Часть 6

Бархатно-фиолетовый свет преобразованных кристаллов лежал на столе холодным, неоспоримым фактом. Тишина в лаборатории была звенящей, нарушаемой лишь слабым гудением энергетических потоков за прозрачной стеной. Инквизитор ощущал на себе взгляд пустых глазниц — взгляд, который, казалось, взвешивал не только его слова, но и саму структуру его души. Цена. Существо, стоящее перед ним, мыслило категориями сделок. Не веры, не идеологии, не страха — чистой, рациональной выгоды. Это была знакомая территория для ситхов, но с одним ключевым отличием: у этого Аинза не было видимых желаний. Ни жажды власти ради власти, ни мести, ни даже простого любопытства к Силе. Он был пустым сосудом, готовым наполниться чем угодно, если цена будет верной. И это делало его непредсказуемым и смертельно опасным партнером. — Цена, — начал Инквизитор, тщательно подбирая слова, — зависит от масштаба сотрудничества. Империя может предложить многое. Суверенитет над этой системой и прилегающими секторами. Свободный доступ к базам данных, включая архивные записи о… нестандартных феноменах Силы. Сырье. Рабочую силу. Защиту от внешних угроз — например, от Альянса Повстанцев, который вполне может заинтересоваться вашей уникальной… природой. Он сделал паузу, наблюдая за реакцией. Аинз не двигался. — Взамен, — продолжал Инквизитор, — Империя просит о двух вещах. Во-первых, нейтралитет в её конфликтах. Вы не помогаете нашим врагам. Во-вторых… эксклюзивные права на применение результатов ваших исследований в области ментального контроля и преобразования материи. Вы не продаёте эти технологии никому, кроме нас. Это была стандартная имперская сделка: даем тебе песочницу, ты играешь в ней и отдаешь нам самые интересные игрушки. Сотни миров, корпораций, культов соглашались на такие условия. Но Инквизитор чувствовал, что здесь этого будет недостаточно. Аинз медленно склонил голову. — Интересное предложение. Но неполное. Вы говорите о «предложении» и «просьбе». Это неравноценный обмен. Суверенитет над пустым пространством — иллюзия, если за ним не стоит реальная сила. Данные могут быть неполны или устаревши. А «защита»… — в его голосе впервые прозвучала легкая, сухая нота, которую можно было принять за насмешку, — …после визита лорда Вейдера я сомневаюсь в её эффективности. Пятый брат сжал кулаки, но Инквизитор едва заметным жестом успокоил его. — Что же вы считаете «полной сделкой», лорд Аинз? — Демонстрацию доброй воли. Конкретную, осязаемую, — ответил скелет. — У вас есть доступ к тому, чего у меня нет. К живым, осознанным носителям Силы. Не к этим… — он кивнул в сторону переделанных кристаллов, — …к самим существам. Джедаям. Ситхам. Иным чувствительным. Мне нужны образцы для изучения. В лаборатории стало еще холоднее. Девятая сестра невольно положила руку на свой световой меч. Инквизитор почувствовал, как холодный ужас скользнул по его позвоночнику. «Образцы». Как насекомые для энтомолога. — Джедаи почти истреблены, — осторожно сказал он. — А ситхи… мы не склонны жертвовать своими. — Я не прошу вас жертвовать. Я прошу предоставить доступ к тем, кто уже является вашими пленниками или… проблемами, — уточнил Аинз. — Скажем, джедай-отступник, слишком сильный для обычной тюрьмы. Или чувствительный, проявивший неконтролируемые способности и ставший угрозой. Вы передаете их мне. Я изучаю. И делюсь с вами… определенными выводами. Безопасность и целостность Империи только выиграют. Это был ход гения. Он просил не ресурсы, а проблемы. То, от чего Империя была бы рада избавиться, и что для него представляло высочайшую научную ценность. И при этом он формально не просил нарушать никаких законов — лишь «утилизировать» уже обреченных. Инквизитор задумался. У него были такие «проблемы». В засекреченных казематах Инквизиторуса гнили несколько выживших джедаев, чья воля оказалась слишком