Часть 1

Сеул встретил её стерильным холодом аэропорта и запахом кофе. Не тем «киношным», с неоном и сакурой, а обычным — стекло, металл, уставшие люди с чемоданами. Елена почему-то сразу почувствовала себя меньше ростом. На табличке было напечатано её имя латиницей: ELENA MOROZOVA. — Добро пожаловать в Южную Корею, — вежливо улыбнулась девушка-координатор. — Завтра собрание в университете. Важные гости. Важные гости. Она кивнула, будто понимает. Хотя поняла процентов сорок. Машина ехала по широким трассам, за окном мелькали одинаковые дома, вывески, иероглифы, которых она не умела читать. Всё казалось слишком быстрым, слишком чужим. Она сжимала в рюкзаке папку со своей статьёй, как будто это был спасательный круг. Конституционное право. Господи. Как меня вообще сюда занесло. Университет оказался неожиданно современным. Стеклянные корпуса, аккуратные газоны, студенты с кофе и ноутбуками. Никаких «азиатских» стереотипов — просто кампус, как в европейских фильмах. На табличке у входа: Национальный университет Ханыль Её провели в переговорную. Белые стены. Большой стол. Вода в бутылках. Переводчик — молодой парень в костюме, слишком официальном для студента. — Некоторые артисты из университетской культурной программы хотят встретиться с вами, — сказал он. Она пожала плечами. Ну артисты и артисты. Может, музыкальный факультет. Дверь открылась. И время просто… дало сбой. Сначала зашёл Намджун — высокий, спокойный, с той самой улыбкой лидера. Потом Чимин. Чонгук. Джин. Её мозг всё ещё отрицал. А потом — Тэхён. И Хосок. И в самом конце — Юнги. Она узнала их не сразу как людей. Сначала как картинки. Как кадры из телефона. Как клипы. Это невозможно. Это же… нет. Это не может быть они. — BTS, — тихо перевёл парень, будто сообщая очевидное. Её ладони моментально вспотели. Она встала слишком резко, едва не опрокинула стул. — Hello… thank you… nice… — английские слова рассыпались, как мелочь из дырявого кармана. Переводчик спасал, но всё равно казалось, что каждое её предложение звучит глупо и школьно. Они были… обычными. Слишком обычными. Смеялись, кивали, спрашивали про исследование. Намджун реально интересовался темой. Юнги слушал молча, чуть склонив голову. А вот Тэхён и Хосок… Тэхён смотрел спокойно, почти без выражения, будто сканировал. А у Хосока лицо вообще будто с «выключенным светом» — ноль эмоций, как титры без фильма. От этого ей становилось ещё хуже. Им скучно. Им вообще плевать. Зачем я здесь. Она улыбалась так старательно, что заболели щёки. Фото. Рукопожатия. Кто-то вручил ей пакет с мерчем. — Thank you for coming, — сказали они. И всё. Будто короткий корпоративный сон. В отель её привезли уже под вечер. Номер аккуратный, слишком чистый. Белые простыни, белые стены, кондиционер гудит. Тишина. И вот тогда всё накрыло. Она бросила пакет с подарками на кресло. BTS-логотип смотрелся почти издевательски. — Господи… какая же я дура… В голове прокручивались сцены: Ты заикалась. Ты тупо кивала. Ты выглядела как школьница на экскурсии. Они, наверное, решили, что ты вообще не понимаешь ничего. Живот сжался. Она ушла в душ. Горячая вода била по плечам, по спине, по лицу. И вдруг стало невозможно держаться. Слёзы смешались с водой. Тихие сначала. Потом всхлипы. — Ну почему я такая… — пробормотала она по-русски, уткнувшись лбом в плитку. Ни пафоса. Ни трагедии. Просто стыд. Самый мерзкий. Когда хочется исчезнуть. Она вышла минут через двадцать. В пижаме. С мокрыми волосами. Глаза красные. Села на кровать. Тишина. И вдруг — тук-тук. Она замерла. Сердце сразу в горло. Снова. Тук-тук. Не громко. Вежливо. Настойчиво. Вечером. В чужой стране. Никого не ждёшь. Елена медленно подошла к двери. — Who is it?.. Тишина на секунду. А потом знакомый, низкий, чуть хриплый голос: — …Это я. Извини. Мы можем поговорить? И она узнала его раньше, чем он успел сказать. Юнги. Она открыла дверь не сразу. Сначала посмотрела в глазок, будто надеялась, что показалось. Не показалось. В коридоре стояли двое. Чимин — с маской, натянутой до подбородка, руки в карманах худи. И Юнги — в чёрной кепке