*

Like waking up from a fantasy And all that's left is you and me We're invincible in a violet sea Dare to move, dare to believe Where do we go from here? Where do we go from here? How do you fly with no wings? How do you breathe without dreams? Where do we go from here? «Where Do We Go from Here» Ruelle

За окном шел дождь. Алина слышала, как он барабанит по подоконнику по ту сторону стекла, как шуршат колеса автомобилей, проезжающих по лужам. Было полвосьмого утра, лето, но казалось, что уже глубокий осенний вечер. Погода давила. Алина зарылась лицом в подушку и накрылась сверху одеялом, прячась от всех и всего. Она могла бы остаться в кровати и никуда не идти. Растаять в простынях, как мороженое в стаканчике, оставленное на солнце. Заснуть и никогда больше не просыпаться. Все еще прячась под одеялом, Алина призвала свет. Он мягко осветил ее ладонь и лицо, прогоняя мрак. Девушка смотрела на маленькое солнышко в своих руках, а в груди все ныло от ощущения безнадежности. Ничего не осталось. Телефон завибрировал, когда на него пришло сообщение. Можно было даже не смотреть от кого оно. Только один человек писал ей каждое утро, ровно за одну минуту до будильника. Телефон снова ожил: сработал будильник. Алина закрыла глаза и сжала пальцы, гася солнечный свет. Ее окутала тьма.