крепкой для пыток. Были и другие… аномалии. Существа, насильно пробужденные к Силе в результате экспериментов, вышедшие из-под контроля. Отдавать их этому… существу было рискованно. Но что, если он действительно сможет извлечь из них что-то полезное? Понимание природы сопротивления? Новые методы подавления? — Это… приемлемо, — наконец сказал Инквизитор. — В качестве первого жеста доброй воли. У меня есть один такой субъект. Падаван, выживший после Приказа 66. Обнаружен пять лет назад. Его разум… заблокирован. Он не говорит, не реагирует на пытки, но его связь с Силой неразрушима. Мы не можем ни сломить его, ни использовать. — Идеально, — ответил Аинз. — Доставьте его. И в качестве ответного жеста… — Он повернулся к Тени-1. — Принесите образец T-7. Через минуту дроид вернулся, неся небольшой цилиндр из темного металла. Аинз взял его и поставил на стол рядом с кристаллами. — Это концентратор, — объяснил он. — Он генерирует кратковременное поле, подавляющее активность мидихлориан в радиусе десяти метров. Эффект временный, порядка тридцати секунд, и требует длительной перезарядки. Но этого достаточно, чтобы нейтрализовать чувствительного к Силе в решающий момент. Технология основана на обратном проектировании эффекта моей ауры. Считайте это… пробным продуктом. Инквизитор взял цилиндр. Он был холодным и тяжелым. Мысль о таком оружии против джедаев заставила его желтые глаза вспыхнуть алчностью. Это была именно та «игрушка», которую хотела Империя. И существо отдало её так легко… — Мы пришли к согласию, — произнес Инквизитор, пряча цилиндр в складках плаща. — Падаван будет доставлен в течение двух стандартных недель. А пока… мы можем обсудить детали вашего статуса? Официальное признание нейтральной державы требует определенных формальностей. — Формальности — это ваша область, — отозвался Аинз. — Моя — работа. Тень-1, предоставьте гостям помещения для отдыха и связь с их кораблями. И проследите, чтобы им были возвращены их личные вещи. За исключением световых мечей. На время их пребывания они останутся у нас. Это был не вопрос. Инквизитор кивнул, понимая, что это часть игры — демонстрация власти. Без своих мечей они были менее опасны, но и он лишался предлога для агрессии. Когда инквизиторов и их штурмовиков увели, Аинз остался в лаборатории. Он подошел к прозрачной стене, за которой бушевала энергия ядра. Его малиновые огни отражались в ней. «Сделка заключена, — мысли проносились в его разуме с кристальной ясностью. — Они дадут мне образцы. Я получу данные о Силе из первых рук. И пока я буду «сотрудничать», станция достроит Стража, а зонды соберут достаточно ресурсов для следующего этапа… создания настоящего плацдарма. Империя думает, что использует меня. Пусть думают. В их тени я вырасту достаточно, чтобы тень стала сильнее того, кто её отбрасывает». --- На орбите, на борту «Молота Инквизитора», Гранд-инквизитор докладывал Вейдеру. — …он мыслит как ученый. Холодный, расчетливый. Власть его интересует лишь как инструмент для исследований. Он согласился на нейтралитет в обмен на доступ к нашим… проблемным активам. И в качестве доказательства доброй воли передал прототип оружия, подавляющего Силу. — Оружие? — голос Вейдера был лишен эмоций. — Временное, ограниченного радиуса действия. Но принцип… он реален. Я чувствовал. — Инквизитор сделал паузу. — Лорд Вейдер, это существо не просто угроза. Это возможность. Оно может дать нам то, что не могут дать даже архивы ситхов — понимание Силы как явления, которое можно разобрать и собрать заново. Мы можем научиться противостоять ему изнутри. — Или оно научится противостоять нам, — мрачно ответил Вейдер. — Ты отдал ему падавана Кейду? — Это разумный компромисс. Кейд бесполезен. Его разум сломлен, но Сила защищает его тело от смерти. Пусть существо попробует его вскрыть. Если получит данные — мы их у него