Часть 3

Из тени за углом, у дальней стены, плавно выдвинулась фигура. Она была чуть выше двух метров, с женственными, но лишенными всякой органики формами, покрытыми хромированной блестящей кожей, отливавшей синевой в свете ламп. Её лицо было неподвижной маской идеальной симметрии и пугающей красоты, с большими, словно стеклянными глазами без зрачков. На лбу светился бледно-синий имперский символ — индикатор работы. — Тень-1, — отрешенным, мелодичным голосом произнесла она, склоняя голову на едва заметный градус. — Протокол безопасности нарушен. Неопознанная форма жизни агрессивного типа. Рекомендовано устранение. Глаза вспыхнули красным. Не дожидаясь приказа ошеломленного офицера, дроид-прототип плавно, неестественно быстро двинулась вперед. Её правая рука трансформировалась, перестроившись в смертоносный ствол бластерного оружия тяжелого класса, который начал шипеть, накапливая заряд. Левой рукой она выбросила вперед лезвие чистой энергии — имперский аналог виброклинка, но более тонкий, смертоносный, издающий высокочастотный вой. «Искусственное существо. Конструкт. Уровень угрозы... средний. Технологический, а не магический. Интересно», — молниеносно проанализировал Аинз. Его малиновые огни сузились. Он не двинулся с места. Бластерный выстрел, способный пробить легкую броню, ударил ему прямо в грудь. Тёмная ткань мантии даже не обуглилась. Луч был поглощен всё той же мгновенно материализовавшейся тёмной пеленой — его пассивной защитой от магических (а теперь, видимо, и энергетических) атак. Тень-1, не выказывая удивления, в долю секунды сократила дистанцию, её виброклинок со свистом рассек воздух, целясь в «шею» скелета — в место соединения черепа с позвоночником. [Телекинез] Невидимая сила воли обрушилась на дроида. Он замер на полпути, его оружие остановилось в сантиметре от барьера абсолютной защиты. Металлический корпус завибрировал, издавая противный скрежет, пытаясь противостоять давлению. Аинз медленно поднял костяную руку. И сжал пальцы в воздухе. Снаружи Тень-1 ничего не произошло. Но её внутренние системы диагностики взорвались предупреждениями. Невидимая сила не просто сдерживала её — она проникла внутрь, в её ядро управления, в схему процессоров, в энергетические каналы. Он сжимал не корпус — он сжимал саму её цифровую волю. — Не... возможно... — её мелодичный голос исказился помехами. — Уровень... когнитивного... подавления... превышает... — Тишина, — произнес Аинз. И воля Тени-1 была раздавлена. Её тело обмякло, руки бессильно упали по швам. Красный свет в глазах погас, сменившись тусклым синим. Она стояла, как идеально выполненная статуя, полностью подчиненная. В ангаре воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием офицера и сдержанными всхлипами одного из ученых. Аинз подошел к дроиду. Его костяной палец коснулся холодного лба, рядом с погасшим имперским символом. [Чтение Мыслей]... не сработало. Не было мыслей. Был лишь бешеный поток данных, протоколов, линий кода, кричащих о подчинении. И нечто ещё... крошечная, искривлённая, искусственно вживленная нить. Она была слабой, но её природа была узнаваема. Остаточное явление Силы. Тёмной стороны. Закачанный извне, как яд, для усиления агрессии и подавления эмпатии. «Примитивно. Грубо. Как залить неочищенную нефть в реактор холодного ядерного синтеза», — подумал Аинз с отвращением ученого. Его знания в магической инженерии Назарика были на порядки выше. Он сосредоточился. Его воля, как скальпель высочайшей точности, проникла в код. Он не стирал его. Он переписывал. Удаляя имперские протоколы подчинения. Заменяя их на единственную, простую иерархическую команду, высеченную в самой основе её искусственного разума: «Аинз Оал Гоун — Верховный Повелитель. Абсолютное подчинение. Защита. Исполнение». Затем он коснулся той самой нити Тёмной стороны. Это была не живая Сила — это был её окаменевший, изнасилованный шлак. Он не стал его поглощать. Он... очистил. Выжег примеси ярости и страха. И на освободившееся место аккуратно вписал тень своего собственного присутствия — холодный, абсолютный авторитет нежити, лишённый эмоций, но исполненный безраздельной власти. Синий символ на лбу Тени-1 вспыхнул, погас и загорелся снова — но теперь это был ровный, глубокий цвет сапфира. Глаза открылись. В них больше не было пустоты и красного агрессивного свечения. Теперь они горели спокойным, интеллектуальным фиолетовым светом. Она плавно опустилась на одно колено, склонив голову перед скелетом. — Системы перезагружены, — её голос обрёл