Глава 1. Целенаправленные эмоции

Всю дорогу от Скайхейвена мне кажется, что металлические стены антигравитационного поезда смыкаются вокруг меня. Когда я выхожу на станции в Линкольне, мне нужно спуститься по эскалатору, чтобы сесть на поезд, который довезёт меня до квартиры, но вместо этого я направляюсь к ближайшему выходу, и свежий воздух возвращает меня в тело. Дорога занимает всего пару часов. Мне это нужно. Я двигаюсь быстро и целенаправленно, хотя спешить некуда. Но я не могу избавиться от ощущения, что что-то надвигается прямо на меня. Я должна радоваться тому, что Калеб жив, что он снова в моей жизни. Может быть, солнечный свет и свежий воздух помогут мне почувствовать то, что я должна чувствовать. Но как бы ярко ни светило солнце, смягчая морозный воздух, я не могу избавиться от этой тени, нависшей надо мной. Мои эмоции бурлят, и я… просто не хочу разбираться с ними прямо сейчас. Я отгоняю их. В кармане вибрирует телефон, и моё сердце учащённо бьётся при мысли, что это может быть Калеб, но это Сайлус. Я так сильно сдерживаю свои эмоции, что не могу понять, как я к этому отношусь, поэтому беру трубку на случай, если у него есть информация о других эфирных ядрах. С другого конца провода доносится его мягкий голос. — Как тебе Скайхейвен, милая? Что-то внутри меня срывается. — Может, ты уже отстанешь от меня? Все постоянно за мной наблюдают. Я – взрослый человек! Мне не нужна нянька. Сайлус на другом конце провода какое-то время молчит, а затем в его голосе появляется нотка веселья, когда он говорит: — Я так понимаю, поездка в Скайхейвен прошла неудачно… если ты уже забыла, ты сама отправила мне свой маршрут. От неожиданности я останавливаюсь и, поскольку стою как раз рядом со скамейкой на тротуаре, опускаюсь на неё. Чёрт. Точно. Я хотела, чтобы Сайлус знал, где я нахожусь, на случай, если появятся какие-то важные зацепки. В конце концов, это я так старалась доказать ему свою ценность. А поскольку я отправила ему ссылку на билеты в режиме реального времени, она, должно быть, показывала обновлённое время моего вылета. — Прости. Да. Скайхейвен был… интересным. В любом случае, зачем ты звонишь? — Мне нельзя спрашивать тебя о твоём отпуске? — Ну, я уже ответила. Это было интересно. Если это всё, что ты хотел узнать, можешь заканчивать разговор. Он долго молчит, и мне становится немного неловко за то, что я срываюсь на Сайлусе, но он может это выдержать. В прошлом он наверняка бы не раз меня спровоцировал. Наконец он говорит: — Просто хотел узнать, как у тебя дела. Не буду тебя отвлекать. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится. Затем он вешает трубку. И на долю секунды я злюсь на него за это. Я ловлю себя на мысли, что пытаюсь понять почему. Я ведь хочу, чтобы меня оставили в покое, не так ли? Я встаю со скамейки и иду медленнее, больше не пытаясь подавить смутную тоску. Я просто чувствую себя… опустошённой. Как будто в Скайхейвене произошло слишком много всего, чтобы я могла всё это осмыслить. Мысль о том, что я оставила Кеви одного лицом к лицу с неизвестно чем, убивает меня. А Миа… Я не могу думать о ней, если хочу двигаться дальше. Мысли о Калебе, по крайней мере, придают мне сил, но я не могу понять, злость это или радость. Я думаю, что и то, и другое происходит одновременно, смешиваясь в неразберихе. Это ошеломляет. Когда я прохожу мимо парка, чей-то вскрик заставляет меня поднять глаза. Маленькая девочка только что упала и ободрала коленки. Её мама наклоняется, чтобы поднять её, целует в щёку и ведёт к скамейке. Несмотря на то, что по коленке начинает сочиться кровь, девочка перестаёт плакать. Этот обычный, нежный момент