Глава 2: Мотрхоум

Тишина внутри оглушала. Она была густой, почти физической, после какофонии улицы. Анна замерла на пороге, её глаза, за широкими стёклами очков, широко раскрылись, пытаясь охватить непривычное пространство. Это был не гараж, а скорее операционная высокоточных технологий, временно размещённая под белым тентовым потолком. В центре, подобно алтарю, стояли два болида Red Bull RB21, их карбоновые монококи обнажены, сняты обтекатели, обнажая клубок проводов, трубок и сияющих алюминиевых узлов. Воздух вибрировал от едва слышного гула генераторов и шипения пневматических инструментов. Пахло озоном, свежей краской, горячим металлом и – странно – мятной жвачкой. Макс стоял у стола с мониторами. Он снял куртку, и теперь был виден его белый гоночный комбинезон (undersuit), облегающий торс, подчёркивая широкие плечи и узкую талию. Наручные часы – массивные, с квадратным циферблатом TAG Heuer – мягко щёлкнули о столешницу, когда он перестал крутить в пальцах стилус от планшета. Его ярко-голубые глаза изучали её без выражения. Не враждебно. Но и не дружелюбно. Как инженер изучает новый, непонятный датчик. Анна осознала, что до сих пор сжимает в потных ладонях свой старый шлем. Она медленно, почти неловко опустила его на ближайший ящик с инструментами, стоящий у стены. Звук пластика о металл прозвучал неприлично громко. — Спасибо. Его голос был низким, слегка хрипловатым, без эмоциональной окраски. Английский с твёрдым голландским акцентом, который она знала по десяткам интервью. Она кивнула, не зная, что сказать. Язык словно прилип к нёбу. Всё её минутное бесстрашие испарилось, оставив лишь острое, подростковое смущение. Она была здесь, в святая святых, с человеком, чьё фото висело у неё над столом. И этот человек смотрел на неё как на некую аномалию. — Ты… откуда? — спросил он, откидываясь ещё сильнее. Вопрос был не из вежливости. Это был запрос данных. Как гоночный инженер запрашивает телеметрию. — Россия. Москва, — выдавила она из себя, заставляя говорить свой разум, а не охваченную паникой лимбическую систему. Голос прозвучал тише, чем она хотела. — Москва. — Он повторил, его взгляд скользнул по её лицу, по свитеру, по джинсам. — Далеко. Ты одна приехала? — Да. — На все гонки? Анна фыркнула, и этот неожиданный звук, полный самоиронии,, заставила его бровь чуть приподняться. — Нет. Только на эту. Это… был особый случай. Он молчал, ожидая продолжения. Давление его внимания было почти осязаемым. Анна почувствовала, как под свитером выступает холодный пот. Ей нужно было сказать что-то. Что-нибудь. Чтобы не стоять тут как истукан. — Вы… они там, снаружи… это было отвратительно, — проговорила она наконец, снова обретая твёрдость в голосе, когда речь зашла о произошедшем. — У них нет права. Макс усмехнулся. Это была невесёлая, короткая усмешка, больше похожая на гримасу. — Право? У них право продавать газеты. Им плевать. — Он махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Но то, что ты сделала… это было глупо. Удар был прямым и неожиданным. Анна вздрогнула. — Глупо? — Да. Ты подставила себя. Теперь они будут охотиться и за тобой. Фотографии, вопросы. «Кто эта русская девушка?» — он передразнил голос таблоидного репортёра. — Ты этого хотела? — Я не думала… — Вот именно, — перебил он, но без злобы. С констатацией факта. — Не думала. В этом мире думать надо всегда. Особенно прежде, чем лезть под колёса. Он говорил с ней не как со звездой с фанаткой, а скорее как старший, уставший от всего брат, читающий нотацию нерадивой младшей сестре. И в этом, как ни странно, было что-то облегчающее. Он видел в ней не объект поклонения, а человека, совершившего ошибку. — Извините, — сказала она автоматически, и тут же возненавидела себя за это слово. — Не извиняйся. Ты хотела помочь. — Он оторвал взгляд от неё и уставился на монитор, где бежали строки каких-то данных. — Просто… не стоит. Меня это не спасёт. А тебя может сломать. Его слова, произнесённые так отстранённо, скрывали горькую, выстраданную истину. Он был крепостью, привыкшей к осаде. И он не верил, что кто-то снаружи может её укрепить. Только навредить себе. В этот момент к ним подошёл мужчина постарше, в поло с логотипом Red Bull Powertrains. Он бросил на Анну беглый, оценивающий взгляд. — Макс, через десять минут брифинг. И… — он кивнул в её сторону, — мы её проводим? Макс задумался на секунду. Его взгляд снова вернулся к Анне, к её широко открытым, всё ещё потрясённым глазам за очками, к тому, как она непроизвольно обхватила себя руками, словно замерзла в этом стерильном холоде моторхоума. — Нет, — сказал он неожиданно. — Она останется. Посмотрит первую практику отсюда. Инженер удивлённо хмыкнул, но не стал возражать, только пожал плечами и отошёл. Анна почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. — Я… я могу остаться? Здесь? — Ты же фанат? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучал оттенок чего-то, кроме усталости. Лёгкий, едва уловимый вызов. — Или просто любишь драться с прессой? — Я фанат, — твёрдо сказала она, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Но я не хочу мешать. — Ты не мешаешь. Сиди там. — Он кивнул на свободный стул в углу, у стола с кофейным автоматом. — И не трогай ничего. Особенно красные кнопки. Он повернулся к мониторам, его внимание уже полностью переключилось на предстоящую сессию. Диалог был окончен. Приказ отдан. Анна медленно дошла до указанного стула и опустилась на него. Её руки дрожали. Она сняла очки, протёрла их край свитера, хотя они были чистыми, просто чтобы занять себя. Потом надела обратно. Перед ней разворачивалась жизнь команды в режиме реального времени. Инженеры склонялись над ноутбуками, обсуждая что-то на своём, полном аббревиатур языке. Механики с почти балетной точностью работали с деталями болида. Всё было пронизано целеустремлённостью, которой Анна никогда не видела. Это не была работа. Это был ритуал. Она наблюдала за Максом. Как он, нахмурившись, изучал графики на планшете, задавая короткие, резкие вопросы инженеру по сцеплению. Ни тени той уязвимости, что была снаружи. Здесь он был на своей территории. Бог этого маленького, шумного царства. Суровый, требовательный, полностью поглощённый. Внезапно он обернулся и поймал её взгляд. Она не отвела глаз, слишком ошеломлённая, чтобы делать вид. Он смотрел на неё несколько секунд, его выражение было нечитаемым. Потом его губы – чётко очерченные, с припухлостью нижней – дрогнули в самом намёке на что-то, что не было усмешкой. — Кофе? — спросил он, указывая подбородком на автомат. — Я… да. Спасибо. Только… чёрный, пожалуйста. Он кивнул, встал, и его движения были удивительно лёгкими для такого плотно сбитого телосложения. Он нажал несколько кнопок, и через мгновение вернулся, держа два картонных стаканчика. Протянул один ей. Их пальцы не коснулись. — Ты разбираешься в этом? — он кивнул в сторону болида. — Не так, как они, — честно ответила Анна, делая глоток горячего, горького кофе. Он обжёг язык, но это было приятно. Реальное ощущение в нереальной ситуации. — Но я понимаю основы. Аэродинамика, баланс шин, стратегия пит-стопов. — По стратегии в Баку все – гении, пока не попадут в первую же аварию безопасности, — пробурчал он, присаживаясь на край стола рядом с ней, но не глядя на неё, а наблюдая за механиками. — Здесь не надо быть умным. Надо быть хладнокровным. И везучим. — Удачи сегодня не будет, — неожиданно для себя сказала Анна. Он медленно повернул к ней голову. — Что? — Удачи. Сегодня её не будет. — Она встретила его взгляд, и на этот раз в её серо-синих глазах не было паники, лишь сосредоточенная мысль. — Погода идеальная. Трасса известна. Проблем с машиной, судя по тому, что они говорят, нет. — Она кивнула в сторону инженеров. — Сегодня всё решит не удача. А то, кто будет более хладнокровным. И точным. Молчание повисло между ними, наполненное гулом оборудования. Макс смотрел на неё так, словно видел впервые. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на очках, на серьёзном изгибе прямых бровей. — Ты странная фанатка, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то вроде одобрения. Или интереса. — Я знаю, — ответила Анна, и впервые за этот день на её губах дрогнуло подобие улыбки. Загудела сирена, оповещающая о начале первой практики. Мир вокруг взорвался финальной суетой. Макс одним движением допил кофе, смял стаканчик и точным броском отправил его в урну за пять метров. — Сиди тут. Смотри. Никуда не уходи, — бросил он ей через плечо, уже направляясь к своему болиду, где механики помогали ему облачиться в многослойный огнеупорный комбинезон. Анна кивнула, хотя он уже не видел. Она прижала тёплый стаканчик к груди и уставилась на большой экран, на котором оживала трасса. Она осталась. Не в своих грёзах, а в самой что ни на есть суровой, сложной, пахнущей кофе и металлом реальности его мира. И это было страшнее, и прекраснее, чем любая мечта.