Часть 2

Она всё ещё стояла посреди комнаты, прижимая телефон к груди. — Это… что?.. Чимин первым протянул ей белый пакет. Осторожно. Будто стеклянный. — Для тебя, — мягко сказал он. Она села на кровать и заглянула внутрь. Коробка. Минималистичная. Тяжёлая. Логотип, который она видела только в рекламе в метро. Пальцы дрогнули. — Вы… серьёзно?.. Она открыла. Тонкая цепочка. Очень аккуратная. Маленький камень, почти незаметный, но дорогой каким-то «тихим» способом. Не кричащий, а из тех, что носят каждый день. Не «подарок фанатке». Скорее… личный. Под ней — флакон парфюма. Стекло, холодное, матовое. Она машинально понюхала крышку. Лёгкий запах. Чистый. Тёплый. Совсем не сладкий. Очень «взрослый». — Я... я не могу этого принять, это уже слишком…— она замотала головой. Чимин сразу замахал руками. — Никакого давления! Просто... воспоминания. Воспоминания о Корее. И улыбнулся так виновато, будто это он её поставил в неловкое положение. Она поняла — если откажется, ему будет хуже, чем ей. — Спасибо вам… правда… — тихо сказала она и поклонилась чуть глубже, чем планировала. Юнги молча подвинул к ней свой пакет. Чёрный. Без глянца. Просто плотная бумага. Очень в его стиле. — Мое… проще, — пробормотал он. Она заглянула внутрь. Футболка. Худи. Кепка. Всё минималистичное, тёмное, с логотипом его бренда. Тактильно приятное. Качественное. Без пафоса. Это вообще больше похоже на него, чем на мерч. Потом — альбом. D-DAY. Она зависла. — Это же… твой… Он кивнул. И, чуть помедлив, достал маркер из кармана. Быстро что-то написал внутри обложки. Подвинул к ней. Корявый английский: “For Elena. Thank you for coming so far. – Yoongi” Сердце предательски сжалось. Это было… слишком личное. Слишком настоящее. Не как «автограф для фаната». А как будто для одного человека. На дне пакета лежала ещё маленькая коробка. Она открыла. Флешка. — Что это такое?.. Он пожал плечами. — Демо-версии. Они не выпущены. Только... песни. Она уставилась на него. — Ты… ты серьёзно сейчас?.. Он смутился. Реально смутился. — Старые. Так себе. Чимин фыркнул: — Он врет. Они хороши. Она положила всё на кровать. И вдруг рассмеялась. Нервно. Почти истерично. — Это какой-то бред… Я сегодня плакала в душе, потому что думала, что выгляжу идиоткой… а теперь у меня в номере сидят вы… и люксовые пакеты… и демки… Она закрыла лицо руками. — Мой мозг… отказывается работать . Юнги тихо усмехнулся. — Понимаю. Чимин кивнул: — И так каждый день. И вот эта простая фраза вдруг всё упростила. Они тоже люди. Тоже уставшие. Тоже потерянные иногда. Не боги с постеров. — Подождите… — она посмотрела на них серьёзно. — Почему?… правда? Почему я? Тишина. Юнги задумался дольше. Потом набрал в переводчике. Она читала: «Ты была единственная сегодня, кто не пытался выглядеть впечатлённой. Ты просто нервничала и говорила по делу. Это было честно. Это редкость.» Она моргнула. — Я просто тупила… Он покачал головой. — Нет. Нормальная. И сказал это так уверенно, что спорить стало невозможно. Потом всё стало легче. Чимин рассказывал смешные истории со стажёрских времён. Юнги сухо комментировал, вставляя саркастичные фразы. Она пыталась научить их русскому: — «Мама». — «Спать». — «Капец». Юнги идеально выговорил «капец», и она чуть не подавилась соком от смеха. Чимин повторял с акцентом, специально коверкая. Комната наполнилась шумом, пакетами, запахом еды и парфюма. Совсем не похоже на «ночь со звёздами». Скорее на общежитие после сессии. И в какой-то момент она поймала себя на странной мысли: ей больше не неловко. Она не старается выглядеть умнее. Красивее. Круче. Она просто сидит босиком на кровати, маленькая, с мокрыми волосами, ест лапшу и смеётся. А Юнги смотрит на неё не как на гостью. А как будто… уже знакомы давно. Спокойно. Тепло. Без лишнего. Комната постепенно стала похожа на склад. Пакеты. Коробки. Альбомы. Контейнеры с едой. Она сидела на полу, скрестив ноги, и разглядывала украшение. — Я боюсь его надевать, — честно призналась она. — Я потеряю самообладание через пять минут. — Тогда не двигайся, — сухо сказал Юнги. Чимин прыснул. — Он имеет в виду — надевай только в особые дни. — А… «как музейный экспонат», поняла, — пробормотала