Акт 1. Глава 1. Тени под Стеной

Королевство Этернум умирало, но делало это с грацией, присущей лишь великим империям. Оно гнило изнутри, прикрывая язвы парчой и золотом, а вонь разложения глушило благовониями. Над городом, словно застывшее цунами из обсидиана и камня, нависала Стена. Она была не просто фортификацией - она была божеством, разделяющим мир на "чистых" и "нечистых". Её поверхность, гладкая, словно отшлифованная тысячами ладоней, тихо гудела. Магия. Древняя, пульсирующая в венах камня сила, от которой у простых людей внизу начинали ныть зубы и болеть голова перед дождём. На вершине Стены, там, где воздух был прозрачен и холоден, виднелись шпили Верхнего Города. В лучах закатного солнца они горели так ярко, что больно было смотреть. Там, за магическими барьерами, жизнь текла, словно сладкий мёд. Там не знали, что такое черная плесень на хлебе, а смерть от старости считалась трагедией, а не благословением. Король, запершийся в своём Небесном Дворце, обещал своим подданным вечность, но платили за этот банкет те, кто копошился в грязи у подножия. Нижний Город, или «Яма», как его называли местные, был полной противоположностью своему небесному соседу. Здесь улицы напоминали открытые раны, сочащиеся помоями и грязью. Дома жались друг к другу, кривые, сколоченные из гнилых досок, ворованного камня и ржавого железа. Они нависали над узкими переулками, закрывая небо, превращая день в вечные сумерки. Воздух здесь был тяжёлым, осязаемым. Он пах угольной гарью, немытыми телами, дешёвым элем и безнадёжностью. Ветер, спускавшийся с Верхнего Города, приносил сюда не свежесть, а лишь обрывки чужого смеха и запахи жареного мяса, дразнящие пустые желудки обитателей дна. Ди плотнее запахнул свой плащ. Ткань, некогда чёрная и плотная, за годы превратилась в серую, выцветшую тряпку, покрытую слоем въевшейся уличной пыли. Края плаща были истрёпаны, словно их жевали бродячие псы, но для мальчика эта вещь была дороже королевской мантии. Это была его броня. Его дом. Его память о том времени, которое он не помнил. Он сидел на карнизе разрушенной часовни, свесив ноги вниз, и наблюдал за людским потоком внизу. С высоты третьего этажа люди казались муравьями, занятыми бессмысленной возней. Вот прошла стража - двое в помятых кирасах, лениво пинающие спящего бродягу. Вот просеменила шлюха в дешёвом шёлке, кутаясь от холодного ветра. Вот стайка детей пробежала, преследуя крысу размером с кошку. Желудок Ди сжался в болезненном спазме, напомнив о себе громким урчанием. - Знаю, знаю... - прошептал он сам себе, потирая живот. - Потерпи. Голод был его постоянным спутником. Не гостем, а именно спутником, вредным и назойливым, который просыпался вместе с ним и ложился спать, не давая сомкнуть глаз. Последний раз Ди ел вчера утром - половину заплесневелой репы, которую удалось выудить из помойного ведра за таверной «Кривой Рог». Сегодня удача отвернулась от него. Ди спрыгнул с карниза на крышу соседнего сарая, двигаясь бесшумно, как тень. Его худое, жилистое тело привыкло к акробатике. Он знал каждую гнилую доску в этом районе, каждый скрипучий кирпич. Он спустился по водосточной трубе, ловко перебирая руками, и ступил на брусчатку, мгновенно покрываясь липким потом от напряжения. Ему нужно было быть осторожным. Всегда. Капюшон был надвинут так низко, что он видел лишь носки своих сапог и пару метров земли перед собой. Этого хватало. Главное - чтобы никто не увидел его глаза. Левый - фиолетовый, как грозовое небо, правый - изумрудный, как ядовитый мох. В Яме за такие глаза могли убить, посчитав демоном, или продать в цирк уродов. Или, что еще хуже, сдать Искателям. Ди влился в толпу, стараясь стать невидимым. Он умел это делать виртуозно: сутулил плечи, шаркал ногами, сливаясь с серым фоном улицы. Его целью был Рынок Теней - единственное место