Часть 7

Утро началось слишком рано. Юнги не выспался. В голове — недописанный трек, кусок бита, который никак не складывался. Он сидел в машине по дороге в студию и автоматически открыл HelloTalk. Чат. Последнее — её «спасибо, что прогулялся со мной». Он перечитал. Палец завис над экраном. Ответил только: хорошо спала? Отправил. Заблокировал телефон. Через десять секунд снова разблокировал. — Бесит… Ответа, конечно, нет. У неё ещё ночь. Студия Намджун что-то обсуждает с продюсером. Хосок смеётся. Чимин листает телефон. Обычный рабочий шум. Юнги сел за стол, надел наушники. Бит. Стоп. Бит. Удалить. Мысли уплывают. Он снова тянется к телефону. Пусто. Снова. Пусто. — Ты кого ждёшь? — лениво бросил Чимин. — Никого. — Врёшь. — Рабочие сообщения. — Ага. Конечно. В HelloTalk. Юнги посмотрел на него тяжёлым взглядом. — Ещё слово — и ты вылетишь из студии. Чимин только ухмыльнулся: — Ладно-ладно. Я просто рад, что ты вообще с кем-то общаешься. Это почему-то задело. Не насмешка. Факт. Он вдруг поймал себя на мысли: Раньше я мог сутки ни с кем не говорить — и было нормально. А сейчас? Если от неё нет сообщений полдня — внутри как будто что-то царапает. Раздражение. Пустота. Странная тревога. Телефон завибрировал. lena_law: только что проснулась сначала выпей кофе, а потом выживай ☠️ Он выдохнул. Смешно. Как будто всё это время держал дыхание. Вечео Работа затянулась. Студия почти пустая. Свет приглушённый. Только монитор и лампа. Он устало потёр шею. Написал: что ты делаешь Ответ пришёл быстро. готовлю подожди Через пару секунд — фото. Кухня. Маленькая. Тёплый жёлтый свет. Сковорода. Нарезанные овощи. Рука в муке. Дом. Не «эстетика». Просто дом. Ему вдруг захотелось увидеть это вживую. Не картинкой. Не думая, он нажал video call. И только когда пошёл гудок — понял, что делает. — Чёрт. Поздно. Она приняла почти сразу. Камера дрожит. — Подожди, подожди, я телефон поставлю… Картинка стабилизировалась. Она на кухне. В большой футболке. Волосы собраны крабом. На щеке мука. — Привет, — улыбается. — Ты в студии? Он кивнул. — Да. Повернул камеру — показал стол, микрофон, провода. — У тебя всегда так… серо, — сказала она. — У тебя слишком жёлто. — Это лампа. Она делает вид, что у меня уютная жизнь. Он хмыкнул. Она что-то помешивала на сковороде. Шипение масла. Домашние звуки. Он просто… смотрел. И молчал. Странно, но неловко не было. Как будто они сто раз так делали. — Ты ел? — вдруг спросила она. — Нет. — Опять. — Забыл считаeтся? — Нет, Юнги, это называется «плохо». Она звучала как мама. И это почему-то не раздражало. Наоборот. Тепло. Она повернулась к телефону: — Смотри, я делаю что-то типа лапши. Эксперимент. Если умру — ты свидетель. — Не умирай. Мне лень искать нового ghost mentor. Она засмеялась. Тихо. Домашне. Пауза. Она пробует соус ложкой, морщится. — Блин, пересолила… Потом машинально: — Юнни, как думаешь, можно водой разбавить? Тишина. Она даже не замечает, что сказала. А он… Застыл. — …как ты меня назвала? Она моргнула. — Что? — Сейчас. — А… — она резко краснеет. — Я… прости… это случайно… — Что это? — Ну… типа… уменьшительно… по-русски… ласково… Она прячет лицо ладонью: — Боже, забудь, это кринж. Он смотрит. В груди странно сжимается. Никто. Вообще никто так его не называл. Не «хён». Не «Шуга». Не «продюсер». Просто… мягко. По-домашнему. — Не кринж, — тихо сказал он. Она замерла. — …нормально. И отвернулся к монитору, будто ничего не произошло. Но уши