Часть 11

Бытовой тёплый день Утро. Россия Елена проснулась в комфортной, почти сонной атмосфере. За окном лёгкий снег, на подоконнике кружка с водой, остатки вчерашнего подарка — худи аккуратно сложена на стуле. Телефон снова тихо вибрирует. HelloTalk. min_pd: доброе утро… как так мой зомби? Она усмехнулась, потёрла глаза. — Жив-здоров, — написала. — Но мозг ещё в коме. — Ладно, дед, — фыркнула сама. — Пошли на второй день «мозговой реабилитации». min_pd: сначала завтрак Она поставила телефон на стол и показала миску с овсянкой и чай. Он хмыкнул, не сказав ничего лишнего. Просто тихо наблюдал. Полдень. Сеул Юнги сидел в квартире, светлое окно, мягкий диван, лёгкий свет лампы. Он включил ноутбук, но отвлёкся на её фото завтрака. Мозг коматозный, но она выглядит так живо… Он тихо улыбнулся, потом проверил холодильник — наготовил для себя кофе. И в голове, как будто автоматом, промелькнула мысль: а не отправить ей что-нибудь маленькое на полдень? Но решил — пока подождать. После обеда. Елена, наводя порядок, убирая рассыпанную косметику, ставит телефон перед собой. — Давай фильм, — говорит она. — Легкий, домашний. Типа «мы дома, а мир подождёт». — Мм, — отвечает Юнги, включив на своей стороне тот же фильм. И вот они сидят, экран наполовину разделён. Она — в большом худи, ноги поджаты, кружка чая рядом. Он — на диване, лёгкая растяжка, наушники. Иногда молчат. Иногда переспрашивают, комментируют кадры. Никаких обязательств, просто — присутствие. — Она перемешала чай ложкой и слегка засмеялась над сценой, где герой споткнулся. — Он тихо фыркнул, не отрываясь от экрана. — Она закашлялась, чихнула — он чуть напрягся, будто боится, что она замёрзнет. — Она показывает экран телефона: «Смотри, я ещё купила носки, они уютные» — он в голове запоминает: «Носки, худи, минимум косметики, чай». Это детали, которые больше, чем слова. Фильм почти закончился. Экраны тёмные, свет только от мониторов. Она отпила чая, положила кружку на стол. — Юнни… — тихо. — Спасибо, что со мной. Он чуть вздрогнул. Слова простые, но внутри что-то щёлкнуло. Со мной? Он ещё раз перечитал в голове. — …ты… — начал, потом замялся. — Что? — спросила она, замечая паузу. — Ничего, — сказал он тихо, но с необычной твердостью. — Просто… хорошо, что ты есть. Она моргнула, не сразу поняв. — …это значит, что… Он не успел договорить. В груди что-то сжалось. Слишком личное, слишком быстро, слишком честно. — Да… — она улыбнулась, мягко. — Я тоже рада. И они больше не обсуждали это словами. Просто сидели, экран разделял их, но ощущение было как рядом. Они досмотрели фильм почти молча. Титры шли, фоном играла музыка. Елена зевнула, прикрывая рот ладонью. — Я всё… вырубаюсь. — Мм. Иди спать. — Ты тоже. — Не сейчас. — Опять будешь сидеть до утра? — Не нуди. Она улыбнулась. — Спокойной ночи, Юнни. — Спокойной… Лена. Звонок оборвался. Экран потемнел. Квартира сразу стала больше. Пустее. Тише. Как будто вместе с её голосом выключили звук во всём мире. Юнги остался сидеть на диване. Телефон в руке. Он не двигался пару минут. Просто смотрел в чёрный экран. Раньше он любил тишину. Она была безопасной. Контролируемой. Никто ничего не хочет, никто не требует. А сейчас… Тишина раздражала. Слишком резко контрастировала с тем, что было пять минут назад. Он открыл чат. Фото. Луковое кольцо-сердце. Её селфи «зомби». Ботинки в магазине. Кружка чая на подоконнике. Глупости. Абсолютно бытовые, неважные фото. Но он пересматривал их как идиот. — Да что со мной… Он тихо усмехнулся. Провёл рукой по волосам. Я взрослый мужик. Айдол. Продюсер. А залипаю на фотку лукового