заберем. Если нет… мы потеряли лишь обузу. — Следи за ним, — приказал Вейдер. — Каждый его шаг, каждое слово. И проанализируй то оружие. Я хочу знать, можно ли его воспроизвести. И можно ли создать защиту. Связь оборвалась. Инквизитор остался один в своей каюте, глядя на темный цилиндр в руках. Он думал не об Империи, не о Вейдере. Он думал о пустых глазницах скелета и о том, какие тайны могут открыться, когда это существо начнет свою работу над живой Силой. Это была опасная игра. Но именно такие игры и делали историю. А внизу, на станции, Аинз Оал Гоун отдавал приказы доктору Кору. — Ускорьте работы по биолаборатории. Клетки с искусственной гравитацией, системы жизнеобеспечения для гуманоидных форм. И подготовьте камеру с усиленной сенсорной изоляцией. Наш первый «образец» требует особых условий. Мы должны быть готовы к его прибытию. Две недели спустя. Стыковочный отсек «Зала ожидания», станция «Муун». Имперский фрегат «Палач», несущий на борту печать Инквизитора, отстыковался, оставив в шлюзе одинокую, запечатанную стазискапсулу. Она была лишена каких-либо опознавательных знаков, кроме угловатого черного шеврона Империи. Капсула издавала ровный, низкий гул — звук работы генераторов стазиса. Тень-1 и два черных штурмовика ждали её. Без лишних слов дроид провела сенсорным сканером по поверхности. Биосигнатура: гуманоид, мужского пола, возраст приблизительно двадцать стандартных лет. Жизненные показатели — на грани минимальных, искусственно подавлены. Энергетический фон… Тень-1 на мгновение замедлила анализ. Фон был странным. Не ярким сиянием тренированного джедая и не клубящейся тьмой ситха. Он напоминал… угли. Тлеющие, почти мертвые, но под слоем пепла таившие не потухший, а задавленный жар. И что-то ещё — тонкая, невидимая глазу оболочка, пелена абсолютного молчания, окутывающая разум внутри. — Образец доставлен. Состояние соответствует описанию, — доложила Тень-1 Аинзу по внутренней связи. — Транспортировка в изолированную лабораторию «Эта». — Протокол «Тишина» активирован. Следуйте, — прозвучал в ответ безэмоциональный голос. Стазискапсулу погрузили на антиграв-платформу и повезли по пустынным, освещенным тусклым фиолетовым светом коридорам. Путь лежал в самое сердце перестроенной станции — в сектор, где реальность была наиболее податлива под влиянием воли Аинза. Сюда не допускали даже дроидов «Тени» без прямого приказа. Воздух здесь был гуще, холоднее, и в нем висело едва уловимое ощущение внимания — будто сама станция смотрела на то, что в неё принесли. Лаборатория была сферой, стены которой состояли из чередующихся слоев темного металла и полупрозрачного, мерцающего энергией кристалла. В центре на платформе лежала раскрытая стазискапсула. Внутри, подключенный к системам жизнеобеспечения, лежал юноша. Он был бледен, с короткими темными волосами, зачесанными назад. Черты лица — острые, но застывшие в абсолютном, неживом покое. На нем была простая серая тюремная роба. Его грудь едва поднималась. Он не был похож на воина. Он был похож на труп. Но аура, которую чувствовал даже не связанный с Силой Аинз (вернее, её отсутствие, окруженное кольцом подавленной мощи), говорила об обратном. Аинз стоял у прозрачной обзорной панели на балконе, взирая на образец. Рядом, дрожа от смеси страха и научного рвения, стоял доктор Кор. — Мозговая активность на уровне вегетативных функций, — бормотал Кор, глядя на данные. — Кора больших полушарий… она не повреждена, но… заблокирована. Как будто он возвел вокруг своего сознания стену из чистого «нет». Имперские отчеты говорят, что он не произнес ни слова с момента поимки пять лет назад. Они пытались… стандартными методами. И нестандартными. Ничто не пробилось. — Не пробилось, — повторил Аинз. — Значит, его защита не психологическая. Она метафизическая. Основана на Силе. — Он обратился к Тени-1: — Аккуратно