Акт 3. Глава 12. Похмелье

Бар "Ржавый Крюк" напоминал открытую рану в боку Нижнего города. Здесь всегда было темно, даже в полдень, потому что единственное окно было забито досками еще лет десять назад, когда пьяный огр решил проверить его на прочность своей головой. Воздух внутри был густым, как кисель, пропитанным запахом дешевого табака, прокисшего эля и немытых тел. Но главным запахом здесь было отчаяние. Оно въедалось в деревянные столы, оседало копотью на потолке и смотрело из глаз каждого посетителя. За угловым столиком, подальше от шумной стойки, сидели двое. Одним был старик Джорах - местный скупщик краденого, человек с лицом, похожим на печеное яблоко, и глазами, видевшими слишком много зим. Он медленно цедил мутную жидкость из оловянной кружки, внимательно наблюдая за своим собеседником. Напротив него сидел Корт. Молодой, жилистый мужчина с нашивкой "Могильщиков" на изодранной кожаной куртке. Только нашивка была новой, а куртка старой. Через все лицо Корта, от левого виска до подбородка, тянулся уродливый, багровый шрам - память о той ночи, когда небо упало на землю. Корт не пил. Он заливал в себя пойло, словно пытался погасить пожар внутри. - Еще! - рявкнул он, с грохотом опуская пустую кружку на исцарапанное дерево. Джорах покачал головой, его голос был скрипучим, как несмазанная петля. - Тебе хватит, парень. Ты уже помянул всех, кого знал, и половину тех, кого не знал. Алкоголь не вернет мертвых, Корт. Он только делает живых глупее. - Заткнись, дед, - огрызнулся Корт. В его глазах плескалась мутная злоба. - Ты не был там. Ты сидел в своей норе и пересчитывал медные монеты, пока мы... пока мы горели. Он схватил бутылку, стоящую на столе, и плеснул себе еще, расплескав половину на стол. Жидкость зашипела, впитываясь в древесину. - Знаешь, какой сегодня день? - спросил Корт, глядя на старика исподлобья. - Вторник? - предположил Джорах. - Полгода, - выдохнул Корт. - Ровно полгода с "Дня Черного Солнца". Шесть месяцев, как этот ублюдок Ди решил поиграть в бога. Имя повисло в воздухе, тяжелое и ядовитое. Несколько человек за соседними столами обернулись, услышав его, но, увидев бешеный взгляд Корта и нашивку на его плече, поспешно отвернулись. Джорах вздохнул, протирая мутные очки краем грязной рубахи. - Говорят, барьера больше нет, - тихо сказал он, словно проверяя почву. - Стена рухнула. Разве не этого вы хотели? Разве не за это боролись старые "Могильщики"? - Этого?! - Корт вскочил, опрокинув стул. Грохот заставил бармена вздрогнуть, но никто не вмешался. - Ты называешь это победой, старик? Да, Стена рухнула! Магический купол лопнул, как мыльный пузырь, когда этот безумец взорвал Часовню! И что случилось потом? А? Что случилось через час после взрыва? Корт рухнул обратно на стул, наклонившись к Джораху так близко, что старик почувствовал запах перегара и гнилых зубов. - Мы ломанулись туда. Тысячи нас. Отребье, воры, шлюхи, работяги... Мы увидели дыру в небе и подумали: "Вот оно! Свобода! Верхний город открыт! Теперь мы заживем! Теперь мы заберем то, что у нас украли!". Мы бежали по мосту, как стадо, опьяневшее от счастья. Мы орали имя Ди, как будто он был святым пророком. Руки Корта сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. - А там нас ждали. Не с хлебом и солью. С арбалетами. С магией. С гребаными големами. Он закрыл глаза, и его лицо исказила гримаса боли. Воспоминания были ярче реальности. - Королевская