Глава 4

Высоты Ева не боялась: не с чем было сравнивать. Выше третьего этажа ей бывать редко доводилось, а в Подземном городе она и вовсе не знала, что такое безграничное небо. Но когда ее дернуло резко вверх, то внутренности словно сделали кульбит, и удержаться от вскрика не получилось. А в следующую секунду они с Леви уже стояли на ветке. При взгляде вниз страх так и не пришел, только ноги почему-то не слушались, а тело задеревенело. Только тогда она осознала, что любое неосторожное движение — и она камнем полетит вниз. Так что будь ее воля, Ева припала бы к ветке и цеплялась бы за нее руками и ногами до тех пор, пока не умерла бы от старости, а может, и дольше. Только вот Леви как-то незаметно оттеснил ее к стволу, она и сама не помнит как: говорил что-то, шажки делать помогал. В себя Ева приходит уже тогда, когда сидит, оседлав широкую ветвь, и прижимается спиной к стволу. Леви с привычно невозмутимым видом располагается на соседней ветке, косится только изредка — видимо, проверяет, не свалилась ли она еще. Ну нет, такой радости она никому не доставит. Остальных не видно: уж слишком хорошо их зеленые плащи сливаются с листьями, да и деревьев в лесу не сосчитать, а крутить головой сейчас хочется меньше всего. Но Ева знает, что они поблизости, и это знание дает какую-никакую уверенность, что все будет нормально. А потом она слышит крики и хруст, и сердце снова замирает. Леви вскакивает и оказывается на ногах меньше, чем за секунду. — Не отсвечивай, — бросает он Еве и прыгает вниз. Прыгает. Вниз. У Евы перехватывает дыхание, но в следующий момент она видит, что капитан не падает, а летит — парит на тросах, которые тянут его вперед и вверх, работает всем телом; движения выверенные, точные, даже элегантные. Ева еще не видела, как пользуются устройством пространственного маневрирования, и эта картина вызывает у нее что-то сродни благоговению. Неужели люди способны на такое? Восторгаться долго не приходится: слишком быстро капитан скрывается из вида, слишком быстро накатывает страх. Ева цепляется за ствол дерева, встает и пытается балансировать на ветке. Она осталась одна и позаботиться о себе должна сама. Никто ей не поможет и не спасет. Все только в ее руках. Она сжимает губы, стискивает челюсти и уговаривает ноги перестать дрожать. Ладони режет: слишком сильно вцепилась в сучки, но когда на кону все, пара царапин и синяков ничего не значит. Ева слышит звуки борьбы — та где-то неподалеку, хоть и не настолько близко. Отгоняет от себя мысли, что раз на подготовленных бойцов напали, значит, ей тут отсидеться точно не удастся. Думает: возможно, ребята забрались не так высоко, как капитан. Пытается понять, сколько уже прошло времени. Беспокоится, много ли титанов им встретилось и удастся ли их одолеть. А потом ее прошибает пот, а из головы улетучиваются все мысли. Сначала она и сама не понимает почему, и почему загривок встает дыбом и появляется какое-то щекочущее ощущение. Затем она ловит чужой взгляд. Пригибается скорее машинально, каким-то звериным чутьем, и гигантская рука хватает пустой воздух. Ева отползает, но ветка становится все тоньше, а она все явственнее осознает, что ей крышка. На нее глазеет титан с неестественно длинной шеей, словно ее раскатывали скалкой, как тесто. Титан склоняет голову набок — мало того что зрелище жуткое, так еще из открытого рта капают нити слюны. Ева смотрит на них и понимает, что сейчас ее сожрут. Время растягивается. Замедляется. Рука титана тянется к ней неспешно, словно сквозь толщу воды, но вместе с тем — неумолимо и неотвратимо. Ева каким-то чудом поднимается с колен, заставляет себя дотянуться до ветки соседнего дерева и перепрыгивает