Глава 40

Дмитрий Масленников

Спустя 2 года. Таиланд. Мы приземлились. Самолёт мягко коснулся полосы, и я почувствовал, как напряжение последних часов начало отпускать. Перелёт прошёл отлично — свои плюсы, когда у тебя личный самолёт. Никто не мешает, не бегают чужие дети по проходу, не просят пересесть. Только мы. Я посмотрел на Диану. Она поправляла Алисе маленькую панамку — нашей непоседе уже год и шесть месяцев. Лисёнок вертелась, пыталась вырваться и рассмотреть всё вокруг. Глазищи зелёные горели любопытством. — Ма, — тянула она. — Ма, ся! — Сейчас, доча, сейчас выйдем и всё посмотрим, — улыбнулась Диана. — Там будет много интересного. — Ин? — переспросила Алиса. — Ин-те-рес-но, — по слогам сказала Диана. — Много всего нового. — Но-ва, — кивнула Алиса и засмеялась. Говорить полноценно она ещё не умела — только слоги, отдельные звуки, которые складывались в слова только для нас, родителей. Но мы уже научились её понимать. «Ма» — мама, «па» — папа, «Лё» — Лёша, «ся» — смотреть, «да» — дай. Этого хватало, чтобы Лисёнок объясняла нам всё, что ей нужно. Рядом топтался Лёша. Ему уже почти шесть, и он чувствовал себя главным помощником, а ещё — главным переводчиком с Алисиного языка. — Пап, — дёрнул он меня за рукав. — А там правда обезьяны будут? — Правда. — А можно я их покормлю? — Посмотрим. Главное — руки не суй куда попало. — Я осторожно, — пообещал он. Я усмехнулся. Зная его "осторожно", можно было готовиться к чему угодно. Самолёт остановился. Стюардесса открыла дверь, и в салон ворвался тёплый влажный воздух. Пахло морем, цветами и чем-то неуловимо сладким. — Ну что, семья, — я встал и потянулся. — Пошли знакомиться с Таиландом. Я взял на руки Алису. Она сразу ухватилась за мою шею и уставилась в открытую дверь. — Па, — сказала она серьёзно. — Там. — Там, Лисёнок. Там море и солнце. — Мо, — повторила она и ткнула пальчиком в небо. — Мо-ре, — раздельно сказал Лёша. — Слушай меня, я старший брат. Мо-ре. — Мо, — упрямо повторила Алиса и засмеялась. — Ладно, пусть пока будет мо, — примирительно сказал я. — Научится. Диана засмеялась и взяла Лёшу за руку. — Идём, старший брат. Поможешь мне с сумками? — Ага! — он выпятил грудь и подхватил свою маленькую сумочку с игрушками. Мы вышли из самолёта. Солнце ударило в глаза, горячий ветер шевельнул волосы. Алиса ахнула и спрятала лицо у меня на плече. А через секунду снова высунулась — интерес победил страх. — Па, — прошептала она. — Жа. — Жарко, доча. Но это ничего, привыкнешь. — Жа-ко, — повторила она, пробуя новое слово. — Умница, — я поцеловал её в макушку. Трап вёл прямо к машине, которая ждала нас у подножия. Белый внедорожник с кондиционером внутри — я позаботился, чтобы семье было комфортно. Я спускался первым, прижимая к себе Алису. За мной шла Диана, ведя за руку Лёшу, который вертел головой во все стороны. — Мам, пальмы! — заорал он. — Настоящие пальмы! — Па, — сказала Алиса и показала пальцем. — Па! — Да, доча, это пальмы. — А кокосы там есть? — спросил Лёша. — Есть. — А можно я залезу? — Нельзя. — Ну ма-а-ам... — Лёша, мы только прилетели. Всё будет. — Ко-ко? — спросила Алиса, пытаясь повторить за братом. — Потом, Лисёнок, — улыбнулась Диана. — Всё потом. Я обернулся и поймал взгляд Дианы. Уставшая, счастливая, красивая. — Ну что, — спросил я. — Как тебе? — Лучше не бывает, — ответила она. Алиса на моих руках завозилась и показала пальцем в небо. — Па, ся! — потребовала она. — Ти! Я поднял голову. Над нами кружили чайки. — Птицы, доча. Чайки. — Ти-ти, — повторила она и захлопала в ладоши. Лёша дёрнул Диану за руку. — Мам, а Алиса уже говорит! Почти как я! — Почти, — улыбнулась она. — Но ты пока быстрее. — Я же старший! — Это да. — И переводчик! — добавил он гордо. — Я всё понимаю, что она говорит. — Правда? — Ага. Вот сейчас она сказала «ти-ти» — это птички. А утром говорила «Лё» — это я. Она меня звала. Диана засмеялась и потрепала его по голове. — Ты у нас самый лучший переводчик. — А то! Мы дошли до машины. Водитель открыл дверь, и я помог Диане забраться внутрь, передал ей Алису. Лёша залез сам, гордый и независимый. Я сел спереди и обернулся посмотреть на них. Диана устраивала Алису в автокресле. Лисёнок вертелась, пыталась дотянуться до всего — до ремня, до окна, до брата. — Лё! — позвала она. — Лё! — Я здесь, — отозвался Лёша. — Не бойся, я рядом. — Не ба, — серьёзно ответила она. — Она сказала «не бойся», — перевёл Лёша. — Это она мне. — Я поняла, — улыбнулась Диана. Лёша пристёгивался сам и что-то рассказывал сестре про обезьян. — Алиса, они там везде! Я тебе покажу. Только не бойся, я рядом. — Лё, — ответила она серьёзно. — Не ба. — Молодец, — кивнул он. — Ты моя сестра, значит, смелая — Смотри, — шепнула она. — Какой он у нас. — Весь в меня, — усмехнулся я. — Он более спокойный — выдохнула она. — Ну взял он твой характер. Машина тронулась. За окном замелькали пальмы, незнакомые дома, люди в ярких одеждах. Алиса прилипла к окну. — Па! — орала она. — Ся! Там! — Вижу, Лисёнок. — Там! Там! — она тыкала пальцем в каждую проплывающую мимо пальму. — Да, доча, это пальмы. Много пальм. — Мно-га, — повторила она довольно. Лёша комментировал каждый проплывающий мимо объект. — Мам, это что? А это? А там магазин? А мы купим кокос? Диана отвечала, улыбалась и периодически закрывала глаза — усталость брала своё. — Ма, — позвала Алиса. — Ма, спи? — Нет, доча, мама не спит. Мама просто отдыхает. — Ай-яй, — погрозила пальчиком Алиса. — Ма, ай-яй. — Она говорит, что нельзя спать, — перевёл Лёша. — Надо смотреть. — Спасибо, переводчик, — засмеялась Диана. Я смотрел на них и думал: это и есть счастье. Не деньги, не самолёты, не бизнес. А это — жена, сын, дочь, которая пока говорит только слогами, но мы уже всё понимаем. И впереди две недели отдыха в раю. Таиланд встречал нас теплом и солнцем. И всё было правильно.

