Первая встреча

Форкс встретил Иоанну Свон точно так, как она и ожидала: серым небом, моросящим дождем и тишиной, настолько густой, что ею можно было дышать. После шума общежития и вечного напряжения в голосе матери этот покой был благословением. Чарли, ее отец, встретил ее на пороге своего дома таким же немногословным, но теплым объятием, которое говорило: «Рад тебя видеть. Оставайся сколько хочешь». Ей было двадцать. Год перерыва после школы, чтобы понять, чего она хочет от жизни, вылился в дистанционное обучение на курсах графического дизайна и тихое решение пожить с отцом. Мама в Фениксе вздохнула с облегчением — их отношения, всегда натянутые стали еще сложнее, когда Иоанна начала отстаивать свою независимость. Родители развелись слишком рано, практически как только она родилась. Они были разными. Но это не их вина. Первые дни ушли на обустройство и долгие, неторопливые разговоры с отцом за вечерним кофе. Они говорили о рыбалке, о его работе, о ее курсах. Никаких допросов, никакого давления. Просто — присутствие. Это было исцеляюще. Белла, ее сводная сестра, встретила ее с распростертыми объятиями. Между ними всегда была особая связь — тихая, без надрыва, построенная на взаимном уважении к их разности. Белла была задумчивой и осторожной, Иоанна — более прямой и любопытной. И сейчас, сидя на кухне за чашкой какао, Иоанна видела, что Белла счастлива по-новому, как-то светло и глубоко одновременно. А еще — немного таинственно. — Это всё Эдвард? — с улыбкой спросила Иоанна, наблюдая, как сестра краснеет, просто услышав это имя. — Он… он не такой, как все, — тихо призналась Белла. — Его семья тоже. Они… особенные. Ты их скоро встретишь. Иоанна кивнула. Разговоры об «особенной» семье Калленов и их невероятной, почти пугающей красоте она уже слышала в городе. Ну что ж, в каждом сонном городке есть свои местные знаменитости. На четвертый день дождь прекратился, открыв мир, вымытый до блеска. Иоанна натянула старый армейский свитер отца, надела резиновые сапоги и отправилась на пляж Ла-Пуш. Океан здесь был не для купания, а для созерцания — суровый, седой, вечный. Она шла по кромке воды, слушая рокот прибоя, и чувствовала, как внутренние узлы начинают развязываться. Любопытство привело ее к узкой тропинке, уходящей в прибрежный лес. Воздух сменился с соленого на пряный, влажный, густой от запаха мха, папоротника и влажной коры. Она углубилась, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь щебетом птиц и хрустом веток под ногами. Внезапный, громкий треск справа заставил ее вздрогнуть. Из-за завала огромных, покрытых лишайником бревен вышел он. Ее первым чувством была не опасность, а чистая эстетическая оценка. Он был… сделан. Словно сама природа вылепила его для тяжелой работы или боя: широкие плечи, напряженные под темной футболкой, мощные предплечья, сильные челюсти. Его короткие темные волосы были слегка растрепаны, а на лице застыло выражение легкого раздражения, как у человека, чье уединение нарушили. Их взгляды встретились. Для Иоанны это была просто встреча глаз с незнакомым, немного угрюмым, но очень привлекательным парнем в лесу. Для Пола Лэйхота мир перевернулся с ног на голову. Это был не звук. Это было как тихий, совершенный щелчок в самом центре его вселенной. Все, что он был, все, что он знал — ярость, долг перед стаей, простая радость от скорости и силы — все это рухнуло, перестроилось и собралось заново вокруг этой девушки с влажными от лесного воздуха каштановыми волосами и глазами цвета летнего неба над Форксом. Запечатление. Древний, неконтролируемый инстинкт его народа, о котором он слышал, но в который никогда по-настоящему не верил. Пока не испытал на себе. Он замер, словно громом пораженный. Его сердце, обычно такое надежное и сильное, бешено заколотилось, потом замерло, потом снова забилось с новой, безумной силой. Воздух перестал поступать в легкие. Он мог видеть только ее. Каждую ресницу. Как ее губы приоткрылись от легкого испуга и удивления. — Частная территория, — выдохнул он, и его собственный голос прозвучал чужим, хриплым от шока. Это была автоматическая, заученная фраза, щит, за которым можно было спрятаться на секунду. — Я… не знала, — ответила она. Ее голос. Он был как музыка. Как ключ, подошедший к замку его души, о котором он не подозревал. — Тропа начиналась с пляжа. Он