в округе, где можно было найти еду, если ты достаточно быстр или достаточно хитер. Рынок гудел, как растревоженный улей. Здесь продавали всё: от краденого оружия и палёных зелий до рабской силы и гнилых овощей. Крики торговцев смешивались с руганью покупателей, блеянием коз и звоном монет. Ди пробирался между рядами, внимательно сканируя пространство. Его взгляд, острый и цепкий, выхватывал детали. Вон тот наёмник слишком пьян, у него кошелёк висит на одном шнурке. Нет, слишком опасно, рядом его дружки. Вон та женщина выбирает ткань, но она слишком бедная, красть у неё - последнее дело. Его внимание привлёк прилавок в конце ряда. Это была лавка толстого, краснорожего торговца по имени Грок. Грок был известен на весь район своей жадностью и тем, что продавал фрукты, которые, по слухам, воровал с поставок в Верхний Город. На прилавке, словно драгоценные камни, лежали яблоки. Красные, наливные, с глянцевыми боками. Рядом громоздились пирамиды из жёлтых груш и связки винограда. Запах сладкой, свежей еды ударил Ди в нос так сильно, что у него закружилась голова. Грок стоял за прилавком, отгоняя мух жирной рукой и подозрительно зыркая на прохожих. Рядом с ним, прислонившись к столбу, дремал охранник с дубиной. Украсть незаметно было невозможно. Слишком открытое место, слишком много глаз. Ди уже хотел развернуться, как вдруг заметил движение в тени за палаткой Грока. Там, в узком проходе между лавками, кто-то был. Ди прищурился. Это был парень, крупный, в тёмной мешковатой одежде. Он что-то делал у задней стенки прилавка, возясь с какими-то мешочками и верёвками. Его движения были быстрыми и точными, совсем не похожими на движения обычного вора. Парень на секунду поднял голову, и Ди увидел серые, холодные глаза, сверкнувшие из-под капюшона. Незнакомец заметил Ди, но не остановился. Он лишь едва заметно кивнул в сторону Грока, словно говоря: «Займи его». Ди не знал этого парня. Он не знал, что тот задумал. Но инстинкт - тот самый внутренний голос, что спасал его годами, - шепнул: «Действуй». Хаос - лучший друг голодного. Ди глубоко вздохнул, напуская на себя самый жалкий вид, на который был способен. Он ссутулился ещё сильнее, сделал голос дрожащим и шагнул к прилавку. - Господин... - прохрипел он, протягивая грязную ладонь. - Прошу вас, господин... Грок, который в этот момент пересчитывал медяки, брезгливо сморщился. - Чего тебе, отродье? Вали отсюда, пока я собаку не спустил! Ди подошёл ближе, намеренно спотыкаясь. Он упал на колени прямо перед прилавком, хватаясь за его край грязными пальцами. - Умоляю, господин... - завыл он, привлекая внимание прохожих. - Хоть одно гнилое яблочко. Мой брат умирает... Он не ел три дня. Посмотрите, какие у вас горы еды! Разве вы обеднеете от одного червивого огрызка? Охранник проснулся и лениво потянулся к дубине. Люди вокруг начали останавливаться. Кто-то смотрел с жалостью, кто-то с интересом ждал расправы. - Пошел вон, я сказал! - Грок покраснел, его шея надулась от ярости. - Я честный торговец, а не благотворительная лавка для крыс! Эй, Брут, гони его! - Вы такой богатый! - Ди повысил голос, перекрывая шум рынка. Он специально говорил громко, чтобы Грок сосредоточился только на нем. - У вас золото даже на пальцах! Неужели ваша душа стоит меньше, чем одно яблоко? Боги всё видят, господин! Они накажут жадных! Грок взревел. Он перегнулся через прилавок, пытаясь достать Ди кулаком. - Ты смеешь мне угрожать, щенок?! Я тебя сейчас... В этот момент краем глаза Ди увидел, как тень за палаткой метнулась в сторону. Незнакомец закончил свои приготовления. Он чиркнул огнивом, поджигая короткий фитиль, торчащий из холщового мешочка, засунутого прямо под опоры прилавка, и растворился в толпе. Ди понял: пора. - Простите! - выкрикнул он, резко меняя тон, и, воспользовавшись тем, что Грок потянулся к