отключите стазис. Оставьте только базовое жизнеобеспечение. Я хочу наблюдать его в естественном состоянии. — Это опасно, лорд Аинз, — предупредила Тень-1. — Если его разум вырвется из блокады… — Тогда мы увидим, на что он способен. И это тоже данные. Процедура заняла несколько минут. Индикаторы на капсуле сменили цвет с синего на зеленый. Тело юноши на платформе слегка дернулось. Веки затрепетали, но не открылись. Его дыхание стало чуть глубже, но оставалось механически ровным. Он не проснулся. Он оставался в своей крепости молчания. Аинз сосредоточился. Его восприятие, не ограниченное органами чувств, устремилось к фигуре на платформе. Он не пытался читать мысли — их не было. Он пытался ощутить саму структуру блокады. И он нашел её. Это было не просто барьер. Это был сложный, многослойный ментальный конструкт, сплетенный из самой Силы. Внешний слой — абсолютное отрицание, глухая стена, отражающая любое внешнее воздействие. За ней — лабиринт ложных воспоминаний, болевых импульсов, белого шума, призванный сбить с толку любого, кто прорвется сквозь стену. И в самом сердце… тишина. Не пустота, как у Аинза, а тишина натянутой струны, готовой взорваться звуком от малейшего прикосновения. «Защита джедая… но искаженная отчаянием и болью. Он не медитирует. Он замер. Как животное, притворяющееся мертвым, когда хищник рядом», — анализировал Аинз. Имперцы пытались быть хищниками — и он лишь зарылся глубже. Нужен был иной подход. — Доктор Кор, — сказал Аинз. — Мы будем использовать протокол «Резонанс». — Резонанс? Но… мы же не знаем его частоту! Его разум молчит! — Именно поэтому, — ответил Аинз. — Мы не будем искать его разум. Он отдал серию приказов. В лаборатории зажглись дополнительные экраны. Из потолка спустились манипуляторы с игольчатыми сенсорами. Они не собирались вскрывать череп. Они собирались создать вокруг тела сложное энергетическое поле, настроенное на самые глубокие, подсознательные паттерны — на травму. Аинз поднял руку. Его воля, холодная и точная, направила в поле не попытку вторжения, а… зеркало. Волну энергии, настроенную на отражение и усиление любого внутреннего конфликта, любой затаенной эмоции, любого подавленного воспоминания, которое можно было найти в темных уголках психики объекта. Поле включилось. Сначала ничего. Затем тело на платформе дернулось. Мышцы лица напряглись. Из полуоткрытых губ вырвался тихий, хриплый звук, больше похожий на стон умирающего животного, чем на человеческий голос. На экранах замелькали данные. Всплеск активности в миндалевидном теле, отвечающем за страх. Активация зон, связанных с памятью о физической боли. — Увеличиваем фокус на паттернах страха, — скомандовал Аинз. Поле скорректировалось. Стон перешел в сдавленный крик. Тело юноши выгнулось, пальцы впились в металл платформы. Его веки задергались бешено, но глаза по-прежнему не открывались. Он боролся. Его защита, построенная на отрицании, начала давать сбой под давлением его собственных демонов, которые поле вытаскивало на поверхность и заставляло кричать. — Он сопротивляется, — прошептал Кор. — Но не нам. Самому себе. — Продолжайте, — был единственный ответ Аинза. Крик сменился рыданием. По бледным щекам потекли слезы. И в этот момент, в разгар этой тихой агонии, Аинз почувствовал трещину. В той самой глухой стене появилась микроскопическая брешь. Не в защите разума, а в защите души. Мгновение неконтролируемого страдания пробило брешь в искусственном онемении. И этого было достаточно. [Чтение Мыслей] Не полномасштабное вторжение. Точечный, подобный лазеру луч осознания, проскользнувший в эту брешь в момент наивысшей уязвимости. Он не искал воспоминаний, не искал секретов. Он искал источник. Источник этой боли, источник этого молчания. И образ хлынул в сознание Аинза, обрывок, вспышка, крик застывший в времени. Яркий свет плазмы, разрезающий