видел, как она собирается с мыслями, как ее взгляд становится чуть более настороженным, но без паники. Она была сильной. Духом. Он почувствовал это. — Ты откуда? Не местная. — Он сглотнул, пытаясь вернуть контроль над речью. Ему нужно было говорить. Что-то сказать. Не отпускать ее. — Я местная. Просто давно не была. Я Иоанна. Иоанна Свон. Чарли Свон — мой отец. Свон. Шериф. Это имя добавило новый, сложный слой к хаосу в его голове. Дочь шерифа. Это осложняло всё. И облегчало. Он знал Чарли. Уважал его. Значит, и она… — Пол, — выдавил он, чувствуя, как это имя на ее языке обжигает его губы. — Пол Лэйхот. Она кивнула, и этот легкий кивок заставил что-то болезненно сжаться в его груди. Он должен был что-то сделать. Не дать ей просто уйти. — Ты одна пришла? — спросил он, и его тон прозвучал резче, чем он планировал. Инстинкт уже шептал: Защитить. Обеспечить безопасность. — Да. Я просто гуляла. А что? Здесь небезопасно? На ее лице промелькнула тень вызова. Ему захотелось засмеяться от отчаянной иронии. Небезопасно? Для нее? Теперь, пока он жив, ни одна опасность в этом лесу, в этом мире, не посмеет к ней приблизиться. Но он не мог сказать этого. Вместо этого он сделал шаг вперед, чисто инстинктивно, желая сократить дистанцию. Она не отступила, только подняла подбородок. Его восхищение взлетело до небес. Храбрая. — Просто… будь осторожна, — пробормотал он, отчаянно ища предлог. Любой предлог. — Лес… бывает обманчив. Можно заблудиться. Он видел, как она смотрит на него, анализируя. Видит его напряжение, его странное поведение. Он, вероятно, казался ей сумасшедшим. — Спасибо за предупреждение, — сказала она осторожно. — Я, наверное, пойду. Нет! — закричало внутри него. Он снова сделал шаг, на этот раз загораживая тропинку обратно не полностью, но достаточно, чтобы это было заметно. — Я… — он боролся с самим собой, с дикой, животной частью, которая требовала просто взять ее и унести, и с остатками человеческого разума. — Мне нужно… я хотел бы… — он сжал кулаки, чувствуя, как под кожей бегут мурашки от напряжения. — Мы можем… встретиться еще? Не здесь. В городе. За кофе. Или… — Он был ужасен в этом. Ужасен. Иоанна смотрела на него, ее растерянность была почти осязаемой. Весь этот разговор длился две минуты, а он вел себя как… как одержимый. Что, в сущности, и было правдой. Но она не убежала. Она выдохнула, и, кажется, ее губы дрогнули в попытке улыбнуться, чтобы сгладить неловкость. — Да, конечно, — сказала она, и ее тон был вежливым, но не обещающим. — Ещё увидимся. Он кивнул, слишком резко, и отступил, давая ей пройти. Он стоял и смотрел, как она уходит по тропинке к пляжу, каждый ее шаг отдавался в нем глухой болью разлуки. Он впивался взглядом в ее силуэт, пока она не скрылась из виду. Только тогда он рухнул на колени, уперевшись лбом в холодную кору ближайшей сосны. Дрожь прокатилась по всему его телу. Он сжал голову руками. — Нет, нет, нет… — прошептал он в мох. Но это была ложь. Это было «да». Самое огромное и непреложное «ДА» в его жизни. Теперь ему предстояло с этим жить. И найти способ стать частью жизни Иоанны Свон, не напугав ее до смерти и не раскрыв всех секретов, которые могли бы ее уничтожить. А еще ему нужно было сказать Сэму. И стае. Он поднялся, его лицо стало маской решимости поверх бушующего хаоса. Первая битва была выиграна — он не набросился на нее, не зарычал, не сделал ничего необратимого. Теперь начиналась война за ее доверие. А Пол Лэйхот никогда не отступал от того, что считал своим.

***

Иоанна шла по пляжу обратно к машине, чувствуя, как странное возбуждение колотится у нее под ребрами. Встреча была сюрреалистична. Этот Пол… он был странным. Слишком странным. Его темные глаза, которые вначале казались просто угрюмыми, в последние секунды смотрели на нее с такой… голодной сосредоточенностью. Как будто он видел не просто незнакомку, а что-то невероятно ценное. Она пожала плечами, пытаясь отмахнуться от ощущения. Наверное, он просто странный. Или у него был плохой день. «Ещё увидимся» — это была просто вежливая отговорка. Но почему-то, садясь в машину, она посмотрела в зеркало заднего вида на тропинку, ведущую в лес, как будто ожидала увидеть его там, все еще смотрящего на нее. И, глубоко внутри, крошечная часть ее надеялась, что он действительно найдет способ эту встречу осуществить.