нему, ловко выхватил из нижней корзины два крупных яблока. - Ах ты ж гаденыш! - взвизгнул Грок. - Держи вора! Охранник замахнулся дубиной, но Ди уже перекатился в сторону, пружиня ногами, готовый сорваться в бег. И тут грохнуло. БАХ! Звук не был похож на гром или удар молота. Это был глухой, утробный хлопок, словно гигантская невидимая ладонь ударила по мешку с мукой. Земля под ногами дрогнула, и в то же мгновение мир вокруг прилавка Грока исчез. Вместо прилавка возникло плотное, маслянисто-жёлтое облако. Оно вырвалось из-под досок, как джинн из бутылки, мгновенно поглощая всё вокруг: красную физиономию торговца, занесённую дубину охранника и корзины с фруктами. Запахло чем-то едким - серой, жжёным перцем и тухлыми яйцами. - Кха-кха! Мои глаза! - взвыл Грок где-то в глубине желтого тумана. - Я ослеп! Стража! Убивают! Толпа шарахнулась в стороны. Началась паника - стихия, которая в Нижнем Городе была страшнее любого пожара. Люди толкались, давили друг друга, опрокидывая соседние лотки. Ди замер всего на долю секунды, дезориентированный едким дымом, который щипал нос и выбивал слёзы. Он прижал украденные яблоки к груди, готовый нырнуть в самую гущу людского водоворота, но не успел сделать и шага. Из жёлтой пелены, как призрак из кошмара, вынырнула тёмная фигура. Это был тот самый парень. Вблизи он казался огромным. Капюшон слетел с его головы, открывая коротко стриженные волосы и лицо, замотанное до самых глаз грубой тканью. Он двигался с пугающей скоростью для своих габаритов. В одной руке он сжимал туго набитый мешок, а вторая метнулась к Ди. - Не зевай, мелкий! - рыкнул он. Грубая, мозолистая ладонь сомкнулась на предплечье Ди, словно стальной капкан. Ди дёрнулся, пытаясь вырваться - рефлекс уличной крысы сработал мгновенно, - но хватка была железной. - Пусти! - прошипел Ди. - Хочешь, чтобы они из тебя отбивную сделали? - голос парня был спокойным, даже скучающим, несмотря на хаос вокруг. - Бегом! Он дёрнул Ди на себя, и они рванули прочь от эпицентра взрыва, пробиваясь сквозь кашляющую толпу. - Вон они! Вон те двое! - раздался свист стражи где-то позади. Жёлтый дым начинал рассеиваться, открывая вид на разгромленный прилавок и Грока, который тыкал толстым пальцем в их сторону. - Дерьмо, - коротко бросил спаситель. - Не отставай. Они свернули в узкий проулок между кожевенной мастерской и таверной. Здесь воняло мочой и кислым элем. Ди бежал, едва успевая перебирать ногами, чтобы не упасть - незнакомец тащил его за собой как воздушного змея. Они петляли по лабиринту трущоб, словно крысы, знающие каждую нору. Незнакомец явно ориентировался здесь не хуже самого Ди. Он безошибочно выбирал повороты, перепрыгивал через кучи мусора и нырял под развешанное белье, которое хлестало по лицам мокрыми тряпками. - Сюда! - скомандовал парень, сворачивая в тёмный проход, который, казалось, вёл в тупик. Ди хотел крикнуть, что там нет выхода, но незнакомец с разбегу ударил ногой по гнилым доскам забора. Те с треском разлетелись, открывая лаз в заброшенный двор. Они влетели внутрь, и парень тут же придвинул к дыре старую телегу, баррикадируя проход. Шум погони пронёсся мимо по соседней улице - топот сапог, звон кольчуг и ругань стражников. - Ушли... - выдохнул Ди, сползая по стене. Сердце колотилось где-то в горле, а лёгкие горели огнем. Они оказались в глухом каменном мешке - "колодце" между задними стенами высоких доходных домов. Сюда почти не проникал свет, а под ногами хрустело битое стекло и кости мелких животных. Незнакомец отпустил руку Ди и тяжело привалился к сырой кирпичной кладке. Он сорвал с лица тряпку, жадно глотая воздух. - Ну и пробежка... - прохрипел он, вытирая пот со лба. - Давно я так не разминался. Ди настороженно отполз на пару шагов, прижимая к себе яблоки. Теперь он мог рассмотреть своего спутника получше. Парню было