Гвардия не паниковала. О нет. Они выстроились в фаланги прямо на границе разрушенного сектора. И когда наша толпа - с палками, ножами и булыжниками - хлынула на улицы Верхнего города, они просто начали жатву. - Жатву... - эхом повторил Джорах. - Это была не битва, дед. Это была бойня, - прошептал Корт. - Первые ряды легли за секунду. Болты прошивали по трое человек насквозь. Маги жгли нас огнем. А мы... мы даже не могли до них добежать. Мы топтали друг друга. Ткач... наш старый главарь... я видел, как ему снесло голову ледяной глыбой. Шрам, Одноглазый, Бешеный Пит, Марта, Хэнк - они все остались там. В канавах. В грязи. Корт открыл глаза. Теперь в них стояли слезы, но это были слезы не жалости, а бессильной ярости. - Мы думали, Ди выйдет и поможет нам. Мы думали: "У нас есть наш Лидер! У нас есть тот, кто убил Короля!". Мы ждали, что сейчас появится этот чертов герой и поможет нам победить гвардейцев. Но он не вышел. Корт залпом осушил кружку и с стуком поставил её на стол. - Он исчез. Он взорвал всё к чертям, убил кучу невинных, сломал барьер, выпустил нас на убой, а сам исчез. Вместе со своим братом-дебилом и этим мелким магом. Кстати, где мелкий? Говорят, он сдох? - Слухи разные ходят, - уклончиво ответил Джорах. - Кто-то говорит, что он превратился в пепел. Кто-то - что Ди сожрал его душу, чтобы стать Демоном. - Демоном... - Корт сплюнул на пол. - Правильное слово. Он не человек. Человек не поступил бы так со своими. Он обещал нам справедливость. Он говорил: "Мы одна семья". Красивые слова для вора, который в итоге кинул всех. - Но барьера все-таки нет, - снова заметил Джорах, пытаясь найти хоть что-то хорошее. - Воздух стал общим. Дождь теперь везде одинаковый. Корт рассмеялся, и этот смех был похож на кашель чахоточного. - О да! Воздух общий! Только дышать им стало труднее. Ты выходил на улицу, старик? Видел патрули? Раньше гвардейцы брезговали спускаться в Нижний город. Мы варились в собственном соку, и им было плевать, пока мы платили налоги. А теперь? Теперь на каждом перекрестке пост. Комендантский час. За любой косой взгляд - плети. За найденное оружие - виселица. Король не умер, Джорах. Он выжил. Он отсиделся в своем бункере, как крыса, пока мы дохли под стенами его дворца. И теперь он зол. Он закрутил гайки так, что у нас кости трещат. Корт наклонился вперед, его голос перешел на змеиный шепот. - Мы отдали свои жизни зазря. Мы потеряли всё. Еды стало меньше - поставки перекрыли в наказание за бунт. Цены выросли втрое. Болезни косят детей. И все это - из-за одного ублюдка, который решил поиграть в героя. - Ди заплатил свою цену, - тихо сказал Джорах. - Я слышал... я слышал от людей, которые знают Шустрика... - Шустрика? - перебил Корт. - Этого мелкого предателя? Он бегал к ним, я знаю. Таскал еду, бинты. Пока мы посмертно не объяснили ему, что помогать врагам народа - вредно для здоровья. - Так вот, - продолжил старик, игнорируя угрозу в голосе собеседника. - Говорят, Ди больше нет. То есть тело есть, но разума нет. Он пустой. Овощ. Сидит, пускает слюни и смотрит в стену. Мэд таскает его на себе, как мешок с картошкой. - И поделом, - злорадно усмехнулся Корт. - Я даже рад, что он не сдох окончательно. Смерть была бы слишком легким выходом. Пусть мучается. Пусть сидит в собственном дерьме и вспоминает, как убил своего брата. - Мэд не отдаст его, - сказал Джорах. - Ты знаешь Мэда. Он костьми ляжет, но не даст