Акт 1. Цветок в пепле.

Рассвет не застал Винса врасплох. Он встретил его уже у тяжёлых бронированных ворот Убежища №7, известного как «Подземка». Здесь не было серых рассветов - были только яркие, режущие глаза лампы дневного света, отражавшиеся в хромированных стенах и полированном кафеле. Воздух пах озоном, хлоркой и страхом. Страхом не только перед мертвецами, но и перед цветком. Видение вируса - крошечного чёрного бутона, прорастающего из раны после укуса и разрывающего тело изнутри яркой, ядовитой флорой, - сделало ботанику кошмаром. В «Подземке» не было ни горшочка с травой, ни рисунка листа. Здесь поклонялись стерильности. Всё, что напоминало о растительности, вызывало панику. Даже ярко-зелёные полосы на его броне вызывали у некоторых обитателе подозрительные взгляды. Это был цвет опасности. Дежурный у ворот, тучный мужчина в простом комбинезоне, кивнул ему, не глядя на него. - Цель? - буркнул он, сверяясь с планшетом. - Аптека «Фармакор» на проспекте. Материалы, - голос Винса из-под респиратора был лишён тембра, как голос робота. - Квота? - Шестьдесят процентов добычи - Убежищу. Остальное - моё. - С Богом. Только смотри... - дежурный понизил голос, хотя кроме них никого не было в шлюзе, - если увидишь что... цветущее... жечь на месте. И не неси сюда. Винс молча кивнул. Ему платили за добычу, а не за советы. Ворота с шипением гидравлики разъехались, впустив не свет, а тусклый, жёлтый сумрак. Воздух снаружи ударил в лицо - тяжёлый, сладковато-гнилостный, с едкой нотой химических пожаров, потухших годы назад. Он вышел, и ворота захлопнулись за его спиной с окончательным лязгом. Его мир снова сузился до тактильной карты, но теперь она вела не через поля, а через каменные джунгли. Руины небоскрёбов, подобные гниющим зубам, пронзали грязное небо. Под ногами не трава, а щебень, битое стекло и кости, давно обглоданные и выбеленные временем. Ни одного зелёного ростка. Ни одного намёка на жизнь, кроме самой враждебной. Это был ландшафт, победивший природу. Он двигался бесшумно, его чёрный силуэт с зелёными полосами сливался с тенями. Топор в правой руке, пистолет на поясе. Пока - тишина. Первая встреча произошла у старого фонтана, давно превратившегося в чашу с чёрной жижей. Трое. Они брели, волоча ноги, их одежда сгнила и слилась с кожей в единую корку землистого цвета. Они ещё не учуяли его, занятые каким-то тленным объедком на земле. Винс не стал ввязываться. Он обошёл их по верхнему этажу разрушенной галереи, перепрыгнув через провал в перекрытии. Тишина была его главным оружием. Шум привлекал стаи. Путь к «Фармакору» лежал через бывший парк. Теперь это была мёртвая зона - поля серой, потрескавшейся земли и голые, скрюченные скелеты деревьев. Именно здесь его датчики на запястьи запищали тревожно. Не сплошной линией, а отдельными, чёткими точками, прячущимися среди стволов. Засада. Он замер, прижавшись к обугленному бетонному основанию памятника. Их было пять. Не бродячих, а притаившихся. Значит, кто-то недавно прошёл здесь, спровоцировав их, или... они охраняли что-то. Территорию. Или добычу. Винс оценил ситуацию. Через парк - самый короткий путь. В обход - лишний час по открытым улицам, где его могут заметить с крыш. Риск против времени. Он выбрал риск. Мужчина выждал, пока патруль двух мертвецов разойдётся по максимуму. Затем, как тень, рванул от укрытия к ближайшему сгоревшему фургону. Тишина. Шаг. Ещё шаг. Он был уже на середине поляны, когда увидел Его. Это существо стояло, прислонившись к самому толстому мёртвому дубу. Не двигалось. Его кожа была не землистой, а тёмно-серой, с чёрным, мраморным рисунком жилок. И на его плече, прямо над ключицей, где когда-то, должно быть, был укус, росло Нечто. Не просто бутон. Маленький, но уже распустившийся цветок. Лепестки были цвета запёкшейся крови с ядовито-жёлтой сердцевиной. Он пульсировал, как живой. Цветочник. Мутант. Самый опасный вид. Говорили, они