лет восемнадцать, может, чуть больше. Он выглядел странно. У него был заметный живот, нависающий над поясом штанов, словно он любил плотно поесть, но при этом руки, торчащие из-под закатанных рукавов туники, были увиты жгутами мышц. Широкая грудная клетка ходила ходуном. Одет он был в тёмно-синие, почти чёрные лохмотья - грубая туника, залатанная на локтях, мешковатые штаны. Но взгляд Ди зацепился за одну деталь: из-под ворота туники виднелся край шарфа. Грязно-фиолетового, выцветшего, но всё ещё сохранившего благородный оттенок. Такой цвет в Яме не носили. Парень перевёл дыхание и посмотрел на Ди. Его глаза были серыми, цвета грозовой тучи или старого пепла. В них не было злобы, только усталость и расчёт. - Ты как, пацан? Живой? - спросил он, голос его был низким, с хрипотцой. - Живой, - буркнул Ди, не сводя глаз с рук незнакомца. - Зачем ты меня потащил? Я бы сам ушёл. Парень хмыкнул, доставая из-за пазухи флягу и делая глоток. - Ага, ушел бы. Прямо в камеру. Этот жирдяй уже спустил псов. А вдвоём веселее. К тому же... - он вытер губы тыльной стороной ладони. - Ты неплохо сыграл. «Брат умирает, дайте яблочко...» - он передразнил интонацию Ди. - Драматично. Я оценил. Если бы ты не закатил истерику, Грок заметил бы меня раньше, чем фитиль догорел. Ди почувствовал, как щеки заливает краска, но под слоем грязи этого было не видно. - Я не играл, - огрызнулся он. - Я правду сказал. Почти. - Правда в нашем мире - дорогой товар, - философски заметил парень. Он сел на перевернутый ящик и подтянул к себе украденный мешок. - Ладно. Ты помог мне, я помог тебе. Мы квиты. Но, - он развязал горловину мешка, - за хорошую работу полагается премия. В мешке что-то звякнуло. Парень порылся внутри и достал кусок вяленого мяса - тёмный, жёсткий, но пахнущий так одуряюще вкусно пряностями и солью, что у Ди во рту мгновенно набралась слюна. Следом парень извлёк ещё одно яблоко и краюху хлеба. - Держи, - он бросил мясо Ди. - Белок полезен для роста. А то ты тощий, как жердь. Ветром сдует. Как ты вообще смог столько времени продержаться, с твоим то дохлым тельцем? Ди поймал кусок на лету. Он всё ещё не доверял этому странному типу. В Нижнем Городе никто ничего не дает просто так. - Что тебе нужно? - спросил он, не торопясь есть, хотя желудок сводило судорогой. - Ты ведь не благотворитель. Парень усмехнулся, откусывая от своего яблока с громким хрустом. - Умный. Мне нравятся умные. Меня зовут Мэд. - Ди, - коротко ответил мальчик. - Так вот, Ди, - Мэд прожевал и продолжил. - Мне нужно место, чтобы пересидеть пару дней. Я тут... немного наследил в другом районе. А теперь еще и здесь шуму навел. Мне нужна нора, где сухо и тихо. Он внимательно посмотрел на Ди, словно взвешивая его на невидимых весах. - Ты местный. Я видел, как ты двигаешься. Ты знаешь эти крысиные тропы лучше меня. У тебя есть место, где можно осесть? Или ты такой же бездомный? Ди колебался. Приводить чужака, да ещё и такого опасного, в их с Юки убежище? Это было нарушением всех правил выживания. Но он посмотрел на мясо в своей руке. Потом на Мэда. Мэд не выглядел как бандит, который зарежет спящего ради пары сапог. В его взгляде была спокойная уверенность силы, которой не нужно доказывать себя жестокостью. Он говорил с Ди не как с ребёнком, а как с равным - партнером по преступлению. И ещё... Мэд спас его. Мог бы бросить в дыму, чтобы отвлечь стражу, но не бросил. - Есть место, - медленно произнес Ди. - Старая лачуга на краю Сектора Слез. Крыша течет, стены еле держатся, но это всё же это можно назвать каким-никаким домом. - Сектор Слез? - Мэд кивнул. - Далековато, но сойдёт. Там стража редко ходит, боятся чумы. - Я живу не один, - резко добавил Ди, поднимая взгляд и встречаясь глазами с Мэдом. В его разноцветных глазах, скрытых тенью капюшона, сверкнул стальной блеск. - Там