Глава 1

Часть I: Иллюзия свободы Кислый запах пота, ржавчины и страха въелся в стены вагона навсегда. Джордж — нет, не Джордж, Жорж, он должен был помнить об этом — прижался лбом к холодному стеклу, наблюдая, как промозглые лондонские крыши сменяются изумрудными холмами, а потом и выщербленной бетонной громадой тоннеля под Ла-Маншем. Каждый рывок поезда отдавался ноющей болью в висках и подташниванием. Побочка. Дешевые подавители, купленные за последние наличные в подпольной аптеке Довера, делали свое дело: глушили его природу, превращая внутренний ураган в сдавленную, ядовитую тишину. Он купил их горсть, этих маленьких серых пилюль. Глотал по расписанию, как приговоренный — последнюю еду. Они сбивали температуру, сушили рот, затуманивали сознание, но главное — они скрывали запах. Сладковатый, цветочный, с нотами миндаля и спелой груши. Парфюм для самоубийцы в мире, где такие, как он, были не людьми, а валютой. Редкий омега. Объект охоты. Он сбежал не от семьи — ее не существовало после того рейда. Он сбежал от долгов, которые оставил после себя его отец, алчный бета, попытавшийся продать собственного сына сначала одному клану, а когда сделка сорвалась — другому. Джордж выскользнул из этой паутины, оставив в ней клочья своей старой жизни. Имя, лицо, отпечатки пальцев — все, что можно было подделать или стереть за большие деньги, которые он украл из того же сейфа, откуда отец достал контракт на его продажу. Теперь он был Жорж Леклерк. Сирота из Лиона. Бета. Студент-инженер. Монако встретило его слепящим солнцем и насмешливой роскошью. Яхты, размером с многоквартальные дома, беспечные улыбки на набережной, запах денег и морского бриза. Его новый дом был в Ла-Кондамин, вдалеке от сияющего Казино. Старый дом, больше похожий на барахолку, его квартира — каморка под самой крышей, с крохотным окном, из которого был виден кусочек гавани и вечно синее небо. Здесь пахло старой штукатуркой, чесноком от соседей и… свободой. Хрупкой, зыбкой, отравленной, но свободой. Университет был его крепостью и испытанием. Среди запахов чернил, масла из лабораторий и сотен альф, бет и редких гамм он был невидимкой. Он молчал на семинарах, боясь, что голос выдаст волнение. Избегал любых прикосновений. Держался в тени. По ночам, когда стены съеживались до размеров склепа, он глотал свою серую отраву, запивая водой из-под крана, и смотрел на огни порта, повторяя про себя, как мантру: «Я бета. Я Жорж. Я свободен».