Случайные закономерности

Следующие несколько дней Пол провел в состоянии, граничащем с безумием. Сказать Сэму было необходимо — и адски унизительно. Он, самый вспыльчивый и независимый член стаи, был скован невидимыми цепями. Сэм выслушал молча, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось понимание и тяжелая ответственность. — Значит, дочь шерифа, — произнес Сэм наконец, сдавливая переносицу. — Это… усложняет. — Я знаю, — пробурчал Пол, сидя на корточках у порога дома Сэма, не в силах усидеть на месте. — Что мне делать? — То, что диктует инстинкт, но с умом, — сказал Сэм. — Ты должен быть рядом. Но не давить. Она человек, и она не знает. Один неверный шаг — и ты ее потеряешь навсегда. Или заставишь бояться. Твое присутствие должно быть… естественным. «Естественным». Как это могло быть естественным, когда каждая клетка его тела кричала, чтобы он нашел ее, просто стоял и смотрел на нее, дышал одним воздухом? Но он пытался. Его первая попытка была катастрофой. Он просидел три часа в своем пикапе на парковке, высматривая ее машину, которую он тут же вычислил по записям Чарли. Когда она вышла с двумя пакетами, он чуть не снес дверь машины, пытаясь выйти. Она заметила его, нахмурилась, неуверенно махнула рукой и быстро уехала. Он чувствовал себя идиотом. На следующий день он выбрал более тонкую тактику. Он знал, что Чарли иногда завтракает в столовой «Три рыбака» по средам. И он «случайно» оказался там в то же утро. Не за одним столиком, конечно. За соседним, спиной к ним, втягивая в себя каждое слово ее смеха, каждый звук ее голоса, отвечающего отцу. Он ел яичницу, не чувствуя вкуса, все его существо было настроено на нее. Чарли, со своей полицейской проницательностью, заметил его и кивнул. — Лэйхот. Как дела в мастерской? — Нормально, шеф, — выдавил Пол, надеясь, что его голос не выдаст внутренней бури. — Джо, это Пол Лэйхот, местный, лучший механик в радиусе пятидесяти миль, — представил Чарли, и Пол почувствовал, как его сердце делает сальто. — Пол, моя дочь, Иоанна. Она смотрела на него, и в ее голубых глазах читалось узнавание и новая волна осторожного любопытства. — Мы… вроде как уже встречались, — сказала она, и уголок ее губ дрогнул. — В лесу у Ла-Пуша. — Да, — кивнул он, сглотнув. — Извини, если тогда напугал. Был не в духе. — Всё в порядке, — она отломила кусочек тоста. — Ты часто там бываешь? В том лесу? — Часто, — сказал он честно. — Это… мое место. Их взгляды встретились на секунду дольше, чем нужно для вежливого разговора. В его темных глазах было что-то такое невысказанное, интенсивное, что Иоанна первая отвела взгляд, чувствуя странный жар на щеках. Чарли наблюдал за ними, молча жуя бекон, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде понимания. «Естественно», — подумал Пол с горькой иронией. Ничего естественного в этом не было.

