалект. Ты не из Токио? Выпучив глаза, ты прикрыла рот, как если бы сказала что-то нецензурное. — Заметно, да? Я думала, что уже избавилась от него... Моччи захотелось успокоить тебя и заверить, что, должно быть, ты просто расслабилась в его присутствии, но до этого он не слышал от тебя ничего, кроме стонов и сбивчивого «Ещё, пожалуйста, ещё»... Отвлёкшись, ты взглянула на дисплей телефона, сверяясь с часами. Моччи успел увидеть, как паутинка трещин пересекает сенсорный экран. — Тебе пора? Ты проигнорировала его, и Моччи почувствовал себя глупо. Он не привык выпрашивать женское внимание. Наверное, для тебя тоже всё произошедшее было в новинку. Он хотел что-нибудь сделать, что-нибудь сказать, чтобы ты не беспокоилась и снова стала лёгкой и весёлой, а ещё лучше — позволила ему заказать закуски и десерт, чтобы он накормил тебя, как следует, а его рука нырнула в декольте и оставила там несколько хрустящих купюр. Деньги ещё никого не сделали несчастными, а новая шмотка или брендовая обувь всегда хорошо компенсирует потраченное время женщины и синяки на её заднице. Продолжая молчать, ты что-то напечатала в телефоне и совсем сникла. Привкус курицы и риса во рту сменился на что-то горькое. — Мне было хорошо сегодня, — не найдя ничего лучше, произнёс Моччи хриплым голосом. Ты грустно улыбнулась, продолжая смотреть сквозь него. — Мне тоже. Отрешённое молчание через минуту прервалось твоим усталым вздохом. Ты забрала тарелки и уже собиралась помыть их в раковине, когда Моччи подошёл и открыл выдвижную посудомойку. — Только не говори, что всегда мыла мою посуду вручную. — Мне так удобнее. И лучше отмывается, — но ты не стала спорить и загрузила тарелки и на решётку. Даже не взглянув на него, ты ушла, чтобы переодеться в форму, а Моччи продолжал цедить остывший кофе. Его упадническое настроение вернулось, но уже с оттенком тревоги. Ему не нравилось, что вы прощаетесь на такой ноте. Ты была страстной, отзывчивой и очень, очень, очень сексуальной. Если бы не голод и изматывающее опустошение яиц до этого, он бы без раздумий разложил тебя на кухонной столешнице. Хмуро глядя в остатки кофе на дне, Моччи провёл языком по передним зубам, ощущая застрявший кусочек курицы. Он бы в жизни не подумал, что ему понравится видеть босоногую женщину у плиты. Это было так странно, так неуместно и непривычно... Он не мог представить, чтобы взъерошенная модель спокойно жарила кацу на кухне у Хайтани, как благоверная супруга. Быт, привязанности, обременение связями — всё это становится лишней головной болью и помехой, когда всё твоё время посвящено Бонтену. Никто не станет расслабляться на диване в обнимку с женой в домашнем свитере, пока в нелегальном казино разыгрывают чей-то «Мерседес», а шлюхи с голой грудью разносят напитки. Хотя, признаться честно, это перестало его будоражить так, как раньше. Приелось? Жизнь преступника не назвать однообразной и скучной. Возраст? У других не было таких проблем, либо же они мастерски скрывают скуку. Моччи поморщился и потёр лоб двумя пальцами. Когда он слишком долго размышлял над чем-то, начинала болеть голова. Появившись в скучном серо-голубом платье с белыми манжетами и гремя массивной связкой ключей, ты вежливо, словно не извивалась под ним три часа назад, а случайно наступила на ногу в метро, улыбнулась. — Извини, что так вышло. Это было непрофессионально, — ты поправила аккуратную причёску и подмигнула ему. — Я обещаю в следующий раз прибраться как следует. Но уже через два дня, когда в его квартире появилась другая горничная, Моччи понял, что следующего раза не будет.