она по-русски. — Что? — Чимин наклонился. — Ничего. Russian drama. Она всё-таки надела цепочку. Подошла к зеркалу. Маленькая. Растрёпанные светлые волосы, ещё влажные. Пижама. Красные глаза. И дорогое украшение. Контраст был почти смешной. — Я выгляжу как… вор, — пробормотала она. Юнги, не поднимая головы от телефона: — Нет. Как студент – да. Почему-то это прозвучало теплее, чем «красивая». Просто — студент. Это было ближе к правде. Потом она примерила худи. Оно оказалось огромным. Рукава закрывали пальцы. — Я в нём утону… Чимин засмеялся: — Мило. Юнги кивнул: — И комфортно. Она села обратно на кровать, закутавшись в ткань. Вещь пахла новым хлопком и чуть-чуть — стиральным порошком. Странно домашне. Разговор сам по себе стал тише. Чимин листал её альбом MUSE, объяснял, какие песни писал ночью, какие — в туре. Она слушала внимательно, задавала вопросы — не как фанатка, а как человек, которому правда интересно «как это работает». — Значит, вы пишете, когда грустите? Или... когда спокойны? — И так и так, — он пожал плечами. — Грустить легче. Юнги хмыкнул: — Боль продается лучше. — Ты ужасен, — вздохнул Чимин. — Реалист. Она поймала себя на том, что кивает. —То же самое, собственно, и с наукой. Хорошие статьи рождаются из гнева. Они оба посмотрели на неё. — Гнева? — Юнги приподнял бровь. — Да. Когда закон несправедлив, вы хотите это исправить. Он секунду молчал. Потом тихо: — Так же и с музыкой. И вот тут что-то щёлкнуло. Разные языки. Разные страны. А принцип один. Через какое-то время Чимин потянулся. — Чтож… Я пойду. Менеджер беспокоится. Он встал, собрал мусор, поклонился ей легко. — Спасибо тебе за сегодняшний вечер, Елена. - спасибо… за еду. И... за все остальное. Он улыбнулся и ушёл. Дверь тихо закрылась. В комнате стало неожиданно тихо. Только кондиционер. Юнги не спешил уходить. Сидел в кресле, листал что-то в телефоне. Неловкости не было. Просто спокойствие. Как будто старший брат задержался. — Теперь ты в порядке? — спросил он. — Да... лучше. Я больше не плачу. Достижение. – Хорошо . Пауза. — Сегодня было... слишком много всего, - призналась она. — Перегрузка мозга. — Чтож, я чувствую тоже самое Он показал экран. — Мы иногда используем это. Для изучения языков. Она наклонилась. HelloTalk. — Приложение? — Да. Болтать. Переводить. Голос. Это безопасно. Без номера. Он посмотрел серьёзно: — Проще для тебя. Английский сложный. Корейский сложный. Это помогает. Это звучало почти практично. Не «давай общаться», а «так удобнее». Что-то очень в его стиле. — Скачивай. Она послушно скачала. Интернет отеля тупил. Ползунок еле двигался. — Если сейчас всё зависнет, я расплачусь второй раз, — пробормотала она. Юнги фыркнул. — Не. И без того слишком дорогой день. Приложение открылось. Пустой профиль. — Фото? — спросил он. — Нет, пожалуйста. Я выгляжу как енот. — Хорошо . И да, это анонимный. Он быстро ввел свой аккаунт. Без фото. Просто ник: min_pd. Потом позвал Чимина по внутреннему чату. Через минуту добавился ещё один: chimchim. Она невольно улыбнулась. — Это так… по-детски мило. — Только ему не говори, — сухо сказал Юнги. Она ввела ник: lena_law. Он кивнул одобрительно. — Отлично. Телефон вибрировал. min_pd: hello chimchim: 안녕!!!! Она засмеялась. — У меня такое чувство, будто я вступила в тайный клуб. Юнги пожал плечами: — Небольшой клуб. Всего три человека. И сказал это так буднично, будто это самое нормальное в мире. Когда он наконец встал у двери, она вдруг поняла, что не хочет, чтобы вечер заканчивался. Слишком быстро стало… хорошо. — Спасибо, что пришли, — тихо сказала она. Он посмотрел на неё внимательным, спокойным взглядом. — В следующий раз... не плачь в одиночестве. Напиши. Просто. Без пафоса. И вышел. Она осталась одна. На кровати — альбомы. Пакеты. Худи. Украшение блестит в свете лампы. Телефон снова вибрирует. min_pd: sleep. big day tomorrow. chimchim: good night lena 🌙 Она лежит, уставившись в потолок, и впервые за весь день улыбается. Не как фанатка. Как человек, у которого вдруг появились друзья в чужом городе. И где-то глубоко, очень тихо — мысль: А с Юнги… всё почему-то слишком спокойно. Слишком легко. Это опасно.