мой брат. Если ты его тронешь или обидишь... я перережу тебе глотку во сне. Клянусь. Мэд замер с яблоком у рта. Он посмотрел на щуплого мальчика, который едва доставал ему до плеча, но говорил с угрозой взрослого убийцы. И он понимал, что мальчишка говорит с полной уверенностью в своих словах. Уголки губ Мэда дрогнули в полуулыбке - не насмешливой, а скорее уважительной. - Ценю честность, - серьезно сказал он. - Я не воюю с детьми, Ди. И своих не трогаю. Если мы делим хлеб - мы на одной стороне. Идет? Он протянул свою широкую ладонь. Ди посмотрел на неё. Кожа на руке Мэда была грубой, сбитой на костяшках. Рука бойца. Хоть он и не доверял людям, было в Мэде что-то такое, что заставляло поверить ему. Странное чувство, но мальчик решил пока довериться ему. Хотя бы на время. - Идет, - Ди пожал её. Его ладонь утонула в руке Мэда, но рукопожатие было твердым. - Отлично, - Мэд поднялся, закидывая мешок на плечо. Движение было лёгким, несмотря на вес добычи. - Веди, проводник. Надеюсь, у твоего брата аппетит хороший, потому что мы ограбили Грока на целую неделю сытой жизни. Они вышли из тупика, когда сумерки окончательно превратили улицы Этернума в царство теней. Два изгоя - маленький и большой - связанные общей тайной и украденным ужином. Ночь опустилась на Нижний Город тяжёлым, пропитанным влагой одеялом. Здесь, вдали от магических фонарей Верхнего Города, единственным источником света были редкие костры в бочках, вокруг которых грелись нищие, да тусклое сияние ядовитых грибов, прораставших в сырых углах домов. Ди и Мэд шли молча. Мэд двигался с удивительной для его комплекции легкостью, его шаги почти не издавали звука на мокрой брусчатке. Ди же, уставший и голодный, едва поспевал, но старался не показывать слабости. Он вел своего нового знакомого самыми запутанными тропами, избегая широких улиц, где мог наткнуться на патруль «Псов» - местной банды, державшей этот район. - Сектор Слез, значит? - нарушил молчание Мэд, перешагивая через лужу, в которой плавало что-то похожее на дохлую крысу. - Не самое весёлое место. Говорят, там даже чума не приживается, потому что ей там слишком грустно. Не лучшее ты выбрал себе место для проживания конечно, но кто я такой, чтобы судить. Ди хмыкнул, поправляя капюшон. - Там тихо. И стража туда не суётся. Им лень марать сапоги в нашей грязи. Да и кто захочет заходить в такие гнилые районы, где много чумных больных. - Логично, - кивнул Мэд. - Лучшая защита - это быть тем, кого никто не хочет трогать. Они свернули в узкий проулок, где дома нависали друг над другом так низко, что приходилось пригибать голову. - Ты говорил, дом принадлежал старику Хэнко? - спросил Мэд, внимательно осматривая гнилые балки над головой. - Я слышал о нем. Вроде бы он был лекарем? Или шарлатаном? В каждом из районов о нём откликались по разному, но хорошего рассказывали мало. - Он был хорошим человеком, - твердо ответил Ди. В его голосе зазвучали стальные нотки. - Он был тем, кто взял меня к себе, несмотря на то, что я бездомный мальчишка, лишний рот. Взял на подработку. Обучил читать следы. Научил разбираться в травах, которые растут на свалках. Он говорил: «Если мир хочет тебя убить, ты должен знать его оружие». Я помогал ему всем, чем мог, а взамен он давал мне кров и еду. Даже когда появился Юки, он ничего не сказал, позволив оставить его и заботиться. Я многим обязан ему. - Мудрый старик, - согласился Мэд. - И что с ним стало? - Кашель, - коротко бросил Ди. - Той зимой был чёрный туман. Он отдал нам последние две маски для защиты. А сам... просто заснул и не проснулся. Теперь я присматриваю за домом. И за Юки. Мэд покосился на мальчика. В этом щуплом теле с разноцветными глазами жила какая-то древняя, упрямая сила. Преданность. Мэд знал цену этому качеству. В Этернуме преданность стоила дороже золота, и встречалась