Глава 2

Когда в дверь стучат, Эрвин резко замолкает. Леви поднимает брови и буравит дверь взглядом, но стучащий не торопится ее открывать, как того требует устав. Стучат снова, как-то робко и аккуратно. Леви переводит взгляд на Эрвина; тот с интересом складывает руки домиком. — Войдите, — разрешает он громко. Дверь медленно приоткрывается. Если это новичок, Леви его научит, как себя вести надо. Он стреляет взглядом в дверь. — Командующий… — на пороге стоит девушка. В гражданском. С большой сумкой на плече, набитой свитками. И, судя по тону ее голоса, она забыла имя. Леви едва заметно качает головой. — Эрвин Смит, — подсказывает командующий невозмутимо, словно просто решил представиться. — Проходите. Кажется, я знаю, зачем вы здесь. Леви тоже ее узнает: видел на той бесполезной встрече. Значит, карты принесла. Долго же провозилась… Она отчего-то вспыхивает и дергает за лямку на плече — та тяжелая, заметно тянет вниз. — Ева, — представляется гражданская. — Ева Мерц. Меня прислали… У меня тут… — она снова оттягивает лямку, и плечо не выдерживает, уходит вниз под тяжестью. Она неуклюже ловит сумку, потом свертки, потом умещает весь этот ворох на столе Эрвина, сразу же разведя бардак. Леви двигается в кресле, обозначая свое присутствие. Гражданская вскидывает голову и выцепляет его острым взглядом. — Очень любезно с вашей стороны принести нам материалы, — говорит Эрвин. — Жаль, что на большее со стороны гражданских специалистов рассчитывать не приходится. Леви почти готов довольно хмыкнуть. Девчонка замирает на пару секунд, а затем выпрямляется, улыбается Эрвину и продолжает приводить свитки в порядок. — Здесь все деревни юго-востока? — уточняет Эрвин, разглядывая разложенные на столе свитки. Смотрит на свою большую карту и спрашивает о паре из них. Мерц кивает и начинает разворачивать свитки один за другим, бродит по ним взглядом, откладывает ненужные — и так до тех пор, пока не передает Эрвину все карты названных территорий. — Еще я принесла несколько общих планов и… старые схемы, — переминается она с ноги на ногу. Заправляет за ухо длинную челку, которая так и норовит отпружинить обратно. — Благодарю вас, Ева, — кивает Эрвин. — Передайте начальству спасибо за посильную помощь. Она кивает, но с места не двигается. Открывает рот, будто хочет что-то сказать, закрывает. Снова сжимает лямку сумки. — Там… не все. Эрвин поднимает на нее взгляд. — Что вы имеете в виду? Мерц делает шаг к столу. Леви напрягается. — Вы ищете, как и где устроить базу на юго-востоке. Такое… такое место есть, — говорит она негромко, но уверенно. В кабинете становится тихо. Леви решает встать и подойти поближе. Эрвин привстает с кресла и опирается ладонями о столешницу: — Продолжайте. Она разворачивает свитки, ищет что-то, затем расстилает перед ними карту одной из областей. Тыкает куда-то посередине — чистое поле, ничего интересного. — Вот здесь. Леви всматривается в карту. Переводит взгляд на гражданскую. — Что я должен тут увидеть? — Укрепления, — говорит она. — Дома. Несколько старых складов, коллекторы и пять лестниц. Просто… На картах их нет. Ведь туда наносят только то, что есть на земле. Леви в замешательстве бросает взгляд на Эрвина — и тот его поражает. Эрвин буквально ликует. Что такого сказала эта девчонка? — Потрясающе, — сам себе не веря, заключает Эрвин. — Подземный город. У Леви перехватывает дыхание. — Если вам нужно укрепленное место, где можно спрятаться от титанов и переждать, — лучше всего сделать это там. Но… — Я слушаю, — подбадривает Эрвин, в глазах которого уже пляшут победные огоньки. — Вы не найдете вход. Леви не может не съязвить: — Именно этим и занимается разведка. Но получает упрямое: — Будете искать вслепую — потеряете людей. И Леви вынужден признать, что она говорит правду. Рисковать еще большим количеством жизней было бесчеловечно, к тому же у них осталось слишком мало людей. — Интересно, — заключает Эрвин и смотрит на гражданскую так, словно видит ее впервые. — Звучит так, будто вы хотите что-то нам предложить. И переводит взгляд на Леви. — Хочу, — твердо заявляет девушка. Леви понимает не сразу, но все-таки до него доходит. — Мы не берем гражданских, — отрезает он. — Я знаю эту местность, — словно заготовку, говорит Мерц. — Я… я рисовала эти карты. И в тех местах я была. И еще… Кроме меня, вход вам никто не покажет. — Мы не агентство по сопровождению барышень в их родные пенаты, — говорит Леви. — Свалишься с лошади и голову свернешь, и это еще до первого титана. Девчонка оскорбляется: — Да я в седле держусь лучше, чем… — …уж надеюсь, лучше, чем держишь сумку. Его прерывает Эрвин: — Капитан. Леви скрипит зубами. Понимает, к чему тот ведет. — Ты сошел с ума, — говорит он. — Возможно, — соглашается Эрвин. — Но она может быть нашим шансом. Подумай… — Разве не их жизни мы клялись защищать? — разворачивается к нему Леви и задает вопрос прямо Эрвину в лицо, игнорируя отпрянувшую Мерц. Пускай он сейчас поставит Эрвина в неловкое положение — плевать, на кону жизни людей. Тот какое-то время молчит. Затем опускает плечи, выдыхает. — Ты прав. Ты абсолютно прав. И все же… Леви. Ты знаешь, что в Разведкорпус ведут разные пути. Кто-то приходит из кадетов, кто-то… по-своему. В конечном итоге, подготовка, дисциплина и все, что мы так ценим, оказываются не настолько важными, как готовность идти вперед. Леви закрывает глаза. Медленно выдыхает. На кону жизни людей. И эти жизни можно спасти. Эрвин прав. — Если она погибнет — это будет на твоей совести. — Я не погибну, — тихо заявляет Ева Мерц. — Уж постарайся, будь добра, — цедит Леви, окидывая ее мрачным взглядом. Выезжать они договариваются без промедлений, тем же вечером. Малым отрядом. Эрвин говорит, что титанов необходимо по возможности избегать, и Леви с ним полностью солидарен. Нарубятся еще. Сейчас главное — организовать форпосты и подтянуть снабженцев, а уже потом воевать по-крупному. Есть, конечно, пара вещей, которые он хочет сказать этой Мерц наедине. Не перед Эрвином, всем таким правильным и важным. А как капитан отряда, в котором она пойдет в экспедицию. Поэтому он ждет, пока закончится разговор и она выйдет из кабинета. Кажется, командующий тоже этого ждал. Когда она уходит, Эрвин садится в кресло, смотрит на Леви задумчиво и спрашивает: — Скажи, ты тоже понял, что она не умеет читать?