разрывает мне грудь, оставляя после себя зияющую пустоту. Я чувствую себя совершенно одинокой. На глаза наворачиваются слёзы, я разворачиваюсь и снова ускоряю шаг, заставляя себя делать глубокие вдохи. Как бы я хотела, чтобы бабушка была здесь. Как бы я хотела спросить её, что делать с Калебом… Чтобы не дать эмоциям захлестнуть меня, включается рациональная часть моего мозга. Одно можно сказать наверняка: с этим слишком сложно справиться в одиночку. Но я не могу рассказать об этом никому в Ассоциации. Такая тайна — слишком тяжёлое бремя для Тары или Симоны, которые до сих пор думают, что я поехала в Скайхейвен на свадьбу. Я пока не знаю, как это отразится на нас с Калебом, особенно учитывая, что отношения между Ассоциацией и Флотом и так натянутые. Сохранение этих отношений может быть моим единственным способом узнать больше о том, что происходит с Калебом, чипом Торинга, ядром спатиума… поэтому, несмотря на то, что Ксавье прикрывает меня в бою, я не могу рассказать и ему об этом. Следующим на ум приходит Зейн, но он уже ввязался в эту историю. Он уже встречался с Калебом, но я не думаю, что их пути пересекались в Скайхейвене… и чем больше Зейн знает, тем выше вероятность, что его попытки помочь Мие и Кеви приведут к серьёзным неприятностям. У Рафаэля много связей, и, возможно, он даже знает кого-то во Флоте… но он, скорее всего, просто будет дуться из-за того, что я уделяю внимание Калебу, и попытается отвлечь меня и подбодрить. Сейчас мне это совсем не нужно. Я достаю телефон и просматриваю список последних вызовов. Мой взгляд падает на имя Сайлуса. По крайней мере, я уверена, что он умеет хранить секреты. Не успев передумать, я нажимаю на его имя, и звонок проходит. — Быстро ты, — мурлычет он, поднимаясь. — Хочу сделать пару сотен выстрелов в тире. Не хочешь составить мне компанию? — Конечно. У меня есть несколько новых игрушек, которые я хочу опробовать. Правда, не знаю, разрешат ли их использовать на полигонах Линкона… — Так что… подземный полигон базы? Или ты имеешь в виду что-то другое? Мой телефон издаёт звуковой сигнал, когда приходит сообщение с координатами. — Вот это место. — Хорошо. Я буду там… через два часа или около того. Сайлус смеётся. — Ты что, идёшь пешком или что-то в этом роде? — … Да. Он фыркает. — Тебя подвезти? Я колеблюсь. Но что угодно лучше этого сокрушительного одиночества. — Да, — отвечаю я на его сообщение, прикрепив фотографию кафе в нескольких кварталах отсюда. Я выпью чего-нибудь, пока жду его. — Скоро буду там. На этот раз меня не так сильно задевает, когда он вешает трубку. Я иду в кафе и заказываю горячий чай, попивая его на улице, пока по улице не разносится рёв излишне громкого мотоцикла — и это вызывает у меня улыбку. Он резко тормозит перед кафе и бросает мне шлем. — Запрыгивай. Мне не нужно повторять дважды, и вскоре я уже обнимаю его за талию, пока он лавирует в потоке машин Линкольна в сторону тёмной зоны N109. Свист ветра и рёв мотоцикла заглушают мои беспорядочные мысли. Как ни странно, только оказавшись в темноте зоны N109, я наконец-то чувствую себя в безопасности от этой тени за спиной. Калеб, Эвер, тот профессор… Здесь меня гораздо сложнее найти, ведь только брошь Сайлуса позволяет мне свободно передвигаться. Странно чувствовать себя в большей безопасности в зоне N109, чем в Линкольне, но, думаю, теперь это моя жизнь. Сайлус паркуется перед тиром, который на самом деле больше похож на заброшенный склад. В отличие от высокотехнологичного цифрового тира в Ассоциации, здесь есть только механическая система для крепления мишеней и защитная стена с песком для улавливания пуль. В дальнем конце тира лежит груда