***

Иоанна не могла выбросить его из головы. Он появлялся, казалось, на каждом шагу. То он был на заправке, когда она заезжала за бензином, и молча кивнул, проверяя давление в ее шинах, пока она платила. То она видела его пикап, припаркованный у здания общественных работ, когда она отвозила Чарли забытый ланч. Каждый раз его темные глаза находили ее мгновенно, будто у него был встроенный радар. Это было… навязчиво. Но, к своему удивлению, она не чувствовала настоящей опасности. Было скорее чувство, что за ней наблюдает очень крупное, очень сосредоточенное животное, которое еще не решило, нападать или нет. Но в его взгляде не было угрозы ей. Скорее… беспокойство о ней. Белла заметила ее задумчивость. — О чем думаешь? — спросила она, когда они вместе мыли посуду после ужина, Чарли смотрел бейсбол. — О странном парне, — призналась Иоанна. — Пол Лэйхот. Встречала его в лесу, потом он постоянно попадается на глаза. Белла замерла, тарелка в руках. — Пол Лэйхот? Из резервации? — Кажется, да. Ты его знаешь? — Я… слышала о нем, — осторожно сказала Белла, промывая тарелку дольше необходимого. — Он друг детства Джейкоба. Они… они все, ребята оттуда, очень сплоченные. Немного… диковатые. — Диковатые — это мягко сказано, — усмехнулась Иоанна. — Он смотрит так, будто хочет либо убить, либо… не знаю. Съесть. Белла фыркнула, но в ее смехе была нотка нервозности. — Будь осторожна, Джо. Там, в резервации… свои правила. Свои тайны. В словах сестры было предостережение, но Иоанну оно только раззадорило. Тайны были ее слабостью. Судьба (или неумолимая воля импринтинга) предоставила ей возможность копнуть глубже в пятницу вечером. Она ехала обратно из Сиэтла, где провела день в библиотеке, работая над проектом. На старой, извилистой дороге, ведущей к Форксу, раздался глухой хлопок, и машина резко повела в сторону. Проколотое колесо. Со вздохом она вылезла под начинающий накрапывать дождь. Она знала, как менять колесо, но делать это в темноте, на обочине, под дождем, было откровенно неприятно. Она только достала домкрат и запаску из багажника, как фары осветили ее. Большой, темный пикап притормозил позади. Ее сердце екнуло, но когда из машины вышел знакомый высокий силуэт, чувство страха сменилось странным облегчением и досадой. Конечно, он. Пол подошел, его лицо в свете фар было напряженным. Он не улыбался. — Проблемы? — спросил он, и его голос перекрыл шум дождя. — Проколола колесо, — кивнула она, откидывая мокрую прядь волос со лба. — Я справлюсь. — Нет, — сказал он просто, и уже взял у нее из рук домкрат. — В такую погоду. На дороге. Я сделаю. Это не было предложением. Это был мягкий, но неоспоримый приказ. Иоанна хотела возразить, но что-то в его манере — уверенной, эффективной, абсолютно сосредоточенной на задаче — заставило ее отступить. Он работал быстро, с такой силой и точностью, что казалось, он меняет колеса каждый день. Мышцы его спины играли под мокрой футболкой при каждом движении. Он не проронил ни слова, только изредка бросал на нее быстрые взгляды, как бы проверяя, что она не промокла до нитки (что было безнадежно) и не стоит слишком близко к дороге. Через пять минут все было готово. Он опустил машину, убрал проколотое колесо в ее багажник и закрыл дверцу. — Готово. — Спасибо, — сказала Иоанна искренне. — Ты… очень помог. — Пустяки, — он отмахнулся, но его глаза прилипли к ее лицу. Он достал свою куртку с пассажирского сидения — толстую, рабочую, — и, прежде чем она успела понять, что происходит, накинул ее ей на плечи. — Ты дрожишь. Куртка была огромной, теплой от его тела и пахла бензином, деревом и чем-то чисто мужским, его. Запах был на удивление приятным. Захватывающим. — А ты? Ты же тоже промок, — возразила она. — Я не простужаюсь, — сказал он с такой непоколебимой уверенностью, что она поверила. Он стоял слишком близко. Дождь стекал по его коротко остриженным волосам, по резким чертам лица. Его темные глаза в полумраке казались почти черными и пылали такой внутренней уверенностью, что у нее перехватило дыхание. — Пол… — начала она, не зная, что сказать. — Давай я отвезу тебя до дома, — прервал он. — Ты устала. И мокрая. Твоя запаска — «докатка», далеко на ней не уедешь. — Я в порядке… — Пожалуйста, — сказал он, и в этом слове, обычно таком твердом, прозвучала почти неуловимая, хриплая нота. Не мольба, но… потребность. Потребность знать, что она в безопасности. Сейчас. Прямо сейчас. Иоанна сдалась. Кивнула. Он открыл дверь пассажира своего пикапа, помог ей забраться внутрь (его рука, обхватившая ее локоть, была огромной и обжигающе горячей даже сквозь мокрую ткань), и закрыл дверь. Она сидела, кутаясь в его куртку, пока он садился за руль. В салоне пахло им, маслом и мощью. Он повел машину, и какое-то время они ехали молча. Тишина была напряженной, насыщенной, но не неловкой. — Почему ты всегда рядом? — наконец спросила она, глядя прямо перед собой. Он надолго замолчал. — Ты новая. В городе. Дочь шерифа, — сказал он, подбирая слова. — Мы… мы следим за своими. И за теми, кто важен для своих. Это было очень странное объяснение, но в нем была своя, суровая логика. Логика закрытого сообщества. — А я важна? — рискнула она. Он резко повернул голову к ней, его взгляд был подобен вспышке. — Да, — сказал он с такой бездной значения в одном коротком слове, что она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Ты важна. Он довез ее до дома, остановился, но не заглушил двигатель. — Зайди, обсохни, — предложила она. — Чарли будет рад тебя видеть. Он покачал головой. — Не сейчас. Ты иди. Я подожду, пока зажжется свет. Она вышла, вернула ему куртку. Их пальцы соприкоснулись, и она снова почувствовала этот шок — не электрический, а теплый, глубокий, идущий прямо в живот. — Спасибо еще раз, Пол. — Иоанна, — произнес он ее имя, и оно на его языке звучало как клятва. — Будь осторожна. Она зашла в дом, зажгла свет на крыльце и, обернувшись, увидела, что его пикап все еще там. Он тронулся с места, только когда Чарли выглянул в окно. Лежа той ночью в постели, Иоанна думала о его руках, ловко менявших колесо. О его взгляде, полном невысказанной бури. О том, как он сказал «Ты важна». И о том, что за всеми этими «случайными» встречами стояла какая-то закономерность, которую она еще не понимала. А Пол, вернувшись в свой пустой дом, стоял под ледяным душем, пытаясь смыть с себя ее запах, который сводил его с ума, и образ ее мокрого лица в свете фар. Он был на краю. Его терпение, его осторожность таяли с каждым днем. Скоро он не сможет скрывать правду. Или не захочет. Игра в кошки-мышки только начиналась, но мышь уже заворожено смотрела на кота, не понимая, что уже попала в поле его абсолютного, вечного внимания.