***

Брать с собой незнакомую, гражданскую, да еще и женщину было для Леви верхом безумия. Тем более, что она явно преследовала какую-то цель, и Эрвин, разумеется, поручил ему выяснить, какую именно. Леви нагоняет ее уже у проходной и окликает. Она дергается, разворачивается — пустая сумка бьет по бедрам — и застывает, выпрямляясь. Он подходит близко, ближе, чем стоял в кабинете Эрвина. Мерц заправляет волосы за ухо, и одна прядь снова падает ей на глаза. Это… раздражает. — Понятия не имею, зачем тебе на самом деле понадобилось ехать с нами, — тихо начинает Леви. Знает, что его голос звучит угрожающе. Знает, что производит пугающее впечатление. Знает, и ему на это абсолютно плевать. — Но уясни. Рисковать ради тебя отрядом я не стану. Утешать, что ноги натерла или задница от седла ноет, — не буду. Это ясно? Она сжимает губы, но выдерживает его взгляд: — Ясно, — говорит чистым голосом. — Значит, выдвигаемся на закате? — Построение ровно в восемь, — отвечает Леви. — Опоздаешь — ждать не будем. И лишнего не бери, о коне подумай.

***

Ева не соврала, когда говорила, что в седле держаться умеет; она просто не договорила. Многое в этой жизни ей удавалось хуже. Например, готовить, откладывать деньги или не влезать в авантюры. Поэтому, если так сравнить, езда верхом действительно давалась ей не хуже всего. Лошади всегда вызывали у нее трепет. Статные, выносливые, они фыркали, прядали ушами, переступали с ноги на ногу. Ева любуется лошадью, которая досталась ей: спокойная кобылица с длиннющими ресницами и черной блестящей гривой. — Еще не передумала? — раздается мрачный голос сзади, и Ева вздрагивает. Потверже сжимает пальцы на седле, ставит ногу в стремя и подтягивается что есть мочи — р-раз, и она уже наверху. Лошадь шагает на месте, и Ева сжимает ее бока бедрами. — Не передумала, — упрямо заявляет она. Капитан вздыхает и проверяет ее снаряжение. Взвешивает в ладони седельную сумку, осматривает крепления амуниции, подпругу, невесомо трогает поводья, обходит с другой стороны, а затем осторожно гладит лошадь выше носа, прикрывая глаза. От этого вида Ева почему-то смущается, словно застала его за чем-то интимным. — Береги ее, — глухо говорит он, и Ева не сразу понимает, кому именно. Леви переводит взгляд на нее. — Слышала, Мерц? Ева выпрямляется в седле и кивает. Капитан Леви отходит и почти в один прыжок забирается на своего коня. Тот, привычный, стоит не шелохнувшись. Солнце неумолимо клонится к закату. Ева щурится в его лучах. До выезда остаются последние минуты. Командующий Смит сказал, что ехать им придется по ночам. Ева не спросила сразу и теперь жалеет об этом, сбитая с толку. Сначала она приняла это как данность, а сейчас вот по телу растекается тревога: сможет ли она узнать местность в темноте? Найдет ли вход? Хотя, кажется, это ей предстоит узнать не скоро. Ночи в это время года короткие, одно название. Несколько часов — и на горизонте брезжит рассвет. Ехать придется долго. Хоть бы плащ не подвел… Ева поплотнее запахивает его на груди и задумчиво смотрит на остальных — все они в форме, подтянутые, словно в любой момент готовы ринуться в бой. Ремни, баллоны с газом и пугающе длинные лезвия мечей, пока еще спрятанные в ножны. Вернутся ли назад? Вернется ли она? — Ты что-то хотела спросить, Мерц? — голос капитана выдергивает ее из размышлений. Тот подъезжает к ней — лошади склоняют друг к другу головы — и окидывает беглым взглядом. Ева пользуется моментом и тоже изучает его: кожаные ремни натянуты крепко, плащ, словно с иголочки, обнимает плечи. Она понимает, что должна что-то ответить, но тушуется и выдает первое, что приходит ей в голову: — Как мне к вам обращаться? Капитан немногим старше нее, но переходить на ты ей неловко. И раз уж он так хочет, чтобы она все делала правильно, пусть сам ей скажет, как надо. Он поднимает брови. — Капитан. Леви. Капитан Леви. Даже не знаю, что и выбрать. И пускает лошадь шагом к остальным. — Генри, Ксавье, вы по краям. Блюм, замыкаешь. Не прошляпь палатки. Выдвигаемся. Ева выдыхает. Натягивает поводья. Что ж, назад пути нет. Если Агату не вывезли из Подземного города, она приедет за ней сама.