на нее — чуть не оступается, но вовремя успевает сбалансировать. А затем в каком-то неистовом порыве что есть сил перебирает ногами и буквально бросает себя на ствол, только чтобы уцепиться за него и сползти ниже, обогнуть дерево — рубашка выбивается из-под пояса, и нежную кожу живота обдирает жесткая кора. Ева шипит, но не замедляется, и боль, коротко вспыхнув, уходит прочь. Титан сначала крутит башкой и бьется ей о деревья и только потом выпутывается из ветвей и начинает наступать. Ева добирается до очередной ветки и тормозит, взмахивая руками, чтобы не рухнуть. Черт. Дальше пути нет. В какую сторону ни глянь, ни до одного дерева не допрыгнуть, слишком они далеко. Ева озирается по сторонам, но только теряет последние, драгоценные секунды. В голове пусто. Вот, значит, как бывает, когда уже все?.. Титан улыбается — улыбается! — и тянется к ней головой, словно гигантская змея. Ева загнанно дышит, но больше сделать ничего не может. Безысходно трещат ветки. Простит ли ее Агата? На глаза наворачиваются слезы. — Прыгай, Мерц! — слышит она сзади крик и свист тросов. — Ева! Прыгай! Однажды они с Агатой играли в маминой спальне. Прыгали на кровать спиной назад и представляли, что живут во дворце в самом центре столицы. Что они богатые, что у них есть все, что только можно пожелать, и что самое главное — они свободные. Свобода ощущалась в тот миг, когда ноги уже оттолкнулись от пола, тело повисло в воздухе, но еще не рухнуло назад, на старый мамин матрас, заправленный простыней вместо одеяла. Краткий миг, на который надо было решиться, потому что от прыжка в животе все замирало, а страх упасть иногда перевешивал желание ощутить себя свободной. Ева сжимает руки в кулаки. Она представляет, что держит Агату за руку. Шепчет ей: «Не бойся», заговорщически подмигивает и чуть приседает. А затем отталкивается обеими ногами и прыгает спиной назад. К свободе. Не зная, туда ли прыгает; не задумываясь, напорется ли на сук или раздробит ли голову о камень. Не имея ни малейшей уверенности в том, получится ли у нее выжить, а у Леви — поймать ее. В следующий момент Еву резко дергает вверх и вбок, из грудной клетки выбивает весь дух, а из горла непроизвольно вырывается хрип. Ребра горят от стальной хватки. Леви ловит ее, перехватывая в нескольких метрах от земли. Ловит — и уносит куда-то дальше, а куда, Еве уже неважно. Главное, что поймал. Когда она снова может нормально дышать, они уже стоят на земле, рядом беснуются кони, а в двух шагах приземляется Ксавье и довольно заявляет: — Я с ним расправился, капитан! С его щеки испаряется кровь титана. Леви окидывает всех взглядом — Ева глупо смотрит в одну точку и никак не может заставить себя собраться. — Все целы? — У меня, кажется, газ закончился, а так все нормально. Ева слушает их, и почему-то ее начинает разбирать смех. Она сама не понимает, что именно ее веселит: нелепый вид Блюма, растрепанные волосы Леви или выражение лица Ксавье. А может, Генри, который все никак не может вытащить из голенища зацепившуюся ветку. Все резко поворачиваются к ней. Ее смех сменяется слезами — глаза просто переполняются, и ничегошеньки она с этим поделать не может. Ева стыдливо вытирает их рукавом, размазывает дрожащими пальцами по щекам и устремляет взгляд вверх. — Я в порядке, — говорит она. — В порядке. Фух. Извините. Почему-то они тоже начинают смеяться — беззлобно, в поддержку. Все, кроме капитана, но тот просто смотрит понимающе и даже не хмурится, как обычно. Стоящий рядом Генри хлопает ее по плечу. — Я бы без УПМ так сигануть не решился, — говорит он. Ева снова смеется, улыбается ему, а потом переводит взгляд на Леви. — Спасибо, что поймали, капитан.