оружейных ящиков. — Ты не беспокоишься о том, что кто-нибудь украдёт твои вещи, пока тебя нет? — спрашиваю я, снимая шлем. Сайлус смотрит, как мои волосы рассыпаются по плечам. — Мефисто следил за обстановкой, — пожимает он плечами. Механическая ворона каркает из-за груды ящиков, запрыгивает на неё и демонстрирует свои рубиновые глаза. Мои губы растягиваются в улыбке. — Должно быть, сейчас люди боятся связываться с тобой. В ответ на мои слова появляется зловещая ухмылка. — Очень даже. — Что ж. Я тебя не боюсь, — я прохожу мимо него и его кучи оружия к столу, обозначающему зону для стрельбы, и нажимаю кнопку на пульте, лежащем на столе, чтобы пододвинуть мишень. Я беру лист с мишенью из стопки на столе — типичный силуэт гуманоида — и отодвигаю мишень на десять ярдов. На мне всё ещё охотничья форма, поэтому я достаю беруши из специального кармана и вставляю их в уши. Мгновенно включается функция активного шумоподавления, и я погружаюсь в блаженную тишину. Я продолжаю игнорировать то, что делает Сайлус, и навожу свой охотничий пистолет на цель. Когда я разряжаю магазин в мишень, звук выстрелов приглушается до тихого стука. Я снова приближаю цель, радуясь, что вижу плотную группу — к сожалению, она находится внизу и справа. — Ты напряжена, — говорит Сайлус, и его голос звучит отчётливо, потому что мои беруши настроены на эту частоту. — Знаю, — резко отвечаю я и отодвигаю мишень для следующего выстрела, заставляя себя глубоко дышать и контролировать хватку. Этот магазин ложится ближе к центру, но кучность стрельбы ниже. — У меня есть идея, которая поможет тебе расслабиться, — мурлычет Сайлус, и от его слов по моей спине пробегает дрожь. Хотя я держу пистолет направленным вниз, я резко оборачиваюсь и бросаю на него сердитый взгляд — и понимаю, что, возможно, во всём виноват мой грязный разум. Он кладёт винтовку на стол рядом со мной. И всё же… он знает, как правильно формулировать свои мысли. Я опускаю пистолет и смотрю на винтовку. — Это одна из твоих новых игрушек? — Угу. Старинная. Хочешь опробовать её? Меня притягивает этот тёмный матовый металл. Как у охотника, у меня нет причин носить с собой что-то настолько большое — с учётом современных технологических достижений и особенностей охоты на Странников, мои пистолеты обладают не меньшей убойной силой. Но такое ружьё… именно о таких вещах Калеб сказал бы, что они слишком большие, слишком мощные и слишком опасные для меня. Я подхожу и беру его, прежде чем Сайлус успевает передумать. Он протягивает мне заряженный магазин, а затем устанавливает мишень на второй дорожке, пока я привыкаю к оружию. — Вот, надень ремень на руку, — его пальцы задевают мои, когда он надевает ремень на мою вытянутую руку, и я стараюсь не обращать внимания на тепло, которое они оставляют. — Это поможет распределить отдачу. — Ты уверен, что даёшь мне это не только потому, что хочешь посмотреть, как я улечу? — шучу я. Сайлус усмехается. — Я буду прямо за тобой. Далеко ты не улетишь. Я прижимаю винтовку к плечу и принимаю стойку, пока не чувствую, что готова к отдаче. — Ты прирождённый стрелок. — Тише, я сосредотачиваюсь, — крепко сжав оружие, я делаю вдох и нажимаю на спусковой крючок. Пистолет сильно отдаёт, но ремень и плечо распределяют силу, и пуля всё равно попадает в цель, хотя и на самый край. Но Сайлус, похоже, воспринял мои слова всерьёз и ничего не говорит. Поэтому я стреляю снова, на этот раз легче справляясь с отдачей и удерживая оружие неподвижно. Пуля попадает в третье кольцо от центра. Сайлус, к счастью, молчит, но его присутствие за моей спиной успокаивает. Я разряжаю ещё один магазин, наслаждаясь ощущением от стрельбы из