***

Первая неделя на отдыхе. Наша вилла оказалась даже лучше, чем я представлял. Большой белый дом с террасой, выходящей прямо на океан. Пальмы шелестели над головой, в бассейне искрилась вода, а внизу, в двадцати метрах от террасы, начинался песок — наш личный пляж. Никаких чужих людей, никаких шумных компаний. Только мы. Я стоял на террасе с чашкой кофе и смотрел, как солнце поднимается над водой. За спиной слышалось тихое сопение — Диана ещё спала, дети тоже. Первое утро на новом месте, и все вырубились после долгого перелёта. — Пап! Я обернулся. В дверях стоял Лёша, сонный, взлохмаченный, но с горящими глазами. — Пап, а можно уже в море? — Рано ещё, — улыбнулся я. — Солнце только встало. Давай сначала позавтракаем. — А когда можно? — Часа через два. — Два часа? — он аж подпрыгнул. — Это долго! — Иди пока в бассейн. Вода тёплая. Он рванул в комнату за плавками, а я услышал, как завозилась в спальне Диана. Через минуту она вышла на террасу, закутанная в халат, с Алисой на руках. Лисёнок тёрла глаза и хмурилась — не выспалась. — Доброе утро, — я поцеловал Диану. — Как спалось? — Как убитая, — улыбнулась она. — Даже не слышала, как ты встал. — Вы все спали. Я решил не будить. — Па, — подала голос Алиса и протянула ко мне руки. — Па, на! Я взял её на руки. Она сразу уткнулась носом мне в шею и затихла. — Тоже не выспалась? — спросил я. — Ещё как, — ответила Диана. — Перелёт вымотал. Но ничего, отойдёт. Мы стояли втроём на террасе, смотрели на океан. Алиса потихоньку оттаивала, начала вертеть головой, разглядывать пальмы. — Па, ся, — показала она пальцем. — Во-а. — Вода, доча. Океан. — Ое-ан, — повторила она по слогам и довольно закивала. — Умница. Из дома вылетел Лёша — уже в плавках, с полотенцем через плечо. — Мам, пап, я в бассейн! — и рванул к воде. — Осторожно! — крикнула Диана. — Не ныряй сразу! — Ага! — донеслось уже на бегу. Через секунду он с разбегу сиганул в бассейн. Диана вздохнула. — Масленников, твоя копия. — Моя, — довольно кивнул я. Алиса на моих руках завозилась и показала на брата. — Лё! — заорала она. — Лё, во-а! — Видишь, Лёша в воде, — сказал я. — Тоже хочешь? — Да! — закивала она. — После завтрака. Сначала кушать. — Ку-ся? — она нахмурилась. — Ку-ся, — подтвердил я. — А потом вода. Она подумала, взвешивая приоритеты, и кивнула. — Ку-ся, — согласилась она. — Договорились. Мы пошли завтракать. Три дня спустя. Дети освоились. Лёша пропадал в воде с утра до вечера. Но больше всего ему нравилось донимать меня. Я плавал, расслаблялся, думал о чём-то своём. И тут — щипок за ногу. — Ай! — я дёрнулся и обернулся. Из воды выныривала довольная Лёшина мордашка. — Пап, я тебя напугал? — Ещё как. — Ага! — он хохотал и снова нырял. Я делал вид, что не замечаю, и ждал. Через минуту чувствовал, как маленькие руки хватают меня за вторую ногу. — Лёша, — говорил я строго. — Ты меня утопишь. — Не утоплю! Я же маленький! — А щипаться зачем? — Чтобы ты не расслаблялся! Диана с берега наблюдала за этим и смеялась. — Масленников-младший, — кричала она. — Ты папу замучаешь! — Не замучаю! Я его