тронуть Ди. - Мэд - это проблема, - согласился Корт. Он провел пальцем по шраму на щеке. - Он здоровенный бык. И у него этот проклятый меч. Когда мы пытались их прижать у старого коллектора месяц назад, он двоих наших отправил в лазарет просто пощечинами. Даже меч не доставал. Корт налил себе еще. Его руки дрожали от возбуждения. - Но Мэд устал. Мы видим это. Он измотан. Он ранен. У него кончаются припасы. Он не может вечно сидеть в той дыре. Рано или поздно ему придется выйти. Или он совершит ошибку. Король объявил награду, Джорах. Огромную. Тот, кто принесет голову Ди, получит гражданство Верхнего города. Дом. Золото. Полную амнистию. Представь? Я смогу уехать отсюда. Забыть эту вонь, эту грязь. - Ты продашь своего бывшего лидера за теплый туалет? - спросил Джорах, прищурившись. - Он больше не лидер! - рявкнул Корт. - Мой лидер - Гадюка. Он, по крайней мере, не врет про великие цели. Он просто хочет выжить. А Ди... Ди - это бешеный пес. А бешеных псов пристреливают. Дверь бара открылась, впуская внутрь порыв холодного ветра и дождя. Вошел высокий, худой парень в плаще с капюшоном. Он быстро огляделся и направился к их столику. Это был один из шестерок Гадюки. - Корт, - запыхавшись, сказал парень. - Собирайся. - Что случилось? - Корт лениво повернул голову. - Нашли, - выдохнул парень. В его глазах горел азарт охотника. - Крысы донесли. Они в старом северном шлюзе. В том, что под разрушенной текстильной фабрикой. Корт медленно расплылся в улыбке. Страшной улыбке, полной предвкушения. - Ты уверен? - Абсолютно. Шустрика видели неподалеку пару дней назад, он крутился там, оставлял сверток. А сегодня утром один из бродяг слышал голос Мэда из вентиляции. Корт встал. Он допил остатки пойла прямо из горла, вытер рот рукавом и бросил на стол монету. - Бывай, Джорах. - Ты идешь убивать их? - спросил старик, не притрагиваясь к деньгам. - Я иду забирать долг, - ответил Корт. Он похлопал себя по поясу, где висел тяжелый тесак. - Мэд сильный, но нас будет двадцать. И у нас есть сюрприз для него. Гадюка достал пару алхимических бомб. Если громила не захочет по-хорошему... мы выкурим их оттуда по кусочкам. Корт повернулся к выходу, но остановился на секунду. - Если кто спросит, дед... Скажи, что сегодня день, когда "Могильщики" наконец-то победили Короля. Тем, что продали ему его главного врага. Он расхохотался и вышел в дождь. Дверь захлопнулась, снова погружая бар в полумрак. Джорах долго смотрел на закрытую дверь. Потом он посмотрел на свою кружку. - Дураки, - прошептал старик в пустоту. - Вы идете не за наградой. Вы идете будить то, что лучше бы спало вечно. Он знал Мэда. И он помнил рассказы про Ди. Если Ди действительно стал овощем, то Мэд - это не просто охранник. Это зверь, загнанный в угол, у которого отняли всё, кроме последнего щенка. А такие звери не сдаются. Они рвут глотки. Джорах вздохнул, допил свой эль и начал собираться. Ему нужно было закрыть лавку пораньше. Сегодня ночью в Нижнем городе снова будет литься кровь. И на этот раз дождь её не смоет. *** Кап. Кап. Кап. В темноте старого Северного шлюза время не текло. Оно вытекало, как кровь из открытой раны. Медленно, ритмично, сводя с ума. Грязная вода просачивалась сквозь трещины в кирпичной кладке, собиралась в тяжелые, маслянистые капли на ржавых трубах и срывалась вниз, разбиваясь о бетонный пол. Этот звук был единственным собеседником Мэда в последние недели. Мэд сидел