Бонус

«После. Концерт» Арена пахнет пылью, металлом и разогретым светом. Пустой зал гудит эхом шагов. Репетиция. Музыка бьёт слишком громко даже для саундчека. Dionysus. Тяжёлый бит, барабаны, гитары. Тот самый номер, где всё агрессивно, хаотично, на пределе дыхания. — Ещё раз с поддержки! — кричит хореограф. Танцоры расходятся по местам. Среди них — Елена. Чёрные штаны, кроп-топ, волосы собраны в низкий хвост. Никакого макияжа. Просто рабочий вид. Она всё ещё немного «не отсюда». Не айдол. Не танцор с детства. Но за месяцы репетиций тело стало послушным. Движения — уверенными. Юнги проходит мимо, кивает ей коротко. Без лишнего. На репетициях он всегда другой. Собранный. Сухой. Профессиональный. Музыка. Раз. Два. Три. Она подбегает. Он ловит её за талию. Поддержка. Резкий подъём. Она почти летит. И в момент спуска он вдруг, совершенно по-детски, быстро чмокает её в шею. Просто чтобы позлить. — Юнги! — шипит она, едва не сбившись. — Что? — Ты специально! — Не отвлекайся. И абсолютно невозмутимое лицо. Со стороны: — ЭЙ! — орёт Хосок. — ВЫ ДВОЕ! Они замирают. Хоби идёт к ним с планшетом. — Это «Dionysus», а не «ромком». Если вы завалите тайминг, всё выступление поедет к чёрту. — Мы не завалим, — спокойно Юнги. — Ты только что поцеловал её во время поддержки! — Это мотивация. — Это дурость! Елена прячет смех. — Простите, сонбэним… — Не смей улыбаться, Елена, ты хуже него! Через пять минут всё повторяется. И снова. И снова. Иногда он специально шепчет ей на ухо: — Не бойся. Или: — Прыгай выше. Или: — Поймаю. И каждый раз ловит. Всегда. Идеально. Ни разу не роняет. Хоби в итоге только вздыхает: — Ладно. Бесите. Но работаете чище. Это у него комплимент. День концерта Шум. Сотни голосов. Фанаты. Свет. Крики. Елена стоит за кулисами. Руки ледяные. Сердце в горле. — Нервничаешь? — тихо Юнги. — Очень. — Хорошо. — Почему «хорошо»?! — Значит, не всё равно. Он поправляет её микрофон. Пальцы касаются шеи. Тёплые. Уверенные. — Просто делай как на репетиции. — А если… — Я поймаю. Опять. Спокойно. Буднично. Как закон физики. Музыка. Сцена. Свет бьёт в глаза. Зал — как океан огней. Dionysus. Бас проходит через рёбра. Толпа орёт. Всё происходит быстрее, чем мысль. Движения сами. Тело помнит. Поддержка. Она бежит. Он ловит. Поднимает. Крутит. И вдруг — тишина в голове. Абсолютная. Она видит только его. Его взгляд. Сосредоточенный. Тёплый. Живой. Они попадают в тайминг идеально. До миллисекунды. Финальный элемент. Она спускается по его рукам. Они оказываются слишком близко. Музыка взрывается. Зал орёт. И он делает это. Не по сценарию. Не на репетиции. Не случайно. Просто берёт её за подбородок. И целует. Прямо. Открыто. В губы. На глазах у стадиона. Секунда. Две. И зал… взрывается. Крик такой, будто рухнуло небо. Свет трясётся. Фанкамы сходят с ума. А он просто отстраняется. Как будто ничего особенного. Слегка касается её лба своим. Тихо: — Молодец. И уходит на следующую позицию. Будто только что не устроил мировой хаос. А она стоит с горящими щеками. Сбитым дыханием. И понимает: он не из тех, кто говорит громко. Он из тех, кто делает. И если он поцеловал её вот так, перед всем миром — значит, больше не собирается прятаться. Вообще.