предательски покраснели. Она улыбнулась. Тихо. И больше не извинялась. Просто продолжила готовить, иногда показывая ему процесс. А он сидел в студии, слушал шипение сковороды через динамик… И вдруг понял простую вещь: ему не хочется заканчивать этот звонок. Совсем. Кухня наполнилась тихим шипением. Елена выключила плиту, переложила лапшу в тарелку и аккуратно поставила телефон, прислонив к кружке. Теперь Юнги видел её по пояс — стол, свет лампы, тёплая кухня. Слишком… живая. Не как его студия. — Всё, — выдохнула она. — если я не отравлюсь, значит успех. Она села на стул, поджала под себя одну ногу, взяла вилку. Первый укус. — Мм… пойдет. Я гений. Он хмыкнул. Но молчал. Слишком молчал. Она подняла глаза. — Ты чего такой тихий? — Ничего. — Ты завис. — Просто устал. Соврал. Не устал. Просто всё ещё в голове крутилось это «Юнни». Слишком мягко. Слишком близко. Будто она перешла какую-то невидимую границу — и он не понял, когда успел её впустить. Он отвёл взгляд, постучал пальцами по столу. — У тебя… — пауза, — выходные скоро? Она оживилась сразу. — Да! Кстати. Вот. Он специально перевёл тему. И она это почувствовала, но сделала вид, что не заметила. — Мы с девчонками собираемся встретиться, — сказала она, накручивая лапшу на вилку. — Сначала на выставку. Там современное искусство какое-то странное, но прикольно. — Мм. — А потом… — она усмехнулась, — потом не культурно. Он приподнял бровь. — Это как? — Бар. Может, коктейли. Может, клуб. Потанцевать. Тишина. Очень короткая. Но она её почувствовала. Юнги чуть выпрямился. — Клуб? — Ну да. Иногда. — Часто ходишь? Слишком быстро спросил. Слишком прямо. Даже сам это понял. Она моргнула. — Не-а. Вообще редко. Раз в полгода, может. Он молча ждал. — У всех работа, деньги, дела. Мы чаще дома собираемся. Вино, еда, фильмы. Как бабушки. Он тихо выдохнул. Сам не понял, что напрягся. — Клубы — это прям событие, — добавила она. — Мы потом неделю восстанавливаемся. Он усмехнулся. — Старые. — Эй! Пауза стала мягче. Но внутри у него всё равно что-то неприятно кольнуло. Картинка сама нарисовалась: она в клубе, шум, чужие люди, кто-то рядом слишком близко. Ему это не понравилось. Совсем. И это чувство было… глупым. Он ей кто вообще? Никто. Он почесал затылок. — Просто… будь осторожна. Она улыбнулась. Тёпло. — Конечно. И добавила: — Ты звучишь как дед. — Я и есть дед. — Юнги-дедушка. — Ужас. Она смеялась, жуя лапшу. А он смотрел. Слишком внимательно. Потом неожиданно сказал: — Не пей много… ладно? Она замерла. Тон был тихий. Почти заботливый. Не приказ. Просьба. — Ладно, — мягко ответила она. — обещаю. Молчание. Уютное. Она ест. Он крутится на кресле. Слышно, как она стучит вилкой о тарелку. Домашние звуки. И вдруг он, почти не думая: — Лена. — Мм? — Напиши, когда домой вернёшься… ладно? — Чтобы ты не волновался? — Чтобы я знал. Она смотрит в экран. Долго. Слишком долго. А потом улыбается как-то по-другому. Тихо. — Хорошо. Он хотел что-то сказать. Остановился. Снова хотел. И всё-таки выдохнул: — …малышка, просто аккуратно. Сказал быстро. Будто случайно. Будто это ничего не значит. Она застыла с вилкой в воздухе. — Чего…? — Забей. — Нет-нет-нет, — она смеётся, — повтори. — Нет. — Юнги! Он отвернулся, прикрывая лицо ладонью. — Ешь уже. Она улыбается так широко, что почти светится. — Ладно… дедушка. — Я сброшу. — НЕ СБРАСЫВАЙ! Он всё-таки остался. И они ещё долго просто молчали. Каждый в своём мире. Но как будто за одним столом.