Глава I Выбор

Дюлок был пугающе стерильным. Настолько идеально чистым, что каждый булыжник казался отполированным до блеска, а прямые, выверенные до миллиметра улицы напоминали строки из сурового армейского устава. Даже флаги на башнях висели неподвижно, словно сам ветер в этом городе имел право дуть только по предварительному разрешению и строго по расписанию. Лорд Фаркуад, стоя в центре своего кабинета, без интереса созерцал три разложенных перед ним пергамента. Это были не просто портреты — это были три различные стратегии экспансии. — Золушка, — подал голос советник, указывая на первый лист. Фаркуад даже не удостоил пергамент взглядом. — У нее нет земель, — бросил он. — Но у нее есть широкая известность, — попытался возразить советник. — Известность — это не капитал, она не передается по наследству, — сухо отрезал Фаркуад. — Ее приходится постоянно удерживать, тратя на это огромные ресурсы. Она неэффективна. Пергамент был небрежно отодвинут в сторону, будто мусор. — Спящая красавица. На этот раз Фаркуад задержал взгляд. Сверху красовалась тяжелая печать крестной феи. Сон, вплетенный в саму судьбу, — это было слишком магически перегружено. Слишком много посторонних рук в узоре чужой жизни. — Нет, — отрезал лорд. — Магия, которую ты не в состоянии контролировать лично, — это не ресурс. Это риск. А я не терплю неконтролируемых факторов. Остался последний вариант. Белоснежка. Единственная дочь короля, единственная законная наследница. Королевство в приданом — не как эфемерный слух, а как юридическая гарантия, заверенная печатью. Фаркуад медленно провел пальцами по восковому оттиску. — А что насчет мачехи? — спросил он, не отрывая взгляда от портрета. Советник замялся, чувствуя, как в комнате похолодало. — Злая Королева всё еще держит власть в своих руках. Фаркуад улыбнулся — тонко, без тепла, зато с математической точностью. — Значит, она лишь очередная проблема. А проблемы не обсуждают. Их устраняют. Он подошел к окну. Внизу город сиял своей геометрической безупречностью. Дюлок был совершенен, но совершенство без короны — это лишь аккуратная декорация. Фаркуад не хотел быть просто лордом идеального, но карликового города. Он жаждал быть королем признанного королевства. Не по страху, не по силе, а по букве закона. По праву. — Отправьте людей, — распорядился он, не оборачиваясь. — Наемников? — Тех, кто знает цену молчания и не задает лишних вопросов. Советник склонил голову: — А принцесса? Фаркуад снова взглянул на портрет. Невинное лицо, безмятежно закрытые глаза, хрустальный гроб, который в его представлении выглядел как прозрачный брачный контракт. — Привезите ее. — Живой? — уточнил советник. Фаркуад задумался. Его интересовала не моральная сторона, а исключительно юридическая чистота сделки. — Живой. Мертвые не ставят подписей под брачными обязательствами. Когда за советниками закрылась дверь, тишина в зале стала почти физически плотной. Он взял пергамент с Белоснежкой и свернул его с маниакальной аккуратностью. — Корона через поцелуй, — произнес он в пустоту. Слова звучали почти иронично, но закон был неумолим. Если поцелуй — это единственный ключ, пробуждающий наследницу, значит, поцелуй в его руках превращается в полноценный акт власти. Он положил свёрток в ящик стола. Выбор был сделан. И в этом выборе не было ни капли сердца — лишь голый расчет государства.