умнее. Что вирус в них не просто убивает, а... управляет. Винс замер. Правила «Подземки» кричали в голове: «Жечь на месте!» Но здесь не было огня. Цветочник медленно повернул голову. Молочно-белые глаза, казалось, смотрели прямо сквозь броню и респиратор, прямо в душу. Его челюсть отвисла, и из горла вырвался не стон, а низкий, похожий на шорох сухих листьев, звук. В тот же миг остальные четверо, прятавшиеся в радиусе, зашевелились, повернувшись к Винсу с неестественной синхронностью. Их вёл не просто инстинкт. Их вёл цветок. Винс не стал ждать окружения. Он рванул вперёд - прямо на Цветочника. Тот отреагировал быстрее ожидаемого, метнувшись навстречу, растопырив свои вялые руки с оголившимися костяшками, похожими на когти. Винс присел в последний момент, пропуская "когти" над головой, и со всего размаха всадил топор в колено противника. Таранная кость хрустнула. Цветочник рухнул, но не закричал. Он схватился за ногу Винса. Тот выдернул нож и вогнал его в висок, резко провернув. Движения быстрые, резкие, безжалостные. Тело обмякло. Цветок на плече содрогнулся и начал быстро вянуть, чернеть, превращаясь в комок пепла. Но время было упущено. Остальные четверо уже были вокруг. Двое спереди, двое пытались зайти сзади. Винс развернулся, отступая к фургону, чтобы прикрыть спину. Первого снес ударом топора по голени, второй на мгновение открыл грудь - получил лезвие под рёбра. Третий, сзади, вцепился ему в рюкзак. Винс резко дёрнулся, рюкзак лопнул, часть припасов рассыпалась по пыли. Он локтем ударил назад, почувствовав хруст носа, и, не оборачиваясь, добил упавшего ударом ботинка в горло. Четвёртый... исчез. Винс, тяжело дыша, осмотрелся. Датчики молчали. Тишина. Он поднял уцелевшие припасы, швырнул в новый, поменьше, мешок. Последним поднял полупустую канистру из-под горючего. Посмотрел на увядший цветок. «Жечь на месте». Он выплеснул остатки жидкости на труп и чиркнул зажигалкой. Синее пламя жадно лизнуло тлен. Аптека «Фармакор» была похожа на все остальные - разгромленная, затхлая. Но в сейфе, взломанном кем-то до него, он нашёл нетронутый ящик. Не с антибиотиками. С семенами. Пакетики с яркими картинками: помидоры, морковь, базилик. В мире «Подземки» это было хуже, чем отрава. Это была ересь. Он хотел отшвырнуть их, но рука замерла. Вместо этого он сунул пакетики в самый низ мешка, под бинты и еле уцелевшими пузырьки с йодом. Обратный путь был тревожным. Он чувствовал себя обременённым не только добычей, но и этой странной, запретной тяжестью на дне рюкзака. И ещё чем-то. Ощущением, что за ним следят. Не мёртвые. Живые. Кто-то, кто видел, как он убил Цветочника и не стал жечь семена. У самых ворот «Подземки», в последней арке перед стальным листом, он увидел знак. На стене, углём, был нарисован небрежный, но узнаваемый цветок в круге, перечёркнутый двумя линиями. А под ним стрелка, указывающая в сторону от убежища, в глубь мёртвого города, и два слова: «ФЕРМА. НАДЕЖДА». Он остановился, считывая послание. Кто-то не только не боялся растений, но и выращивал их. Кто-то оставлял метки для таких, как он. И кто-то, возможно, видел, что он сделал с теми семенами. Холодная стальная дверь «Подземки» ждала впереди. Стерильность, квоты, страх перед зелёным. А сзади, в опасном, гниющем мире, лежала стрелка к чему-то под названием «Надежда» и странная тяжесть семян у него в мешке. Он стёр стрелку и знак углём перчаткой, оставив лишь грязное пятно. Потом, уже стоя перед глазком дежурного, снял на секунду респиратор. Вдохнул воздух, пахнущий смертью и железом. В его мешке лежали бинты для квоты и пакетики с картинками солнечных овощей - немой вызов всему, во что верило его убежище. Он надел маску и нажал на кнопку вызова. Вылазка была успешна. Мир пытался его убить и запутать. Он выжил. А теперь у него была не только добыча, но и тайна. И странное слово, которое он повторял про себя сквозь скрежет открывающихся ворот: «Ферма».