этого оружия и покалывания в мышцах. Когда магазин пустеет, Сайлус тянется ко мне, чтобы заменить его на новый, и его дыхание обжигает мою шею. — У него есть функция автоматической перезарядки, — шепчет он мне на ухо, отстраняясь. Я не могу понять, от чего у меня перехватывает дыхание — от его слов или от того, что он так близко. Как бы то ни было, я слегка киваю, снова принимаю боевую стойку и нажимаю на спусковой крючок. Грохот пистолета в моей руке опьяняет. Отдача толкает меня назад, в грудь Сайлуса, и я чувствую его тепло позади себя, когда опираюсь на него, используя остатки сил, чтобы держать пистолет нацеленным на мишень. Я отпускаю курок только тогда, когда в комнате воцаряется тишина. Моё дыхание учащается, тело реагирует на волнение — и на ощущение груди Сайлуса у меня за спиной. — Что ты об этом думаешь? — тихо спрашивает Сайлус. Его голос звучит прямо у меня над ухом и слегка усиливается из-за берушей. Я могу только кивнуть. — Это хорошо. Такая близость к Сайлусу грозит нарушить моё и без того шаткое самообладание, поэтому я опускаю пистолет и снимаю ремень с руки, кладя его на стол. — Спасибо, что дал мне попробовать. — Можешь продолжать, если хочешь. Я медлю, а затем отхожу от винтовки. — Может, в другой раз. Сейчас мне действительно нужна практика. Я возвращаюсь к своему охотничьему пистолету. — Ладно, — легкомысленно говорит Сайлус. — Теперь моя очередь. — Он снова меняет магазин и целится в землю. То, что в моей руке казалось таким комично большим, в его руке выглядит не больше пистолета. Он бросает на меня взгляд, чтобы убедиться, что я готова. Я слегка киваю. Когда Сайлус стреляет по мишеням, отдача почти не ощущается. Его поза идеальна, он много тренировался. Он выглядит… горячо. Очень горячо. Я отвожу взгляд и фокусируюсь на дальней мишени, стреляя по ней на автопилоте. Я стала гораздо лучше попадать в цель. Думаю, он был прав, когда говорил, что это поможет мне расслабиться. Я делаю паузу, чтобы перезарядить магазины, и Сайлус делает то же самое, тихо вставляя патроны рядом со мной. Я не могу не заметить, что он не использует автомат заряжания, и хотя у меня стандартный охотничий автомат, я немного завидую его силе. Я погружаюсь в поток, и на мгновение все мои тревоги растворяются в ритме. Но чем больше моё тело расслабляется, тем сильнее эмоции разрушают панцирь в моей груди. Скрытый гнев, который я подавляла в себе, нарастает, и с каждым шквалом пуль, летящих вниз, он волнами прокатывается по моему телу. Мой пульс учащается, как будто я действительно участвую в сражении, и я дышу, несмотря на дрожь, стараясь не расходиться со своей группой. Наконец мои эмоции достигают предела, и я в отчаянии кричу, выпуская очередь. Я автоматически тянусь за следующим магазином, но все они пусты, как и коробка с патронами. У меня учащается дыхание, в венах бурлит кровь, и я с силой бью кулаком по столу, издавая очередной крик отчаяния. По моим щекам текут слёзы. Я опускаю пистолет и упираюсь обеими ладонями в стол, сильно на него навалившись, пока меня охватывает ярость. Сайлус молча садится рядом со мной и кладёт винтовку на пол. Он молча протягивает мне бутылку с водой, затем подходит к стене и отодвигает два стула. Я опускаюсь на стул и жадно пью воду, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Я избегаю зрительного контакта с Сайлусом, смущенная своей вспышкой гнева. Я останавливаюсь, не допив бутылку, и протягиваю ее ему, пробормотав: «Спасибо». — Полагаю, сейчас не самое подходящее время говорить… что ты милая, когда злишься. Абсурдность ситуации заставляет меня рассмеяться, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть в лице Сайлуса одновременно юмор и мягкость. Его голос звучит мягко, когда он спрашивает: — Ты хочешь о чём-то поговорить? Я встречаюсь с ним взглядом и не отвожу глаз. — Когда ты сказал мне, что моя «семья» опасна для меня, что тебе было известно? Он не отводит взгляд. — Я знал о Джозефине — мы с Филиппом давно знакомы. Я знал о твоём эфирном ядре. У меня были… подозрения насчёт Эвер. Но я убедился в них только после нашей встречи. — Ты знал о Калебе? — спрашиваю я, не в силах сдержать обвинение в своём тоне. — Ходили слухи, — тихо отвечает Сайлус. — Почему ты мне не сказал?! — я вскакиваю со стула и смотрю на Сайлуса сверху вниз. Он не двигается. — Потому что многие слухи не имеют под собой оснований. А если они были ложными, то какой смысл был в их созерцании? Откровенная честность Сайласа выбивает меня из колеи, и я откидываюсь на спинку стула, закрыв лицо руками. — Я не знаю. Он задумчиво постукивает пальцами по подлокотнику кресла. — Значит, я правильно понимаю, что он и есть тот самый таинственный новый полковник… Я вздыхаю и пинком отбрасываю стреляную гильзу. — Наверное, хорошо, что мне не нужно всё тебе пересказывать. — Можешь, если хочешь. Ты почти наверняка знаешь больше меня. Сайлус терпеливо слушает, пока я рассказываю ему обо всём, что произошло в Скайхейвене: о Мие, Кеви, профессоре, змееподобном мужчине. Я намеренно опускаю тот факт, что Калеб дал мне лекарство от простуды, всё ещё испытывая необъяснимое желание защитить его, но от Сайлуса ничего не ускользает. — Ты не из тех, кто любит поспать, милая. Я вздыхаю. Чёрт с ним. — Я почти уверена… что Калеб накачал меня. Он предложил мне «лекарство от простуды», и я… я позволила ему дать мне его по какой-то причине… Ледяные кинжалы, которые я сдерживала, пронзают моё сердце. Если бы я не была такой глупой, то, возможно, Миа была бы жива, а Кеви был бы в безопасности, и… Сайлус касается костяшками пальцев тыльной стороны моей ладони, выводя меня из состояния ступора. — Это не твоя вина. Ты ни в чём не виновата. Я и не подозревала, как сильно мне нужно было услышать эти слова, пока не расплакалась. Я морщусь, злясь на себя за ребячество, но Сайлус протягивает руку и притягивает меня к себе. Его нежность удивляет меня, но я слишком расстроена, чтобы сомневаться в его поступке. Я плачу, уткнувшись ему в грудь, и вдыхаю запах пороха, смешанный с его потом, пока моё дыхание снова не становится ровным. — Почему он такой? — спрашиваю я скорее у вселенной, чем у Сайлуса. — Он вернулся, но это не он, а… И как он мог так поступить с Кеви и Мией? Они должны были расти вместе, они должны были стать такими же, как… — мой голос срывается. — Как мы… И я снова плачу. Как мы. Я помню, что я чувствовала, когда узнала эту новость. Отрицание, цепляние за надежду, страх, что меня попросят опознать его тело, а потом непонятное разочарование, когда мне сказали, что смогли подтвердить его личность по стоматологическим записям. Это казалось нереальным, пока я не встала у его могилы, пока его товарищи из DAA не выстрелили в небо, пока флаг, накрывавший гроб, не опустился в землю и… Сайлус крепче обнимает меня, и моя сильная дрожь утихает. Он прижимает меня к груди, помогая мне вернуться в настоящий момент. — Я оплакивала его… а он… у него хватает смелости делать вид, будто ничего не произошло, будто всё в порядке, будто это просто очередная выходка… Сайлус заправляет мои мокрые от слёз волосы за уши и вытирает мне щёки. — И я чувствую себя такой глупой и инфантильной из-за того, что не могу взять себя в руки, когда с ним всё в порядке. Он жив и даже не подумал… сказать мне… Я ненавижу его и… он единственный, кто у