Бонус 4

«Джин с тоником» Вечер был самый обычный. Слишком обычный. Дождь моросил с утра. Пары отменили. Работы почти не было. Юнги весь день возился со сведением трека и к вечеру выглядел… пустым. Не уставшим. А именно выжатым. Елена наблюдала за ним с кухни. Он сидел за столом. В наушниках. С кружкой холодного кофе. С тем самым лицом «я уже шесть часов слушаю один и тот же кик». — Юнни. — Мм. — А давай выпьем. Он медленно поворачивается. — Ты? — Я. — Ты же говоришь «алкоголь — зло». — Сегодня я передумала И вообще, я так говорю только после похмелья. Пауза. — Хочу что-то горячительное. Он смотрит подозрительно. — Ты точно моя Елена? — Очень смешно. — Температуры нет? — Юнги. — Ладно. Через десять минут на столе: джин тоник лёд лимон Никакого пафоса. Просто два стакана из икеи. Он наливает аккуратно. Почти по линейке. — Ты так серьёзно, будто операцию делаешь. — Алкоголь требует уважения. — Господи… Чокаются. Тихо. Стекло о стекло. Первый глоток. Горько. Свежо. Тёпло в груди. — Фу. — Слабак. — Это ты предложила. — Но я не говорила, что вкусно. Они сидят за столом напротив. Музыка тихо играет из колонки. Какие-то старые треки. Ничего особенного. Разговоры тоже обычные. Про универ. Про его помощника-идиота. Про цены на продукты. Про то, что у неё снова сломалась заколка. Никто не пьянеет. Просто… тепло. Третий стакан. Елена вдруг замечает: в голове стало легче. Мысли не цепляются друг за друга. Плечи расслабились. Смешно буквально от всего. — Знаешь… — она смотрит на него, — ты когда серьёзный, похож на злого кота. — Спасибо. — А сейчас… — Что сейчас. — Сейчас ты как мартовский. Он моргает. — Это что за оскорбление? — Это комплимент! — Сомнительный. Но она права. Он реально другой. Спокойный. Мягкий. Уголки губ всё время приподняты. Глаза тёплые. Не колючие. Он сидит, слушает её болтовню и просто… улыбается. Как человек, которому хорошо. Редкое зрелище. — Ты редко пьёшь теперь, — вдруг говорит она. — Мм. — Раньше чаще? — Угу. — Почему перестал? Он крутит стакан. Смотрит на лёд. — Не знаю. Пауза. — С тобой и так нормально. Тишина. — Без этого. Она замирает. — Юнги… — Не делай лицо. — Какое? — Сентиментальное. Бесит. Она смеётся. Подползает ближе. Садится рядом, плечо к плечу. — Спасибо, что меньше пьёшь. — Это ты виновата. — Я?! — Угу. — Чем?! — Дом стал… домом. Просто. Буднично. Как факт. И у неё в груди что-то мягко сжимается. Пятый стакан делят на двоих. Уже лениво. Они включают какую-то глупую передачу. Комментируют всё подряд. Смеются слишком громко. В какой-то момент она начинает танцевать прямо на кухне. В носках. Под какую то вирусную песню. Криво. Глупо. — Боже, что ты делаешь… — Танцую! — Это незаконно. — Иди сюда! Она тянет его за руки. Он сопротивляется. — Я не танцую. — Врёшь. — Я продюсер. — Ты дед. — Замолчи. Но всё равно встаёт. Двигается ужасно. Деревянно. Как шкаф. Она хохочет. — Ты самый плохой танцор в мире! — Я гений. Мне можно. Он вдруг притягивает её к себе. Резко. Чтобы она замолчала. Она врезается носом ему в грудь. Поднимает глаза. Он смотрит сверху. Тёплый. Сонный. Спокойный. И улыбается. Вот прям по-настоящему. Широко. Как мартовский кот. — Чего смотришь, — тихо. — Любуюсь. — Фу. — Красивый. — Замолчи. И целует. Медленно. Лениво. Со вкусом джина и лайма. Без спешки. Как будто у них впереди вся ночь. И никуда не надо. Потом они просто сидят на полу у дивана. Спинами к дивану. Молчат. Делят один плед. — Хорошо, — бормочет она. — Угу. — Давай иногда так. — Иногда можно. Пауза. — Но ты всё равно слабак. — Юнги! — Я выиграл, ты первая захмелела. — Неправда! — Правда. — Врёшь. Он улыбается в темноте. И ей кажется: ничего в мире не может быть уютнее, чем вот это. Джин. Тёплый вечер. И он рядом. Живой. Спокойный. С её именем в телефоне вместо будильника.