на перевернутом деревянном ящике. В тусклом, дрожащем свете единственной масляной лампы его тень на стене казалась огромной, изломанной, похожей на горного тролля, забившегося в нору. Ему было всего двадцать два года. Возраст, когда парни в Верхнем городе только заканчивают Академию, пьют вино в тавернах и дерутся из-за девушек. Но Мэд выглядел так, словно прожил три жизни, и в каждой из них его пытали. Его широкие плечи ссутулились под невидимой плитой вины. Лицо, еще недавно молодое и дерзкое, осунулось, кожа огрубела от сырости и постоянного напряжения. Глубокие, черные тени залегли под глазами, превратив их в провалы черепа. Шрам от магического ожога на шее - подарок от гвардейского мага - стягивал кожу уродливым узлом, заставляя его морщиться при каждом повороте головы. Но страшнее всего были его руки. Те самые руки, которые могли гнуть подковы и ломать хребты химерам, сейчас мелко дрожали, когда он подносил глиняную плошку ко рту брата. - Давай, Ди, - прошептал Мэд. Его голос сорвался, превратившись в хрип. Он давно разучился говорить громко. Здесь не с кем было говорить. - Открой рот. Это бульон. Шустрик принес... ну, ты помнишь... на прошлой неделе. Я разогрел на спиртовке. Он теплый. Ди сидел перед ним на куче промасленного тряпья. Тот, кого они называли своим Лидером. Мозг их маленькой банды. Стратег, вор, гений. Тот, кто кого однажды Мэд потащил за собой, обворовав жадного торгаша. Тот, с кем он разделил честно награбленное. Тот, кто стал ему братом. Теперь Ди был пустой оболочкой. Он похудел до состояния скелета. Скулы обтянуты бледной, почти прозрачной кожей, под которой синели вены. Ребра выпирали через дыры в лохмотьях рубахи. Длинные черные волосы спутались в жирные колтуны и свисали на лицо, закрывая глаза. Мэд протянул руку и невероятно нежно, одним пальцем, убрал волосы со лба брата. — Ну же... — уговаривал он, глядя в лицо, которое знал лучше своего собственного. — Вспомни, как мы грелись у костра в нашем старом доме. Помнишь? Зима была лютая. Дела у нас тогда шли плохо, денег совсем не было. У нас была одна крыса на троих. Ты отдал свою долю Юки. Ты сказал: "Мелкому нужнее, ему расти надо". А сам два дня жевал снег. Голос Мэда дрогнул на имени "Юки", но он заставил себя продолжить. Он должен был говорить. Иначе тишина раздавит его. - Ты всегда заботился о нас, Ди. Теперь моя очередь. Ешь. Пожалуйста. Ради нашей клятвы. Ди не реагировал. Его глаза были открыты. Изумрудный и Фиолетовый. Раньше в них горел огонь, способный сжечь мир. Ум, хитрость, азарт, расчетливость - всё это жило в его взгляде. Теперь там была ледяная пустыня. Зрачки не реагировали на свет лампы. Они смотрели сквозь Мэда, сквозь стены, сквозь реальность - туда, в ту секунду, когда Черное Солнце поглотило тело Юки. Мэд осторожно нажал ложкой на подбородок брата, заставляя его приоткрыть рот. Влил немного мутной жидкости. Ди механически глотнул. Рефлекс работал, даже когда душа отсутствовала. - Вот так, - выдохнул Мэд с облегчением, которое тут же сменилось отчаянием. - Молодец. Ты должен жить. Мы ведь договаривались. "Один за всех". Ты не имеешь права уходить первым, слышишь? Ты не оставишь меня здесь одного. Он кормил его медленно, ложку за ложкой. В этом ритуале было что-то священное и чудовищное. Великий воин, ставший сиделкой при живом трупе. Когда миска опустела, Мэд отставил ее и взял влажную тряпку. Он начал протирать лицо Ди, смывая