дым. Запах гари и озона. Голос Мастера, прерывающийся на полуслове. «Беги, Кейд! Не оглядывайся!» И собственные ноги, несущие прочь, в то время как всё внутри кричит, чтобы остаться, помочь, умереть вместе с ним. И затем… абсолютная, всепоглощающая тишина. Падаван Кейд. Его Мастер пал, защищая его от солдат-клонов. И Кейд… не смог ничего сделать. Его связь с Силой, его тренировки — всё рассыпалось в прах перед лицом этой бойни. И тогда его разум, не вынеся груза вины, горя и беспомощности, сделал единственное, что мог — отключился. Забаррикадировался чтобы больше никогда не чувствовать. Аинз вышел из контакта. Поле резонанса было отключено. Тело на платформе обмякло, снова погружаясь в мертвенный покой, но теперь на лице оставались влажные следы. — Вы получили что-то? — спросил Кор, надеясь и боясь одновременно. — Получил, — ответил Аинз. Его голос был задумчив. — Его защита — не дисциплина. Это травма. Психологический коллапс, возведенный в абсолют с помощью Силы. Интересный феномен. Сила здесь не источник силы, а инструмент капитуляции. — Можно ли его… разблокировать? — Теоретически — да, — сказал Аинз. — Но для этого нужно не сломать барьер, а… исцелить рану, которая его породила. Или предложить альтернативную реальность, настолько убедительную, чтобы он захотел выйти. Он посмотрел на неподвижную фигуру. «Он сломлен. Но потенциал… потенциал огромен. В его молчании скопилась энергия многих лет. Если её высвободить и перенаправить…» — Доктор, начинайте подготовку к следующей фазе, — распорядился Аинз. — Протокол «Эхо». Мы создадим для него симуляцию. И посмотрим, отзовется ли эхо его прежней жизни. А пока… продолжайте мониторинг. И приготовьте сыворотку на основе экстракта биомассы с GT-558. Мне интересно, как его организм, насыщенный мидихлорианами, отреагирует на инъекцию концентрированной негативной энергии. Это был риск. Но изучение взаимодействия двух противоположных энергий — Силы жизни и магии смерти — было ключевым для понимания этого мира. И Кейд, будучи одновременно и жертвой, и сосудом Силы, был идеальным испытательным полигоном. --- В тот же вечер, на другом конце галактики, в своих покоях на Корусанте, Император Палпатин прервал свой сеанс медитации. Волна… не тревоги. Любопытства. Сквозь пелену Тёмной стороны донесся отголосок. Слабый, далекий, как крик из глубокого колодца. Крик боли, отраженный и усиленный чем-то чужим. Он знал эту боль. Это была боль джедая. Но контекст… контекст был новым. Он вызвал Вейдера. — Мой ученик, — голос Императора был шелестящим, как сухие листья. — Твой протеже, Инквизитор, доставил образец нашему новому… другу? — Да, мой господин. Падаван Кейд. Бесполезный мусор. — Возможно, — протянул Палпатин. — А возможно, мы только что подбросили дров в очень своеобразный костер. Я почувствовал отголосок. Существо применяет к нему методики, далекие от наших. Оно не пытает. Оно… препарирует. И в процессе заставляет Силу внутри образца реагировать способами, которые мы не рассматривали. Следи за этим, Вейдер. Не вмешивайся. Пусть экспериментирует. Каждая вспышка, каждый крик Силы в той мертвой зоне — это маяк. Он освещает для нас природу самого экспериментатора. И когда мы поймем её достаточно… мы решим, стоит ли оставлять этот эксперимент продолжать. Связь прервалась. Вейдер остался в темноте, размышляя над словами Мастера. Палпатин видел дальше. Он всегда видел дальше. Аинз Оал Гоун был не просто угрозой или инструментом. Он был экспериментом самого Палпатина. Опытом по изучению пределов Тёмной стороны и того, что может лежать за ними. А на станции «Муун», в своей новой личной резиденции, переделанной из каюты капитана, Аинз Оал Гоун смотрел на голограмму зарождающегося «Стража». Металлический скелет, пронизанный фиолетовыми жилами энергии, уже обретал форму в центральном котле. Скоро он будет готов.