После титров

Спустя час, когда вертолеты наемников, не найдя выживших, улетели, Йона всё еще сидела на краю обрыва. В её руке была зажата та самая латунная пряжка. Она встала и побрела прочь от моста. На 11-й миле не осталось ни золота, ни убийц, ни героев. Только старая дорога, уходящая в Мексику.Йона засунула руки в карманы и нащупала там маленькую бумажку — вторую часть письма Мосса, которую она не показала Антону. Там было написано: «Настоящие деньги я оставил Карле Джин на счету в Мехико. Но если ты читаешь это у моста, значит, ты выбрала правду вместо денег. Живи с ней». Йона горько усмехнулась. Карлы больше нет. Денег нет. Но она была жива. И впервые за долгое время она знала, что её судьба больше не зависит от броскаМехико встретил её гулом сотен тысяч голосов, запахом уличной еды и бесконечным шумом, в котором было так легко утонуть. Йона нашла нужное отделение банка в самом центре города — здание из стекла и стали, которое казалось слишком чистым и холодным для той пыли, что она привезла на своих подошвах. Когда она открыла ячейку, на неё не посыпались горы золота. Там лежала плотная сумка с наличными и банковские облигации на предъявителя. Сумма была огромной — достаточно, чтобы купить себе новую жизнь, новое имя и новую память. Но на самом верху пачек с деньгами лежал последний конверт. Почерк Мосса был размашистым, почти наглым, словно он писал это, потягивая холодное пиво и смеясь над всем миром. «Ну что, Йона, если ты это читаешь, значит, ты всё-таки доехала. Значит, оказалась умнее мексиканцев, быстрее Чигура и удачливее меня. Я всегда знал, что в тебе сидит тот же бес, что и во мне. Но ответь мне на один вопрос, дочка: какой ценой? Чьей кровью оплачен этот билет в Мехико? Сколько людей осталось лежать в пыли Техаса, пока ты считала мили до этого банка? Надеюсь, оно того стоило». Йона медленно опустила письмо. В памяти вспыхнули кадры, как в старом кинопроекторе: сгоревший дом, в котором она выросла; Карла Джин, неподвижно лежащая в подвале; обломки моста, поглотившие человека, который называл её «редкой монетой». Она посмотрела на свои руки. Они были чистыми, но она всё равно чувствовала на них запах гари и солярки. — Ценой всего, — тихо прошептала она в пустоту хранилища. — Дома, Карлы... всех жизней Она вышла из банка, прижимая сумку к себе. Солнце Мехико слепило глаза. Она могла бы купить виллу, могла бы уехать в Европу. Но в её голове крутилась только одна мысль. Она не жалела о потерянном доме — он перестал быть её домом в тот день, когда она нашла первую подсказку. Она не жалела о деньгах — они были лишь бумагой. Единственное, о чем она не могла заставить себя жалеть, была та самая ночь в заброшенном охотничьем домике. Та ночь, когда она на несколько часов перестала быть жертвой или охотником. Когда она коснулась тьмы, и тьма в ответ восхитилась ею. Среди всей лжи Мосса и жестокости мира, та близость с человеком, который был воплощением смерти, была самым честным, что с ней случалось. Это было её собственное решение, её собственный выбор, не продиктованный ни письмами мертвеца, ни правилами судьбы. Йона надела темные очки, скрывая взгляд, и затерялась в толпе Мехико. У неё было много денег, но еще больше у неё было секретов. И, возможно, где-то там, в глубине её души, всё еще звенела та самая монета, которую она когда-то бросила в темноту Техаса. монеты.