копоть и грязь. - Наверху дождь, - рассказывал Мэд, и его слова падали в пустоту, не находя отклика. - Обычный дождь. Не кислотный. Я выходил вчера проверить силки на крыс. Воздух свежий. Пахнет мокрой землей. Тебе бы понравилось. Он вытер впалые щеки. - В городе тихо. Патрули ходят, стучат сапогами. Ищут нас. Боятся тебя до смерти. Думают, ты там сидишь и планируешь новое бедствие. Если бы они знали... Ты сейчас такой скучный, Ди. Мэд попытался усмехнуться, но вместо смеха из его горла вырвался всхлип. Он больше не мог. Маска сильного старшего брата треснула. Мэд сполз с ящика на колени. Он уткнулся лбом в холодные, безвольные ладони Ди и затрясся. - Поговори со мной... - зашептал он, и слезы потекли по его шрамам. - Ну пожалуйста, Ди. Скажи мне хоть слово. Назови меня тупым быдлом. Ударь меня. Придумай какой-нибудь безумный план, как украсть то, что невозможно украсть. Только не молчи. Я не выношу этой тишины. Я схожу с ума, Ди. Я слышу твое дыхание, но тебя нет. Почему ты не возвращаешься? Ответа не было. Только Кап. Кап. Кап. И равнодушный взгляд в никуда. БАМ. Удар в железную дверь шлюза прогремел как выстрел. Мэд мгновенно вскочил. Слезы высохли, сменившись звериным оскалом. Вся его поза изменилась - из сломленного, плачущего парня он за секунду превратился в машину для убийства. Он знал, что этот момент настанет. - Сиди тихо, - бросил он брату, хотя Ди и так был неподвижен как статуя. Мэд шагнул в угол и сорвал брезент. "Крушитель". Черный двуручный меч. Щербатый, поцарапанный, покрытый запекшейся кровью, которую Мэд так и не смог отмыть до конца. Он взял рукоять. Тяжесть стали успокоила дрожь в руках. Мэд подошел к двери и рванул засов. В коридоре, в неверном свете чадящих факелов, стояла толпа. Гадюка - новый самопровозглашенный король помойки. Корт - со шрамом на пол-лица. И еще десяток оборванцев, вооруженных арбалетами, цепями и ржавыми тесаками. При виде Мэда они попятились. Даже в таком состоянии, изможденный и грязный, Мэд был страшен. Он заполнял собой весь узкий проход, и в его глазах горела тьма, которая была опаснее любой магии. - Уходите, - тихо сказал Мэд. - Мы пришли не драться, Мэд, - начал Гадюка, нервно перебирая пальцами на рукояти кинжала. - Мы пришли забрать то, что принадлежит нам по праву. - Здесь ничего нет, - отрезал Мэд. - Только дерьмо и крысы. - Не ври нам! - выкрикнул Корт, выступая из-за спины главаря. Его лицо перекосило от ненависти и жадности. - Мы знаем, что Демон там! Шустрик раскололся, прежде чем мы оставили его болтаться в петле. Он сказал, Ди там. Сидит и пускает слюни. При упоминании Шустрика челюсти Мэда сжались до скрипа. Еще одна смерть. Еще один друг, которого он не уберег. - Отдай его нам, Мэд! - продолжал орать Корт, брызжа слюной. - Ты хоть знаешь, сколько за него дают?! Король объявил награду! Полная амнистия! Гражданство Верхнего города! Дом с садом! Золото! Мы сможем выбраться из этой дыры! Мы сможем жрать мясо каждый день! - Вы продаете брата за кусок мяса? - глухо спросил Мэд. - Он нам не брат! - взвизгнул кто-то из толпы. - Он убийца! - Он обещал нам свободу! - подхватил другой. - А что мы получили? Смерть! - Он убил Юки! - крикнул Корт, и этот удар попал в цель. - Он убил Ткача! Он повел нас на бойню, как скот, а сам сбежал! Он предал нас, Мэд! Он использовал нас как щит! Почему мы должны гнить здесь, пока этот овощ дышит? Он должен заплатить! Своей головой! Толпа