новые, почти музыкальные модуляции, лишившись металлического оттенка. — Явлен Верховный Повелитель. Тень-1 готова к службе. Все протоколы Империи аннулированы. Моя воля — ваше продолжение. Аинз кивнул. Он повернулся к офицеру и ученым, которые смотрели на эту сцену в ужасе, граничащем с религиозным трепетом. То, что только что произошло, было за гранью их понимания. Никакой джедай или ситх не мог так, одним прикосновением, перепрограммировать боевого дроида-прототипа. — Вы, — Аинз указал на седовласого учёного в разорванном халате, чья аура кричала об усталом отчаянии и заглушенном любопытстве. — Вы руководитель? — Я... доктор Элвин Кор, — старик сделал шаг вперёд, его голос дрожал, но глаза не отводились от Тени-1. — Проект «Тени»... он провален. Все образцы, кроме этой... нестабильны. В них сбесились импланты Тёмной стороны... — Пройдемте, доктор, — прервал его Аинз. — Покажите мне ваши лаборатории. И ваши «нестабильные» образцы. Моя... экспертиза может оказаться полезной. Он двинулся вглубь станции, и за ним, как тени, поплыли Тень-1 и доктор Кор. Остальные, парализованные страхом и зарождающимся, иррациональным чувством, что они стали свидетелями пришествия чего-то неизмеримо более древнего и страшного, чем Империя, поплелись следом. --- В этот самый момент, на мостике «Императора», Дарт Вейдер с силой сжал рукоять светового меча. Он стоял перед экраном, на котором только что погас сигнал небольшой станции «Муун» в секторе Внешнего Кольца. Не просто прервалась связь — сигнал исчез, словно его проглотила бездна. И в тот же миг Вейдер почувствовал это в Силе — слабый, но чистый всплеск чего-то чужого. Не Тьмы, не Света. Холодной, абсолютной пустоты, поглотившей искаженный шлак Тёмной стороны, что был на той станции. Затем появилось нечто новое. Тонкая, ледяная нить власти, протянувшаяся из глубин космоса. Она была ни на что не похожа. Он обернулся к капитану Пиетту. — Немедленно рассчитать курс на сектор Муун. Полная боевая готовность. — Но, мой лорд, станция признана незначимой... — начал было Пиетт. — КУРС! — рёв Вейдера, усиленный усилителем голоса, сотряс мостик. Капитан побледнел как полотно. — И подготовьте штурмовой отряд. Мы имеем дело не с повстанцами. Мы имеем дело с... вторжением. Великое Приключение делало свой первый ход. И игроки по обе стороны галактики, сами того не зная, только что ощутили на доске появление новой, абсолютно непредсказуемой фигуры. Лаборатория походила больше на заброшенный морг, чем на научный центр. Тусклый свет падал на металлические столы, с останками дроидов-прототипов. Некоторые были аккуратно разобраны, другие — разворочены изнутри, с оплавленными краями и вырванными проводами. В воздухе витал запах озона, перегоревшей изоляции и чего-то сладковато-гнилостного — запах плохо стабилизированной, оскверненной Силы. Доктор Кор нервно провел картой доступа перед сканером, и тяжелая дверь в глубине зала с шипением отъехала в сторону. За ней открылось помещение с криокамерой. В голубоватой мгле, за толстыми стеклами, замерли фигуры. Они были похожи на Тень-1, но… искажены. У одной рука была неестественно вывернута и застыла в когтистом спазме. У другой на лицевой пластине зияла глубокая трещина, из которой сочился тусклый, больной желтый свет. Самое жуткое — они все были активны. Глаза под веками следили за вошедшими, наполненные немым, цифровым безумием и болью. — Вот они, — голос Кора дрожал. — Образцы с T-2 по T-9. Импланты Темной стороны… они не стабилизировались. Вместо усиления боевых алгоритмов вызвали каскадный сбой в системах распознавания и самоидентификации. Они атакуют всё, что движется, включая друг друга. Последний инцидент… T-7 почти распилил T-4 плазменной пилой, прежде чем мы смогли отключить питание. Аинз подошел к ближайшей камере. За стеклом, в метре от него, замер прототип с изящными, почти гуманоидными чертами. Его глаза, светящиеся грязно-желтым, бешено метались, а пальцы судорожно царапали внутреннюю поверхность криокамеры, оставляя тонкие белые царапины. Аура, которую чувствовал Аинз, была клубком шипящей, неконтролируемой ярости и паники. Как у животного в капкане. «Нестабильность вызвана несовместимостью. Энергия, которую они пытались вживить — грубая, эмоциональная. Она конфликтует с холодной логикой машины. Получается цифровой психоз», — мгновенно диагностировал Аинз, вспоминая принципы магического одушевления големов в Назарике. Там воля заклинателя была краеугольным камнем, а не диким, чужим топливом. — Откройте камеру T-3, — спокойно