Письмо и Техас

Солнце над Чиуауа стояло в зените, превращая воздух в густое, дрожащее марево. Йона сидела на веранде, вертя в руках пожелтевший конверт. Он пришел через три пересылки, потасканный и пыльный, как и всё в этих краях. На месте отправителя значилось короткое: «Дядя Мо». Она в десятый раз развернула плотный лист бумаги. Он был абсолютно пуст. Ни единого следа чернил, только едва уловимый запах старой чековой книжки и табака. — Старый сумасброд, — пробормотала она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Мосс всегда был человеком странным, но присылать пустую бумагу из самой преисподней — это было даже для него чересчур.Йона потянулась за стаканом воды, стоявшем на краю шаткого стола. Резкое движение, крик пролетающей над головой птицы — и стакан опрокинулся. Холодная вода моментально пропитала бумагу, расплываясь темным пятном. Она чертыхнулась, схватила лист, чтобы стряхнуть капли, и замерла. На влажных волокнах, прямо под солнечными лучами, начали проступать серые, неровные буквы. Словно призрак обретал плоть. «Йона, если ты это читаешь, значит, удача от меня отвернулась окончательно. Меня обложили со всех сторон, и, скорее всего, скоро убьют. Времени мало. Слушай внимательно.В Игл-Пасс есть мотель «Эль-Коте». На заднем дворе растет старый вяз с расколотым дуплом. Там я припрятал немного на первое время. Хватит, чтобы уехать далеко. Но основные деньги, всё то проклятое состояние, я положил там, где ты упала. Помнишь? То место, где ты расшибла коленку, а я сказал, что...»Слова стали бледнее. Йона судорожно прижала лист к свету, надеясь выдавить из него еще хоть каплю правды. Но чернила закончились. Ручка лишь глубоко процарапала сухую бумагу, оставив после себя нечитаемую борозду.Йона смотрела на мокрый лист, а в голове у нее всплывали сотни мест, где она маленькой девочкой могла упасть. Техас большой. Пустыня еще больше. А времени, как писал Мосс, у неё почти не осталось.Йона быстро скомкала список и сунула его в карман джинсов, когда в дверь постучали — три коротких, неуверенных удара. На пороге стояла Карла. Она выглядела измотанной: под глазами залегли тени, а в руках она сжимала небольшую дорожную сумку, будто вся её жизнь теперь умещалась в этот кожаный баул. — Привет, Йона, — тихо сказала она, поправляя выбившийся локон. — Я подумала... в Нью-Йорке слишком шумно. И холодно. Решила, что пара недель в этих джунглях мне не повредит. Если ты, конечно, не против.Прошла неделя. Карла действительно пыталась отдыхать. Она часами сидела на веранде, бессмысленно глядя на колышущиеся пальмы и заросли, которые она называла «джунглями». Для неё это был побег, попытка спрятаться в зелени от того стального блеска, который она видела в глазах Чигура.Йона разыграла эту карту мастерски. Лишних слов она не любила, а в мире, где мужчины вечно куда-то пропадают, версия с «парнем» звучала для Карлы Джин максимально убедительно и буднично. Карла лишь грустно улыбнулась, пожелала ей удачи и снова погрузилась в свое оцепенение, не подозревая, что Йона отправляется прямиком в пасть к волку.Йона пересекла границу на старом, пыльном автобусе. В её кармане лежал скомканный список, а в голове — четкий план. Сначала — Игл-Пасс.