и простой серой толстовке, будто сосед зашёл соль попросить. Никакой «звёздности». Просто уставшие парни вечером. Но от этого почему-то стало ещё страшнее. Она приоткрыла дверь. — Hi… Голос хриплый после слёз. Предательский. Юнги посмотрел на неё внимательно. Не оценивающе — именно внимательно. На мокрые волосы. На красные глаза. На смятую пижаму. Он чуть нахмурился. — Ты… плакала? Очень просто. Без давления. Почти тихо. И вот тут её накрыло стыдом сильнее, чем в душе. Господи, ну что за вид. Они же артисты. А я как… — Нет, я... просто принимала душ…— пробормотала она, понимая, насколько жалко это звучит. Чимин неловко кивнул, будто делая вид, что верит. Юнги секунду помолчал, потом поднял руку с телефоном. На экране был переводчик. Он протянул его ей. Текст по-русски, корявый, но понятный: «Прости, если мы тебя разочаровали. Намджун буквально заставил нас идти к организаторам. Мы были уставшие и вели себя не очень вежливо. Мы принесли еду. Ты почти ничего не ела.» Она моргнула. Раз. Два. Слова будто доходили с задержкой. Они… извиняются? Передо мной? Вторая рука Чимина неловко приподняла пакеты. — Еда… для тебя, — мягко сказал он. И улыбнулся. Не сценически. Просто по-человечески. Елена отступила в сторону, махнув рукой — Проходите… Номер сразу стал тесным. Два парня, пакеты, запах еды. Они разложили всё на маленьком столике: контейнеры, рис, что-то жареное, соусы, даже баночки с соком. Она смотрела на это, как на улики. Вот что было в пакетах… А она думала — мерч. Или документы. Или что угодно. Юнги сел на край кресла, немного сгорбившись. Чимин — на стул. Тишина повисла неловкая, но не тяжёлая. Скорее… бытовая. Как будто это не айдолы мирового уровня, а одногруппники, зашедшие после пары. Она взяла палочки. Повертела. Паника. — Эм… как… вот так? Она показала, как держит, явно неправильно. Чимин тихо засмеялся, прикрыв рот. — Нет, нет, подожди. Он аккуратно поправил её пальцы. — Вот так. Медленно. Юнги наблюдал, потом что-то быстро набрал в переводчике и подвинул телефон к ней. «Не торопись. Мы тоже в первый раз выглядели глупо.» Она фыркнула, сама не ожидая. — Вы? Серьезно? Он пожал плечами. — Очень глупо. И это было сказано таким сухим тоном, что она не выдержала и рассмеялась уже по-настоящему. Первый раз за день. Ели молча, иногда переговариваясь через телефоны. — Это остро? — Немного. — А это что? — Кимчи. Осторожно. — Поздно… Она закашлялась, они оба засмеялись. Всё стало… нормальным. Не «встреча со звёздами». Просто поздний ужин. В тишине раздалась «Маримба» — стандартный сигнал айфона Она вздрогнула. Экран: МАМА. Губами автоматически: — Мама… Юнги сразу понял. Даже без перевода. Кивнул: ответь. Она отвернулась к окну. — Да, мам… да, всё нормально… долетела… нет, не одна… да, поела… Голос сам стал мягче. Детским. Она краем глаза видела, как парни делают вид, что не слушают. Чимин копается в пакете, Юнги смотрит в телефон. Тактично. Удивительно тактично. — Да, мам, не переживай… люблю… угу… пока. Она сбросила звонок и глубоко выдохнула. Повернулась. И зависла. Парни держали в руках пакеты. Не с едой. С логотипами. Очень знакомыми. Очень дорогими. Один — чёрный с серебряной надписью. Второй — белый, плотный, из бутика. Такие пакеты она видела только в витринах торговых центров. Сердце опять ухнуло. — Это… что?.. Юнги почесал затылок, будто ему неловко. Что-то быстро напечатал. Телефон лёг перед ней. «Ты приехала одна в другую страну. Хотели сделать что-то нормальное. Это не обязанность. Просто подарок. Пожалуйста, не отказывайся.» Она смотрела на текст. Потом на них. Потом снова на текст. Мозг отказывался сопоставлять: я — маленькая девочка 155 см в пижаме с мокрыми волосами и два мировых айдола сидят у меня в номере с пакетами люксовых брендов Это было слишком абсурдно. — Но… я ничего не сделала… — тихо сказала она по-русски. Юнги, конечно, не понял слова. Но, кажется, понял выражение. И очень спокойно, почти лениво сказал: — Все в порядке. Правда. Просто... друг. Сегодня вечером. Просто. Друг. Сегодня. И от этой фразы внутри стало теплее, чем от душа.