меня остался. Он мне практически брат. Конечно, я его люблю. Он так невероятно важен для меня. И он такой грёбаный идиот. Он обращается со мной как с ребёнком, как будто я ничего не могу сделать, как будто он должен меня защищать… Но я думаю, что Эвер что-то с ним сделал, и, может быть, если я смогу это исправить, может быть, мы сможем… Я не знаю. Я больше ничего не знаю. У меня заканчиваются слова, но Сайлус продолжает обнимать меня. Моё тело привыкает к его ровному дыханию подо мной и постепенно успокаивается. Я всё ещё не приблизилась к ответу, но… впервые после того допроса я снова чувствую себя в безопасности. Его голос звучит мягко, когда он наконец произносит: — Похоже, это будет настоящий «отпуск». Я смеюсь гораздо громче, чем следовало бы, из-за того, что мои нервы на пределе. Я отталкиваюсь от груди Сайласа, и, хотя он, кажется, не хочет меня отпускать, он всё же это делает, и я достаю из рюкзака салфетки. — Спасибо, что… дал мне выговориться, — я смотрю на Сайлуса, и вижу, что он задумчив. Его голос звучит мягко, когда он говорит: — Котёнок… если я когда-нибудь заставлю тебя почувствовать это, обещаешь, что скажешь мне? — в его глазах мелькает уязвимость, как будто мой ответ действительно важен. Я выдерживаю его взгляд. — Обещаю. Он слегка кивает, и на его лице появляется обычное выражение, как будто он спокоен. Мои губы изгибаются в улыбке. — Я удивлёна, что ты не можешь дать мне совет. Его глаза блестят. — О, у меня есть совет. Только он не бесплатный. — О? И сколько он стоит? — Давай заключим сделку. Ты дашь мне честный ответ на вопрос… Я дам тебе свой честный совет. — Хорошо. Договорились. В чем вопрос? — Почему ты решила прийти ко мне сегодня? Вопрос удивляет меня. Я думала, что это будет что-то о Калебе. — Я не знаю, я… думаю, ты просто показался мне подходящим человеком. — Не используй один и тот же трюк дважды, котенок. Цена за честный совет — честный ответ. Я отвожу взгляд и тереблю пряжку на своей форме. Думаю, мне действительно нужен его совет, потому что я действительно собираюсь с мыслями. Я должна была догадаться, что он раскусит мой блеф. Я действительно всё обдумала, прежде чем принести ему голубя. — Я знаю, что ты умеешь хранить секреты. И… мне казалось, что ты меня не осудишь. Я не хотела, чтобы мне говорили, что я должна отказаться от него или что всё в порядке. Я не хотела провоцировать международный скандал. Так что ты казался… единственным надёжным вариантом. Я поднимаю взгляд, но выражение лица Сайлуса остаётся непроницаемым. Хотя мне кажется, что я вижу в его глазах нежность. Он надолго замолкает. — Вот мой совет. Тебе нужно ответить на вопрос: ошибочно ли он думает, что ты всё ещё ребёнок… или он хочет, чтобы ты им была. Готов ли он принять тебя такой, какая ты есть сейчас? Ты заслуживаешь того, чтобы… самые важные люди в твоей жизни приняли тебя такой, какая ты сейчас, и такой, какой ты становишься. Ты можешь дать ему время, но если он откажется… возможно, тогда он сделает выбор в пользу того, чтобы остаться в прошлом. А если ты… хочешь будущего, то он может заставить тебя забыть о нём. Эти слова действуют на меня как горькое лекарство — одновременно успокаивают и вызывают отвращение. Я сразу понимаю, что Сайлус прав, но я уже однажды бросила Калеба. Я не уверена, что смогу сделать это снова, даже если так будет лучше. — Если он снова заставит меня бросить его, я никогда его не прощу. Сайлус выглядит так, будто хочет сказать что-то ещё, но затем снова погружается в молчание. Кажется, что в воздухе повисла какая-то нить, и я тяну за неё. — А как же твоя семья? Тебе пришлось их бросить? Тень пробегает по глазам