так же редко, как честный стражник. Несмотря на все тяготы, мальчишка продолжал нести на себе это бремя, не сдавался и продолжал заботиться о своём брате. Это вызывало уважение. - Мы почти пришли, - сказал Ди, останавливаясь перед покосившимся строением, которое, казалось, держалось на честном слове и крупице волшебства. Стены были сложены из потемневших от времени брёвен и кусков камня. Крыша, залатанная листами ржавого железа, выглядела как лоскутное одеяло великана. Но из кривой трубы, торчащей в небо, вился тонкий, уютный дымок. Это был единственный дом на улице, который выглядел... живым. Ди толкнул тяжелую дверь, которая жалобно скрипнула на одной петле. - Юки? Это я. Я не один. Мэд шагнул следом, пригибаясь, чтобы не удариться головой о низкую притолоку. Внутри было темно, пахло сушёными травами, старым деревом и дымом. Единственным источником света был маленький очаг в центре комнаты, сложенный из закопчённых кирпичей. У огня, поджав ноги и кутаясь в старое одеяло, сидел ребёнок. Мэд замер. За годы жизни в трущобах он видел много детей - грязных, озлобленных, с глазами маленьких стариков. Но этот мальчик был другим. Юки поднял голову. Ему было лет восемь или девять. Он был худым до прозрачности, словно сделанным из тонкого фарфора. Его волосы, светлые, почти пепельные, растрепались, создавая вокруг головы подобие нимба. Но главное - это глаза. Огромные, цвета расплавленного янтаря, они светились в полумраке каким-то внутренним, теплым светом. В них не было страха, только безграничное доверие и радость. - Ди! - голос Юки был тихим и чистым, как звон серебряного колокольчика. Он отбросил одеяло и бросился к брату, обнимая его за пояс. - Ты долго! Я волновался. Там гремело... Ди, обычно сдержанный и напряженный, мгновенно расслабился. Он положил руку на светлую макушку мальчика, и Мэд увидел, как жесткие линии на лице Ди разгладились. - Всё хорошо, Юки. Я же обещал вернуться. И я принёс ужин. Настоящий. Юки только сейчас заметил огромную фигуру за спиной брата. Он отстранился и посмотрел на Мэда. Мэд ожидал увидеть испуг - он знал, что выглядит устрашающе со своим животом, мышцами и мрачным лицом. Но Юки смотрел с любопытством. - Привет, - сказал мальчик, склонив голову набок. - Ты большой. Как медведь. Мэд моргнул. Уголки его губ дрогнули. - Медведь? - переспросил он своим хриплым басом. - Ну, бывало, меня называли и похуже. Я Мэд. - А я Юки, - мальчик улыбнулся, и от этой улыбки в мрачной лачуге стало словно светлее. - Ты друг Ди? Мэд посмотрел на Ди, который настороженно следил за каждым его движением, готовый в любой момент броситься на защиту. Видел, как в темноте блестел осколок старого ножа, который он судорожно сжимал в руке. - Да, малыш, - медленно кивнул Мэд, снимая с плеча тяжелый мешок. - Похоже на то. Мы сегодня с твоим братом... удачно поохотились. Он прошел к очагу и аккуратно, стараясь не скрипеть половицами, опустил мешок на пол. Юки тут же подскочил к нему, но не чтобы схватить еду, а чтобы помочь развязать узел. Его маленькие пальцы коснулись грубой руки Мэда. - У тебя кровь, - тихо сказал Юки, указывая на царапину на запястье Мэда. - Пустяки. Зацепился за гвоздь, когда уходили, - отмахнулся Мэд. - Надо помыть, - серьезно заявил Юки. - Ди, дай воды. Ди, по прежнему настороженный, медленно вышел из тени, взяв небольшую кастрюльку, ни на секунду не спуская с них взгляда. Мэд же замер, глядя на мальчика. В этом гнилом мире, где каждый думал только о своей шкуре, этот ребёнок первым делом позаботился о ране незнакомца, а не о еде. «Вот оно что, - подумал Мэд, бросая взгляд на Ди. - Ты не просто брата защищаешь. Ты защищаешь единственное чистое место в этом аду». Через полчаса лачуга наполнилась ароматами, которых эти стены не видели годами. Ди раздобыл где-то старую сковороду. На ней шкворчало