***

Ехать ночью, верхом, да еще и за Стену — скажи Еве такое неделю назад, она бы покрутила пальцем у виска. Но вот она, дрожит в седле, всматриваясь в дорогу, благо что ночь выдалась лунной. Идут они осторожно, аккуратно. Лишний раз не переговариваются. Выстраиваются ромбом. Генри и Ксавье — двое крепких солдат — оказываются по бокам от нее. Третий разведчик едет позади. А впереди развевается на ветру плащ капитана. Они держат небольшую, но постоянную дистанцию, и лошадь, за которую Ева так переживает — а вдруг понесет, или споткнется, или встанет на дыбы, — спокойно движется в том же темпе, что и остальные. Выбранная формация успокаивает и лошадь, и Еву. Скорее всего, она занимает чье-то место, думает Ева отстраненно. Если бы вместо нее был боец, обученный, подготовленный солдат, возможно, рисков было меньше. Возможно, он мог бы спасти чью-то жизнь… Но с другой стороны, возможно, ему повезло: раз он останется здесь, значит, останется жив. Ева гонит прочь дурные мысли, стараясь больше внимания уделять окружающей обстановке. Но вокруг темно и однообразно: деревья, трава да ночное небо. Звезд только не видно, слишком много облаков. Так что за неимением лучшего она утыкается взглядом в подбритый затылок капитана. Интересно, в скольких вылазках он уже побывал? Убивал ли титанов? Наверняка убивал. Она изучает его спину — прямую, ровную, уверенную. Убивал ли людей? — Капитан, — доносится справа, и Ева вздрагивает. — Пятиметровый титан на два часа! У Евы перехватывает дыхание, взгляд сразу мечется вправо, а пальцы непроизвольно натягивают поводья. — Всем тихо, — командует Леви и останавливает лошадь. Оглядывается на Еву, проверяет, что та тоже остановилась. Ева с трудом борется с желанием пустить лошадь галопом куда подальше. Она закусывает губу и что есть сил пытается сохранять спокойствие, не обращая внимания на то, как предательски трясутся коленки и холодеет в животе. — Не шевелитесь, — приказывает капитан. Ева замирает. Слышно только рваное дыхание да стук сердца в ушах. Ладони потеют так отчаянно, что поводья грозятся выскользнуть из рук. Ева сжимает их с такой силой, что в ладонь впечатываются ногти и оставляют саднящие лунки. — Кажется, спит. Едем дальше. За мной, — капитан Леви пускает лошадь медленным шагом. Коленки Еву не слушаются. Кажется, они застыли и все еще выполняют приказ капитана не шевелиться, иначе она никак не может объяснить, почему вдруг ноги отказываются двигаться. — Мерц, — Леви оборачивается и буравит ее взглядом. — Тебе отдельное приглашение нужно? Она поворачивает голову прямо и встречается с ним глазами. Ее почему-то мажет. Все, что по краям, расплывается, а его глаза — внимательные, спокойные — оказываются якорем, за который можно зацепиться. Она и цепляется. Сосредотачивается на них и на несколько секунд просто зависает. Затем пересиливает себя и все-таки пускает лошадь шагом. Леви отворачивается, но Ева продолжает смотреть на него. Все, о чем она думает, — это как вдохнуть, потом выдохнуть, а потом повторить. И почему-то — о спине капитана.