тренирую! Алиса сидела у воды, болтала ногами и смотрела на брата. — Лё! — звала она. — Лё, иди ся! — Сейчас, Лисёнок! — отзывался он. — Папу ещё немного помучаю! И снова нырял. Я уже знал его тактику. Он подплывал тихо-тихо, стараясь не создавать волн. Замирал, выбирал момент — и хватал за ногу. Иногда щипал, иногда просто дёргал. — Лёша, — говорил я. — Я же тебя вижу. Тебя под водой видно. — Не видно! — возражал он. — Видно. Ты как маленький крокодил. — Я крокодил! — радовался он. — Пап, давай я тебя съем? — Не надо меня есть. — Ну па-а-ап... Я вздыхал, подхватывал его и кидал в воду. Он выныривал, хохоча, и всё начиналось заново. Диана качала головой. — Два сапога пара, — говорила она. — Мы просто общаемся, — оправдывался я. — Ты с ним, как маленький. — А ты не рада? — Рада, — улыбалась она. — Очень. Алиса вставала и топала к нам. — Па! — требовала она. — Па, и я! И я! — Иди сюда, Лисёнок, — я брал её на руки и заходил в воду по пояс. — Держись за папу. — За па, — повторяла она и вцеплялась мне в шею. Лёша подплывал и пытался её ущипнуть. — Лё! — возмущалась Алиса. — Не! — Ладно-ладно, — отступал он. — Сестру нельзя. Только папу. — Папу мо-но, — соглашалась Алиса. Я засмеялся. — Спасибо, дочь. Заступилась. — Па, я люлю, — сказала она серьёзно. — Я тебя тоже, Лисёнок.

***

Дети спали. Вилла погрузилась в тишину. Только океан шумел где-то внизу, да ветер шелестел пальмовыми листьями. Мы лежали на террасе. Там стоял большой шезлонг — настоящий, широкий, на котором помещались двое. Диана лежала на мне, обняв меня руками и положив голову мне на грудь. Я одной рукой гладил её по спине, другой — перебирал её волосы. Надо мной было звёздное небо. Такое, какое бывает только вдали от городов — миллионы огней, рассыпанных по чёрному бархату. — О чём думаешь? — спросила она тихо. — О нас, — ответил я. — И что? Я помолчал, собирая мысли. — Я понял одну вещь, — сказал я. — Мы сшивали наши миры тонкими стежками. Она приподняла голову, посмотрела на меня. — Какими стежками? — Самыми разными, — я гладил её по щеке. — Там была боль. И любовь. И непонимание. И споры. И ссоры. И счастье. Всё было. — Всё, — согласилась она. — Но это не помешало, — я посмотрел ей в глаза. — Не помешало нам стать прекрасными родителями. Любимыми. Самыми счастливыми. У неё дрогнули губы. — Дима... — Я серьёзно. Посмотри на нас. Посмотри, что мы построили. Двое детей. Дом. Любовь, которая только крепче с каждым годом. Мы прошли через столько дерьма, а всё равно здесь. Вместе. — Вместе, — повторила она. — И это главное. Она уткнулась носом мне в шею, и я почувствовал, как по моей коже скользнула слеза. — Ты чего плачешь? — спросил я. — От счастья, — прошептала она. — Просто от счастья. Я обнял её крепче. — Глупая. — Знаю. — Люблю тебя. — Я тебя больше. — Спорить не буду. Она засмеялась сквозь слёзы. Где-то в доме завозилась Алиса. Лёша что-то пробормотал во сне. Океан шумел внизу. Звёзды светили. А мы лежали вдвоём на большом шезлонге, и наши миры были сшиты навсегда — этими самыми стежками. Из боли, любви, ссор и счастья. И это было идеально.