гудела. В их глазах горела страшная смесь страха перед Мэдом и жажды наживы. Они видели в Ди не человека, а лотерейный билет, который решит все их проблемы. Они ненавидели его за свои разбитые мечты и хотели продать его тому самому тирану, против которого боролись. - Вы ошибаетесь, - голос Мэда был холодным, как лед. - Мы не родные по крови. Но мы стали братьями в грязи. Мы делили одну корку хлеба, когда вы воровали друг у друга. Мы грели друг друга в морозы, когда вы проходили мимо. Вы, шакалы, ничего не знаете о братстве. Вы знаете только, как продавать своих. - Ты не сможешь защищать его вечно! - крикнул Гадюка, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. - Посмотри на себя, Мэд! Ты один! Ты еле стоишь на ногах! Ты сдохнешь здесь, в этой канализации, ради чего? Ради куска мяса, у которого вытекли мозги? Отдай его! И мы дадим тебе долю! Мэд медленно поднял "Крушитель". В тесном коридоре это движение казалось замедленным и неотвратимым, как падение гильотины. Острие меча, черное и тяжелое, указало прямо в грудь Гадюке. Главарь сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. - Да, я устал, - сказал Мэд. И улыбнулся. Страшной, безумной улыбкой. - Я очень устал, Гадюка. Я мечтаю лечь и не вставать. Но знаешь что? Он сделал шаг вперед. Толпа шарахнулась назад, наступая друг другу на ноги. - Мне хватит сил, чтобы забрать вас всех с собой. Каждого из вас. Я вырежу этот тоннель до последнего человека. Я превращу это место в склеп. Он посмотрел в глаза Корту. - Ты хочешь проверить, Корт? Хочешь стать первым, кто получит "справедливость"? Подходи. Я похороню тебя здесь. Прямо сейчас. Тишина повисла в коридоре. Звенящая, напряженная. Никто не хотел умирать. Они хотели золота, они хотели легкой наживы, но они видели в глазах Мэда не блеф. Они видели готовность умереть и убить. Они видели зверя, загнанного в угол, которому нечего терять, кроме того, что за его спиной. - Псих... - прошипел Гадюка, отступая. - Ты просто псих. - Мы вернемся! - выкрикнул Корт, пятясь в темноту, не сводя глаз с меча. - Ты должен будешь спать, Мэд! И тогда мы придем! Мы вырежем тебе сердце! - Я буду ждать, - ответил Мэд. Они ушли. Их шаги и проклятия затихли в лабиринте труб. Мэд стоял неподвижно еще минуту, держа меч наготове. Только когда он убедился, что они действительно ушли, он опустил оружие. Острие ударилось о бетон. Ноги Мэда подкосились. Он тяжело привалился спиной к двери, сползая на пол. Его грудь ходила ходуном. Сердце колотилось так, что казалось, ребра треснут. Руки тряслись мелкой дрожью. Он закрыл лицо ладонями. - Как же я устал... - прошептал он. Потом он поднял голову и посмотрел на Ди. Брат сидел в той же позе. Он не шелохнулся. Ему было всё равно. Он был далеко, в своем личном аду. Мэд на коленях подполз к нему. Он снова взял его холодную, безжизненную руку в свою. - Они ушли, Ди. Я прогнал их. Я всегда буду их прогонять. В темноте шлюза, где пахло плесенью, кровью и безнадегой, Мэд сжал руку того единственного, кто у него остался в этом мире. - Мы справимся. Мы всегда справлялись, правда? А в глубине потухших глаз Ди, где-то на самом дне Бездны, там, где бушевал черный огонь, что-то начало шевелиться. Тень мысли. Эхо ярости. Палец Ди дрогнул. *** Мэд не знал, сколько времени он просидел так, прижавшись плечом к плечу Ди. Адреналин, который поддерживал его во время стычки с бандой, схлынул, оставив после себя свинцовую