вяленое мясо, которое они порезали тонкими ломтиками и разогрели вместе с остатками черствого хлеба. Мэд достал из своего бездонного мешка еще и флягу с разбавленным вином. Они сидели на полу вокруг очага. Юки ел аккуратно, смакуя каждый кусочек, и его глаза сияли от удовольствия. Ди ел быстро, жадно, все еще поглядывая на дверь, словно ожидая, что этот праздник сейчас отберут. Мэд ел размеренно, как человек, который привык к тому, что еда - это топливо. - Вкусно! - Юки облизал пальцы. - Как на королевском пиру! Ди рассказывал мне про пиры. Там столы ломятся от жареных павлинов и сладких пирогов. Мэд усмехнулся, отхлебывая из фляги. - Павлины - это ерунда, мелкий. Обычная курица, только с перьями. А вот это, - он указал ножом на мясо, - честная добыча. Она вкуснее. Когда с едой было покончено, и в животах разлилось приятное тепло сытости, разговор стал серьёзнее. Юки, утомлённый едой и эмоциями, начал клевать носом. Он прислонился к плечу Ди и почти сразу засопел. Ди осторожно укрыл его своим плащом. - Значит, вы не родные братья? - тихо спросил Мэд, глядя на спящего мальчика. - Ты говорил, его оставили у двери. - Четыре года назад, - шёпотом ответил Ди. - Была буря. Я услышал плач. Вышел - а там корзина. Ни записки, ничего. Только он, завернутый в тряпку. Он был совсем крошечный. Я думал, он не доживет до утра. Но он... цепкий. Как светлячок. Светит, даже когда темно. Старик согласился взять его, если я буду работать усерднее. Сначала он только ворчал, ссылаясь на еще один рот, который нужно кормить. А по итогу так привязался к нему, что за своего сына начал считать. Всегда старался поддерживать улыбку на его маленьком лице. - Светлячок, - повторил Мэд, задумчиво вертя в руках фиолетовый шарф, который он снял с шеи. - Опасное прозвище. Свет привлекает тьму, Ди. Ты это знаешь. Он слишком выделяется на фоне этих мёртвых трущоб. - Знаю, - Ди сжал кулаки. - Поэтому я никому его не показываю. Он почти не выходит на улицу. Пока Юки сидит дома, я совершаю вылазки. Ищу еду. Пытаюсь подработать. Ворую, если приходится. Он не знает об этом, да и не нужно. Пока я могу, я сделаю всё что необходимо. - Долго так не протянешь, - покачал головой Мэд. - Юки растет. Ему нужно солнце, воздух. А тебе нужна спина. Ты быстрый, Ди. Умный. Но если тебя зажмут в углу трое таких, как я... ты труп. И Юки останется один. Долго он протянет без твоего покровительства? Не думаю. Ди молчал. Он знал, что Мэд прав. Сегодняшний случай на рынке был тому подтверждением. Если бы не взрыв, Ди, возможно, уже лежал бы в канаве с проломленной головой. Мэд наклонился ближе, его лицо, освещенное отблесками огня, стало жёстким, но не злым. - Слушай. Я устал бегать один. Одиночки здесь долго не живут - они либо сходят с ума, либо их находят в сточных канавах. Ты дал мне крышу. Я даю тебе слово. - Какое слово? - спросил Ди. - Слово Силы, - Мэд ударил себя кулаком в грудь. - Я буду твоим щитом. Ты будешь моей головой. Мы будем кормить и защищать малого. Втроём у нас есть шанс не просто сдохнуть завтра, а дожить... ну, скажем, до следующей зимы. Он протянул руку над огнем. - Мы - отбросы, Ди. Мусор под ногами Короля. Но даже мусор может стать камнем, о который они споткнут свои золотые сапоги. Ты со мной? Ди посмотрел на спящего Юки, потом на Мэда. Впервые за свою короткую, полную лишений жизнь он почувствовал, что страх за будущее немного отступил. У него появился союзник. Не просто подельник, а кто-то, кто понимал правила игры. Ди протянул руку и крепко сжал ладонь Мэда над угасающим костром. - С тобой, - ответил он. - До тех пор, пока этот мир не сломает нас окончательно. Огонь в очаге тихо треснул, словно скрепляя этот договор печатью искр. За стенами выл ветер, неся холод со Стены, но внутри маленькой лачуги в эту ночь было теплее, чем в самом королевском дворце.