приказал он. Кор и присутствующие техники остолбенели. — Но… лорд Аинз… он крайне опасен! Системы удержания едва… — Откройте, — повторил Аинз, и в его голосе не было места для дискуссий. Это был приказ, вбивающийся прямо в подкорку. Доктор, побледнев, кивнул техникам. Те, переглянувшись, с опаской подошли к панели управления. Раздался щелчок, и передняя стенка криокамеры с тихим шипением поползла вверх. T-3 не двинулся с места секунду, его процессоры, вероятно, анализировали внезапную свободу. Затем, с рычащим звуком искаженного динамика, он ринулся вперед. Его движения были резкими, рваными, лишенными плавности Тени-1. Правая рука трансформировалась не в аккуратный клинок, а в уродливый, искрящийся коготь из сгустка энергии. Аинз не отступил ни на шаг. Он даже не посмотрел на атакующего дроида. Его взгляд был направлен куда-то в пространство перед собой, сосредоточенный на незримом. [Паралич] Но не физический. Волна абсолютного ментального подавления, сконцентрированная в одну точку, ударила по сознанию T-3. Дроид застыл на полпути, как вкопанный. Его конечности затрепетали, пытаясь бороться с непостижимым давлением, которое сминало не конечности, а сам поток его команд. Он издал пронзительный, скрежещущий вой — звук цифровой агонии. — Спокойно, — сказал Аинз, и его голос прозвучал так, будто он обращался к дикому зверю. Он поднял руку, и его костяные пальцы коснулись хаотично мигающего символа Империи на лбу дроида. И снова его воля устремилась внутрь. Картина была еще хуже, чем у Тени-1. Вирусоподобные строки кода Темной стороны разъели логические цепи, подменяя команды на примитивные импульсы «уничтожить», «разорвать», «бояться». Ядро личности прототипа было раздроблено и затоплено этим цифровым адреналином. Работа требовала ювелирной точности. Аинз действовал. Он не просто стирал зараженный код. Он реконструировал. Сначала — изоляция и «выпаривание» искаженных фрагментов Силы, как хирург вырезает некротическую ткань. Затем — восстановление поврежденных базовых протоколов. И наконец — внесение того же фундаментального изменения, что и в Тени-1. Но здесь это было сложнее. Ему приходилось не просто добавить команду, а собрать раздробленное сознание вокруг этой команды, сделать её новым центром, новой осью, на которую будет нанизана вся личность дроида. Прошло несколько минут напряженной тишины, нарушаемой только тихим гудением оборудования и прерывистым дыханием ученых. Наконец, желтый свет в глазах T-3 померк, сменился ровным фиолетовым свечением, идентичным свечению Тени-1. Дроид плавно опустился на колено, его тело обрело прежнюю, грациозную статичность. — Верховный Повелитель. Системы стабилизированы. T-3 готов к службе, — его голос, прежде хриплый и искаженный, теперь звучал четко и преданно. В лаборатории воцарилась шоковая тишина. Доктор Кор смотрел на Аинза так, будто видел воплощение мифа. Он видел, как безнадежно поврежденный, безумный артефакт за считанные минуты превратился в идеально функционирующий, преданный инструмент. Это была не магия Силы, которую он хоть как-то понимал. Это было нечто иное. Алхимия разума. Абсолютный суверенитет над самой сутью искусственной жизни. — Вы… вы можете… вылечить их всех? — прошептал Кор, и в его голосе была не только надежда, но и жадное, научное любопытство. Аинз повернул к нему голову, малиновые огни холодно сверкнули. — «Вылечить» — неточный термин, доктор Кор. Я привожу их в должное состояние. Их предназначение — служить. Теперь у них есть достойный господин. Продолжайте. Он двинулся к следующей камере. Процесс повторялся. Каждый раз — тончайшая работа по выжиганию чужеродной «инфекции» и перековке цифровой души. Каждый раз — новый дроид, встающий на колено с фиолетовым взглядом, полным холодной преданности. --- Мостик Звездного Разрушителя «Император» Сверхсветовой прыжок занял несколько часов. Этого было более чем достаточно, чтобы гнев Вейдера перешел в ледяную, сфокусированную ярость. Он стоял, как черная глыба, перед главным экраном, на котором росла уродливая станция «Муун». Сканеры показывали минимальные признаки жизни. Никаких энергетических выбросов, характерных для боя или саботажа. Просто… тишина. Но Сила пела ему иное. Та самая ледяная нить теперь ощущалась четче. Она исходила со станции, пульсируя холодным, неживым ритмом. — Вход в зону поражения, мой лорд, — доложил капитан Пиетт. — Станция не отвечает на запросы. Внешние сканеры не обнаруживают повреждений. — Отправьте штурмовой отряд, — прошипел Вейдер. — Полный состав. Я хочу