***

Леви проверяет снаряжение, заставляет всех по нескольку раз прочистить клинки и уровень газа. Результаты оказываются неутешительными. У Ксавье газ кончился полностью — не надо было геройствовать и на одном приводе летать. Черт, они даже половины пути не прошли, а уже такие потери… Леви сводит брови на переносице и выдыхает. Ладно, должны дотянуть. Если продолжать следовать плану Эрвина и не ввязываться в борьбу с титанами, у них есть шанс добраться до Подземного города Евы. Косится на нее. Что она там свои руки рассматривает? Леви замечает, как Мерц просит флягу с водой и отходит промыть ладони: шипит и закусывает губу, но руку не отдергивает. Леви подходит к своему коню, шарит в седельной сумке и выуживает оттуда небольшой сверток бинтов. Протягивает Еве. — Справишься сама? Та принимает, кивает. Хорошо. Теперь бы понять, что делать дальше. В лесу титанов, скорее всего, больше не осталось, но день впереди долгий. Дать команду расположиться внизу и караулить? Леви оглядывается на бойцов, которые лязгают клинками и шумно, с азартом обсуждают бой. Украдкой следит за реакцией Мерц: та вроде не пришибленная, держится бодрячком. Ладно, на нее можно рассчитывать. Леви достает карту, раскатывает ее по седлу и пытается сообразить, где они находятся и куда им двигаться дальше. По всему выходит, что они сместились слишком далеко на запад. — Можно? Леви скашивает глаза и видит Еву. Без слов сдвигается на шаг в сторону. — Успеем дойти до вот этой деревни за ночь? — Леви тыкает пальцем в карту. — Должны, только нужно аккуратнее, — отвечает Мерц. — Там плохая дорога, болотистая. И еще… Леви прерывает ее, показывая рукой, чтобы замолчала. Прислушивается. — А ну, всем тихо, — командует он. Голоса смолкают. Черт побери. Не показалось. Теперь уже и остальные слышат свист и хруст веток. — В седло, живо, — бросает Леви Еве и обращается к остальным: — Отступаем. Не геройствовать. Если получится завалить — валим, если нет — вы мне живыми нужны. Они забираются на коней и пускают их галопом. — Мерц, скачешь впереди, — распоряжается он. — Не становись мишенью и постарайся не угодить титану в рот. Ясно? — Поняла, — кричит она в ответ и ускоряет коня. Если сделает все правильно — выживет. Леви почему-то очень хочется, чтобы она сделала все правильно. Сзади уже показывается титан, и Леви на долю секунды застывает. Длинная, словно вытянутая щипцами шея, круглая голова… — Ксавье! — кричит Леви. — Где ты резал? За этим титаном наступают и другие, черт их знает откуда взявшиеся. Слишком слаженно бегут за ним. Этот длинношеий — девиант, понимает Леви. Подманивает обычных титанов себе на подмогу? — По загривку, — прилетает ответ. Леви хочется шлепнуть рукой по лицу. Ну конечно, а то он не понял… — Ближе к голове или к телу? — К голове… Ясно. Значит, у этого выродка слабое место ниже. Придется с ним разобраться, иначе им улыбается удирать от всех титанов в округе. Вот бы Ханджи обрадовалась, отстраненно думает Леви, скача вперед. Хотя и хорошо, что ее с ними нет, а то они бы тут на месяц застряли… Наконец впереди маячит просвет деревьев. Леви замедляет коня, давая остальным проехать дальше, и срывается вверх. Маневрирует, кружа между деревьев, и обнажает клинки в самый последний момент — как только бросает себя вниз, прямо на длиннющую шею титана. Тот начинает поворачивать голову, но Леви в несколько раз быстрее и проворнее него. Вращается, не отказывая себе в удовольствии покрасоваться — хотя бы просто так, перед самим собой, — и разрезает шею титану целой серией ударов. Не оставляя и живого места. А затем так же молниеносно возвращается обратно и запрыгивает в седло — его вороной к этому привык, не ведет и ухом. Леви наклоняется к его шее и на секунду прикасается ладонью к горячей коже. Когда в следующее мгновение они выезжают из леса, Леви понимает, что дело дрянь.