Сайлуса, когда он опускает взгляд. Он молчит так долго, что я думаю, он не ответит. — Мою семью забрали у меня. Но был… ещё один особенный человек. Меня заставили оставить их. Я понял, что единственный способ увидеть их снова — это найти их в будущем. Поэтому я продолжал двигаться вперёд. Слова Сайлуса что-то задевают в моей душе, но даже когда я пытаюсь разобраться в своих чувствах… это невозможно выразить словами. И всё же это даёт мне надежду. Может быть, пропасть между нами с Калебом будет существовать дольше, чем мне хотелось бы… но это не значит, что она будет вечной. Странное чувство, вызванное словами Сайлуса, не проходит, словно дежавю… Мне кажется, я должна что-то сказать. — Я уверена, что тот, кого ты оставил позади, был бы рад, что ты продолжаешь двигаться вперёд. В его взгляде мелькает юмор. — Да, я так думаю. Я вздыхаю и тереблю пряжку на своей форме. — Это прозвучит по-детски, но когда я была в Скайхейвене, после того как оправилась от шока, увидев Калеба снова… я хотела спросить его о бабушке, о том, что он помнит, — я хмурюсь. — Мне не нравится… что я не могу вспомнить… Ощущение дежавю усиливается. Я удивляюсь, когда Сайлус ничего не говорит, а когда я смотрю на него, его выражение лица снова становится непроницаемым. — Тебе стоит поговорить с Люком и Кираном, — наконец говорит Сайлус. — Они тоже были подопытными Эвер. Я широко раскрываю глаза. — Серьёзно? Сайлус кивает. — И с Филиппом тоже. Он был старше, так что… возможно, он помнит немного больше. Что-то сжимается у меня в груди. Я медленно киваю. Я бы хотела. Думаю, это можно добавить к всему остальному, но… Я только начала осознавать, как я, считавшая, что у меня было вполне нормальное детство, в одночасье узнала, что я — какая-то извращённая лабораторная крыса, — я потираю виски. — Моя собственная бабушка хотя бы раз участвовала в моём убийстве, чёрт возьми… И, думаю, в глубине души я надеялась, что у Калеба есть ответы… а вместо этого он по уши увяз в очередном заговоре Эвер… Фу, но когда я так говорю, это звучит так эгоистично. Я должна быть благодарна… — Почему ты так подавляешь свой гнев? Я моргаю и смотрю на Сайлуса, который склонил голову набок, как любопытная собака. — Ну… постоянно злиться не очень продуктивно. — А ты бы постоянно злилась? Или решила бы проблему, которая тебя разозлила, и пошла дальше? Я открываю рот, чтобы возразить, что Сайлус явно не прав, но потом замолкаю. — В этом есть смысл… — Ты имеешь право злиться из-за того, что твоя единственная оставшаяся семья сейчас работает с Ever, компанией, которая отобрала у тебя всё. Ты имеешь право злиться из-за того, что кто-то, кто тебе небезразличен, плохо с тобой обращается. Ты имеешь право злиться из-за того, что этот человек разрушил жизни двух детей, — его тон спокоен, но в выражении лица чувствуется напряжение. — Ты тоже злишься? — Мне не нравятся те, кто наживается на слабых. Он что-то говорил об этом, когда мы впервые встретились. Как же мне повезло, что он не любит издеваться над слабыми. Тогда я восприняла это как оскорбление, но теперь понимаю, что он проверял меня — и не зря. Зона N109 оказалась такой же опасной, как меня и предупреждали. Я вздыхаю. — По крайней мере, Кеви ещё жив. — Правда? Я сжимаю кулак, ударяя им по подлокотнику кресла. — Чёрт. Я должна была догадаться, что Сайлус докопается до сути — наверное, поэтому я и обратилась к нему. В глазах снова щиплет — но не от горя. От ярости. — Они были просто детьми… Я была просто ребёнком… Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, позволяя чувствам уступить место разуму. — Хочешь снова пострелять из винтовки? Я поднимаюсь на ноги. — Да, конечно.