кольца. Но улыбка не уходила. Он честно спросил себя: Это дружба? Пауза. Если она пропадёт на день — я нервничаю. Если ей холодно — бесит. Если кто-то рядом с ней — бесит ещё сильнее. Я трачу деньги, время, мысли… просто чтобы ей было удобно. Он закрыл глаза. — Это не дружба. Сказал вслух. Тихо. Будто боялся, что стены услышат. И впервые не стал отнекиваться. Не «просто интересно». Не «забавно». Не «жалко её». Нет. Просто: — Мне она нравится. Очень спокойно. Как факт. И от этого стало… страшно. Потому что это уже не контролируется. Следующий день. Вечер Елена возвращается из университета. Уставшая. С папкой, с распечатками, с растрёпанным хвостом. Кидает рюкзак на кровать. Телефон вибрирует. min_pd: живая? Она смеётся. — Господи, ты реально как дед. Он в студии. Полумрак. Лампы. Компьютер. Наушники на шее. — Привет. — Привет… я умерла. — Учёба? — Угу. Три пары. Мой мозг официально подал заявление на увольнение. Он тихо улыбается. Ему нравится, как она жалуется. Живая. Настоящая. — Что делала? — Презентацию защищали. Потом библиотека. Потом автобус. Потом холод. Я герой. — Верю. Она села на пол, спиной к кровати. Просто рассказывала. Кто опоздал. Кто пролил кофе. Как преподаватель тупил с Zoom. Обычный день. Но он слушал так внимательно, будто это самое важное на свете. И вдруг он спросил: — Ты же… не всегда была блондинкой? Она моргнула. — Чего? — Волосы. Раньше другой цвет был? — Ааа. Она улыбнулась. — Да. Я вообще русая. — Правда? — Ща. Она полезла в галерею. Прислала старую фотку. Лет девятнадцать. Длинные русые волосы. Без макияжа. Смешная, серьёзная, немного застенчивая. Юнги завис. Смотрел дольше, чем надо. Слишком… мягкая. Тёплая. Домашняя. — Тебе так очень идёт, — сказал он тихо. — Правда? — Мм. Очень. — Не «нормально»? — Нет. Красиво. Прямо. Без шуток. Она даже не сразу ответила. Щёки чуть порозовели. — Спасибо… Повисла неловкая пауза. И вдруг она: — Кстати… я же типа корейский учу. Он оживился. — О? — Только не смейся. — Не буду. Она глубоко вдохнула. Супер серьёзное лицо. — 안녕하세요… 제 이름 엘레나 입니다… 나는 러시아에서 왔요… 저는 스물한 살입니다… (здравствуйте, меня зовут Елена. Я из России. Мне двадцать один год) Произношение сбивалось. Слова склеивались. Грамматика ломалась. Она сама начала смеяться. — Всё, всё, хватит, это позор. Он смотрел с таким выражением, будто она только что сделала что-то невероятно милое. — Это было хорошо. — НЕ ВРИ. — Серьёзно. Очень мило. — МилО?! — Мило. Она закрыла лицо руками. — Это первый и последний раз. Я ужасно говорю. — Всё равно… спасибо, что попробовала. Тихо. Искренне. Пауза. Потом она вдруг посерьёзнела. Покрутила край худи. — Юнги… можно странный вопрос? — Мм. — Ты… ведь знаешь, что не обязан мне ничего покупать? Он напрягся. — Что? — Ну… еда, подарки… это всё очень мило. Но… мы же не в отношениях. Тихо. Аккуратно. — И ты вообще не выглядишь как человек, который кого-то будет содержать. Ты… — она ищет слова, — мне кажется, тебе нужна равная. И по деньгам, и по мозгам. А я… обычная. Он смотрел на неё. Долго. Очень спокойно. — Лена. — Мм? — Я не покупаю тебе вещи потому что «обязан». Пауза. — Я делаю это потому что хочу. Тише: — И перестань говорить «обычная». Бесит. Она моргнула. — Почему? — Потому что ты не обычная. Просто. Без украшений. Как факт. Они замолчали. И оба понимали: ещё шаг — и разговор станет слишком честным. Слишком откровенным. Слишком… про чувства. Но ни один пока не готов. Он только добавил: — Просто… позволь мне иногда заботиться. Ладно? Она кивнула. — Ладно… Юнни. И улыбнулась. Очень мягко. Как человек, который впервые разрешил кому-то быть рядом.