тяжесть в конечностях и песок в глазах. Масляная лампа догорала. Фитиль шипел, плюясь последними каплями топлива, и тени в углах шлюза становились гуще, подбираясь ближе к братьям. Кап. Кап. Кап. Звук воды был единственным метрономом, отсчитывающим секунды до неизбежного конца. Мэд балансировал на грани сна и яви, охраняя покой того, кто сам стал вечным сном. Его голова падала на грудь, но каждый раз он вздрагивал и просыпался, сжимая рукоять "Крушителя" до белых костяшек. Тук-тук-тук. Звук был тихим, вежливым. Не удар ногой, как у Гадюки. Не скрежет когтей крысы. Это был уверенный стук костяшками пальцев по железу. Мэд мгновенно открыл глаза. Сон слетел, как шелуха. "Вернулись", - пронеслось в голове. - "Они не стали ждать утра. Они принесли "сюрприз"". Он не стал задавать вопросов. Он не стал тратить время на угрозы. Мэд подхватил тяжелый меч, встал и бесшумно, как кошка, скользнул к двери. Его план был прост: распахнуть дверь и ударить первым. Снести голову тому, кто стоит ближе всех, а потом заблокировать проход телами врагов. Звериная ярость закипела в крови. Он взялся за засов. Резко дернул его в сторону. И с рыком распахнул тяжелую створку, занося меч для горизонтального удара. - А ну иди с... Удар замер на середине замаха. В коридоре не было толпы. Не было арбалетов. Не было Гадюки. Там стояла одинокая фигура, закутанная в дорогой черный плащ. Глубокий капюшон скрывал лицо, оставляя видимым только острый, бледный подбородок. Фигура была маленькой. Хрупкой. Ей пришлось бы встать на цыпочки, чтобы достать Мэду до плеча. Пока Мэд, опешив, моргал, фигура действовала. Девушка не испугалась меча, нависшего над её головой. Она просто нырнула под руку гиганта и скользнула внутрь шлюза, словно тень. - Закрой дверь, - бросила она через плечо. Голос был звонким, молодым и раздражающе спокойным. - Ты выпускаешь всё тепло. А здесь и так не курорт. Мэд застыл с открытым ртом. Его мозг, настроенный на битву насмерть, забуксовал. Он резко развернулся, захлопнул дверь ногой и направил острие меча в спину незваной гостьи. - Стоять! - рявкнул он. - Одно движение, и я разрублю тебя пополам! Кто ты такая?! Девушка остановилась в центре комнаты. Она медленно повернулась к нему лицом. Её движения были плавными, текучими, но в них чувствовалась не грация танцовщицы, а точность хирурга. Она подняла руки к капюшону и откинула его назад. Мэд на секунду забыл, как дышать. Перед ним стояла девчонка. Лет семнадцати, ровесница Ди. Ее кожа была фарфоровой, неестественно чистой для жителя Нижнего города. Ни пятнышка сажи, ни грязи. Черные волосы, прямые как струны, падали на плечи блестящим водопадом. Но главным были глаза. Ярко-изумрудные. Того самого оттенка, который был у левого глаза Ди. Она смотрела на огромного, грязного, вооруженного мужчину не со страхом, а с легкой насмешкой. Как учитель смотрит на нашкодившего ученика. - Меч опусти, герой, - фыркнула она, кивнув на "Крушитель". - В таком тесном помещении ты им только стены поцарапаешь. Или сам порежешься. - Я спросил, кто ты, - повторил Мэд, не опуская оружия. - Откуда ты взялась? Ты шпионка Гадюки? Девушка закатила глаза. Театрально, выразительно. - Гадюки? Этого беззубого идиота? Обижаешь. У меня стандарты повыше. Она сделала шаг к ящику, на котором сидел Мэд, и, брезгливо смахнув с него пыль, изящно присела. - Меня зовут Рин, - сказала она. - И я единственная причина, по которой вы с