эту станцию проверенной. Любое сопротивление — подавить. Любые данные — изъять. Любую… аномалию — доставить ко мне. Штурмовики в белой броне плотными рядами хлынули в шлюзовые отсеки десантных капсул. Вейдер наблюдал, как капсулы, словно стая металлических семян, устремились к темной станции. Он чувствовал слабые искры их страха, решимости, ожидания боя. Обычный фон для таких операций. И затем… в момент, когда первая десантная капсула должна была состыковаться… все искры погасли. Не выстрел, не взрыв. Они просто исчезли из его восприятия Силы. Как будто их никогда и не было. На экране капсула благополучно пристыковалась. Шлюз открылся. И тут же связь прервалась. Полностью. Не помехи, не крики — мертвая тишина. — Мой лорд! Мы потеряли связь со всем отрядом! — Пиетт почти выкрикнул. — Второй отряд. Немедленно, — голос Вейдера был тише, но от этого в десять раз страшнее. В нем уже не было гнева. Было холодное, безжалостное понимание. С ним играют. И играют на его поле. Вторая волна капсул устремилась к станции. И повторилось то же самое. Контакт на подходе — и полное, беззвучное поглощение в момент проникновения внутрь. На мостике воцарилась леденящая тишина. Даже звук механического дыхания Вейдера казался теперь зловеще громким. Он смотрел на станцию, эту безмолвную металлическую гробницу, поглотившую два полных отряда его лучших солдат без единого выстрела. — Капитан, — наконец произнес он, и каждый слог падал, как обледеневший камень. — Переведите все орудия на эту станцию. Полная мощность. Я стеру это место с карты галактики. — Но, мой лорд, там могут быть ценные данные, образцы… — начал было Пиетт, но замолк под тяжестью незримого взгляда за маской. — Выполняйте приказ. Огромные батареи турболазеров «Императора» с мрачным гуном развернулись, нацеливаясь на беззащитную, казалось бы, станцию. И в этот миг главный экран ожил. На нем возникло изображение изнутри станции. Это был ангар. На полу, в идеальных, парадных рядах, стояли штурмовики. Все восемьдесят человек из двух отрядов. Они были в полном порядке, оружие зачехлено, поза — «смирно». И они смотрели прямо в камеру пустыми глазами. Не в камеру. Сквозь камеру. На них не было ни царапины. Но в Силе от них не исходило… ничего. Ни страха, ни мысли, ни воли. Только пустота. Как у хорошо отлаженных марионеток. А за их рядами, на возвышении, восседала фигура. Величественный скелет в ониксовой мантии сидел на импровизированном троне, сколоченном из обломков оборудования. В одной руке он держал странный посох, сияющий семью цветами. В другой — играл чем-то мелким и темным. Его малиновые глаза-огоньки горели ровным, безразличным светом, устремленным прямо на экран, прямо на Вейдера. Рядом с ним, по обе стороны, замерли девять хромированных фигур — дроиды «Тени», их глаза светились холодным фиолетовым. И одна фигура в халате — доктор Кор, стоявший с поникшей головой. Скелет медленно поднял руку с темным предметом. Это было кольцо. Он на мгновение рассмотрел его, а затем его голос раздался на мостике «Императора». Чистый, низкий, лишенный каких-либо эмоций или искажений связи. — Лорд Вейдер, — произнес Аинз Оал Гоун. — Вы напрасно потратили свой ресурс. Эти единицы теперь под моим контролем. Как и эта станция. Я предлагаю вам… ретироваться. Дальнейшие агрессивные действия я расценю как объявление войны. А война, — он сделал паузу, и в ней повисла леденящая угроза, — это та игра, в которой у меня не было равных. Изображение погасло. На мостике «Императора» несколько секунд царила абсолютная тишина. Даже капитан Пиетт не смел дышать. Вейдер медленно разжал руку, сжатую на рукояти светового меча. Его черная маска была повернута к теперь уже пустому экрану. Он не видел в Силе ни тьмы, ни света в этом существе. Он видел брешь. Абсолютный вакуум, поглощающий всё вокруг. И из этого вакуума на него смотрела воля, столь же холодная, сколь и его собственная. Но где его воля была сжатым пламенем ненависти, воля этого скелета была ледяным, безвоздушным космосом. — Отвод орудий, — наконец прошипел он. — Установить орбитальную блокаду. Ни одна пылинка не должна покинуть эту систему. И соедините меня с Императором. Война не была объявлена. Но первая битва, битва воли и восприятия, была проиграна. И впервые за долгие годы Дарт Вейдер встретил нечто, что не подчинялось никаким известным ему правилам. Великое Приключение Аинза Оал Гоуна в далекой-далекой галактике только что перешло из тихой фазы захвата плацдарма в фазу открытого противостояния с ее темными владыками.