твоим овощем-братом доживете до рассвета. Мэд напрягся. - Следи за языком. - Я слежу за временем, Мэд, - отрезала Рин. Тон её голоса мгновенно изменился. Насмешка исчезла, уступив место деловой стали. - А у вас его нет. Она подалась вперед, и свет лампы отразился в её зеленых глазах хищным блеском. - Прямо сейчас Гадюка вскрывает свой тайник в Южном секторе. Знаешь, что он оттуда достал? Не ножи. Не цепи. Рин сделала паузу, наслаждаясь эффектом. - Две бочки с "Дыханием Дракона". Алхимический напалм. И он не собирается с тобой драться на мечах, Мэд. Он просто заблокирует вентиляцию, подопрет эту дверь снаружи и зальет смесь в шлюз через трубы. Вы не сгорите. Вы сваритесь. Заживо. Мэд почувствовал, как холодок пробежал по спине. Это звучало слишком похоже на правду. Гадюка был трусом, а трусы любят убивать издалека. Но он не мог позволить себе поверить первой встречной. - Откуда ты это знаешь? - прищурился Мэд. - Ты одна из них? - Я та, кто умеет слушать, - уклончиво ответила Рин. - И та, кто умеет считать. У него двадцать человек. Они будут здесь через... - она бросила взгляд на невидимые часы, - ...тридцать восемь минут. Может, сорок, если они остановятся поспорить, кто понесет бочки. Она встала и подошла к Ди. Мэд дернулся, перехватывая меч поудобнее. - Отойди от него. Рин проигнорировала угрозу. Она встала перед сидящим Ди и внимательно посмотрела ему в лицо. В её взгляде промелькнуло что-то странное. Не жалость. Не отвращение. Узнавание? Радость? Она улыбнулась уголками губ, словно встретила старого друга, который просто уснул на вечеринке. - Красиво сломался, - тихо прошептала она, так, что Мэд едва расслышал. Затем она резко повернулась к Мэду. - Собирайся. Бери свои тряпки, бери свой тесак и взваливай спящую красавицу на плечи. Мы уходим. - С чего ты взяла, что я пойду с тобой. - спросил Мэд. - Я тебя не знаю. Может, ты ведешь нас в ловушку. - Может быть, - легко согласилась Рин. - А может быть, я твоя фея-крестная. Выбор у тебя невелик, здоровяк. Она указала пальцем на потолок. - Останешься здесь - умрешь через полчаса в луже кипящей кислоты. Пойдешь со мной - получишь шанс. Я знаю проход в Старые Катакомбы, о котором Гадюка даже не слышал. Там сухо, тихо и нет идиотов с напалмом. Мэд смотрел на нее. Она была слишком чистой. Слишком уверенной. Слишком... знающей. - Зачем тебе это? - спросил он. - Что тебе нужно от нас? Рин улыбнулась. Это была улыбка актрисы, которая знает, что камера направлена на неё. - Скажем так... мне скучно, - солгала она, и ложь прозвучала правдивее любой истины. - И я не люблю, когда плохие пьесы заканчиваются так банально. Твой брат еще не сыграл свою главную роль. Будет обидно, если он сгорит, так и не проснувшись. Она протянула руку в черной перчатке. - Ну так что, Мэд? Ждем Гадюку с фейерверком или идем гулять? Мэд посмотрел на Ди. Брат сидел неподвижно. Пустой. Беззащитный. Мэд понимал, что Рин права насчет Гадюки. Если они притащат химию, никакой меч не поможет. У него не было выбора. Мэд с глухим рыком вложил "Крушитель" в крепления на спине. - Если это ловушка, - сказал он, подходя к Ди и поднимая его на руки, как ребенка, - я убью тебя первой. Даже без меча. Я просто сверну тебе шею. Рин рассмеялась. Звонко, искренне. - Договорились, медвежонок. Но сначала попробуй меня догнать. Она развернулась, взмахнув полами плаща, и направилась к двери. - Поторапливайся. Представление начинается.