***

Приложение прогноза погоды услужливо прислало уведомление, что на улице плюс пятнадцать и весь день будет идти дождь. Алина смахнула надпись на экране блокировки. Ее палец застыл над сообщением, пришедшем час назад. Она хотела ответить на него. Вместо этого она смахнула и его, отправляя к сотни другим непросмотренным. Алина высушила волосы феном, надела темно-синие джинсы, футболку и свитер. Посмотрела на себя в зеркало и на секунду увидела в нем себя прежнюю: одетую в сине-золотую кефту, с белыми волосами, собранными в косу. На ключицах — рога оленя, а запястья обхватывают чешуйки Русалье и кости жар-птицы. С пальцев капает ярко-красная кровь. Алина моргнула, и видение пропало. Теперь из зеркала на нее смотрела она сама. В одежде отказницы. Окрашенные волосы едва доставали до плеч. И ни одного усилителя. Ничего не осталось. Телефон снова завибрировал. Приехало такси. Алина в который раз пообещала себе научиться водить автомобиль. И в который раз поймала себя на мысли, что ни за что не справится с этой механической железякой. Мир стремительно менялся вокруг нее, но, как бы она ни старалась, все равно не поспевала за ним. «Николаю бы понравились машины», — подумала Алина, когда такси выехало из ее двора и помчалось по лужам к шоссе. Он бы оценил и самолеты, и поезда. И со смартфоном освоился бы куда быстрее Алины, которая до последнего пользовалась кнопочным, пока все не заполнили QR-коды и электронные пропуска. Алина закрыла глаза и прислонилась головой к окну, не обращая внимания на холод и дребезжание стекла. Сделала глубокий вдох. Она не будет плакать. Не сегодня. Никогда. Из-за непогоды и летних каникул в музее было больше народа, чем обычно. Охранник кивнул Алине, когда она приложила пропуск сотрудника к считывателю и прошла через раскрывшиеся ставни турникета. Его имени она не помнила, хотя видела их каждый день. Она уже давно не запоминала ничьих имен. Так было проще: не так больно, когда они уходили. Сегодня Алина должна была провести четыре экскурсии для маленьких групп, забронированные заранее. Нацепив на лицо доброжелательную улыбку и неспешно перемещаясь из зала в зал, она рассказывала о динозаврах, о первобытных людях, о Древнем мире, о Средневековье, о Новом мире. Ее всегда восхищала история до появления первых государств, но иногда она задавалась вопросом, сколько и что из этого было правдой, а сколько — вымыслом. Она рассказывала посетителям музея о чуме, охватившей Европу, о Дворцовых переворотах в России, а сама боролась с желанием сказать: «Все было не так». Вот только она сама не знала, когда ее мир изменился. Другие страны, другая история. Другая она. Из-за ее жадности мир, который она знала, оказался уничтожен, и на его место пришел другой. Реальные события сначала превратились в сказки, а затем и вовсе исчезли. Будучи подростком, она не особо интересовалась, что было до привычного ей мира, но когда возникла мода на проведение раскопок, выучилась на археолога и палеонтолога и присоединилась к поискам скелетов вымерших существ и древних артефактов. Этот процесс был не таким увлекательным, как теперь показывали в кино, и требовал огромного терпения, но его у Алины было в достатке. Они находили признаки цивилизаций и придумывали на их основе истории о том, как все было. Майя, шумеры, скифы. Это было весело. А затем они дошли до времени, которое застала Алина, и она поняла, как много фантазии было в их теориях. Ученые не верили в магию, и это отразилось на их толкованиях действительности. Алина наблюдала, как они находят «научные» объяснения записям о гришах и осознавала, что на самом деле они не знают ни-че-го. Еще через пару веков люди исчезнут, на их место придут роботы, и те будут утверждать, что до них никого не существовало. История во многом зависит от того, во что верит сам рассказчик. Будь Алина все той же семнадцатилетней девчонкой, она бы попыталась открыть людям глаза на правду. Но теперь ей оставалось только молчать и терпеливо плыть по течению. Однажды, наблюдая как Алина бесстрастно успокаивает толпу орущих школьников, привлекая их внимание малоизвестными, но увлекательными фактами о жизни монархов восемнадцатого века, второй экскурсовод заметила, что из девушки могла бы получиться отличная учительница. Алина промолчала, улыбнувшись краешком губ. Она уже работала преподавательницей. Просто не в этом веке. И преподавала отнюдь не историю, а предмет, которые уже много веков как исчез, был стерт с лица Земли вместе с теми, кто его изучал. Малая Наука. Теперь же была просто наука. А то, чем когда-то жила Алина, стало всего лишь очередной детской сказкой. Ничего не осталось. — А это — талассомедон, — сказала Алина, указывая на подвешенный к потолку зала скелет. Ласты этого тела казались особенно маленькими на фоне длинной изогнутой шеи, словно ученые по ошибке соединили кости двух разных существ. Один ребенок однажды сказал, что это гибрид черепахи и змеи, и сравнение прочно прижилось у экскурсоводов. Но Алина, которая много веков назад знала его под другим названием, предпочитала использовать более подходящий ему официальный термин. — «Талассомедон» означает «морской лорд». Его длина достигала двенадцати метров — почти что четырехэтажный дом. Благодаря длинным двухметровым ластам он мог плавать на большой глубине с поразительной скоростью. — Ого, — восхитился какой-то ребенок, задрав голову. Мама, держащая его за руку, дернула его на себя, уводя из-под скелета. Канаты и крепежи обеспечивали безопасность посетителей, но избавиться от ощущения, что на тебя вот-вот упадет груда костей, было трудно. Но Алина избегала смотреть на него не из-за этого. — Впервые его останки были обнаружены в Колорадо в 1939 году. На данный момент найдено всего лишь шесть скелетов талассомедонов, все они выставлены в американских палеонтологических музеях. В трех случаях вместо настоящих черепов используются реконструкции. — А что это за следы на костях? — поинтересовался мужчина, разглядывая скелет в маленькую подзорную трубу, которая продавалась на входе. — Зубы другой рептилии, — соврала Алина. С другой стороны, разве можно было считать ложью официальную версию? Скелет не раз исследовался учеными со всего мира, и никто не смог определить, что оставило на костях глубокие отметины такой странной формы. Кто-то высказал мысль, что следы похожи на те, что обычно оставляют гарпуны, но его подняли на смех. Какие гарпуны в меловом периоде? И из чего должен был быть сделан наконечник, чтобы войти так глубоко в кость? «Из стали гришей», — подумала Алина, вспоминая крики морского хлыста, когда в его плоть вонзились гарпуны. Русалье прожил несколько веков, пока не погиб от людской жадности. А теперь его скелет был одним из главных украшений музея. Наравне с еще двумя экспонатами. — Это что, птеродактиль? — спросил другой ребенок, указывая на скелет, подвешенный у стены. — Это птица, — поправила мальчишку Алина, подходя к экспонату. На фоне раскинутых крыльев туловище выглядело совсем крохотным. — Пеларгонис Сандерса, названный в честь археолога, который руководил раскопками. Впервые был обнаружен в 1983 году при постройке нового терминала международного аэропорта в Южной Каролине. Размах крыльев этой птицы составлял от шести до семи с половиной метров. На основе строения скелета была проведена серия компьютерных моделирований, которые показали, что Пеларгонис Сандерса мог лететь, только спрыгнув с обрыва и паря. При этом скорость полета достигала шестидесяти километров в час. — А чем он питался? — вопрос задал мужчина в очках. — Предположительно — хватал рыбу с поверхности воды. Алина прогнала воспоминание о груде костей у подножия водопада, белых крыльях, рассекающих воздух. В ее ушах все еще стоял вопль птицы, когда ее подстрелили. И, конечно же, еще был Megaloceros — большерогий олень, представленный в зале эпохи неогенового периода. Двухметровое длинноногое создание поражало своими роскошными рогами, размер которых превышал три метра, а череп смотрелся особенно жутко в полумраке зала. Рядом с информационной табличкой, за стеклом был прикреплен набросок карандашом, позволяющий увидеть, как выглядел олень до того, как от него остался только скелет. Экспонат, представленный в этом музее, имел изъяны: кости были повреждены огнем, а кончики рогов были спилены острым лезвием, но даже это не мешало посетителям содрогаться от величия оленя. — Странно, что охотники взяли только по кусочку, а не все рога, — заметил все тот же мужчина в очках. Алина коснулась своих ключиц и тут же отдернула руку. Пожала плечами. — Возможно, из них сделали украшение вроде оше… ожерелья. Носить рога целиком было бы сложно — они весьма тяжелые. Экскурсия подошла к концу. Алина повторила рассказ еще три раза. К каждой группе она находила свой подход, и в зависимости от ее состава и заинтересованности уделяла больше времени то одному залу, то другому. Но история о трех экспонатах всегда была одной и той же. Слишком легко было забыться и сказать что-то не то. Слишком легко было утонуть в воспоминаниях и потерять связь с действительностью. Кости усилителей вызывали вопросы. Они отличались своим видом, химическим составом, ДНК. Рано или поздно появлялся ученый, который заявлял, что найденные скелеты нельзя отнести к уже известным видам. Козырял разрешениями на дополнительные исследования, показывал черновики статьи с опровержениями, появлялся в ток-шоу со своими «блестящими» теориями. И внезапно исчезал, когда привлекал к себе лишнее внимание публики. Иногда это было дело рук Алины. Иногда — кое-кого другого, не желающего, чтобы тайна усилителей была раскрыта. Русалье, жар-птица и олень не относились к видам, к которым их приписали — просто не могли, учитывая временную шкалу жизни каждого. Талассомедоны жили девяносто пять миллионов лет назад. Пеларгонис Сандерса — двадцать пять миллионов лет назад. Megaloceros вымерли семь тысяч лет назад. Всеми тремя усилителями Алина завладела чуть больше, чем за год своей жизни. Довольно долго она думала, что именно из-за Ильи Морозова усилители прожили столько столетий, дожидаясь ее, но затем осознала: они с самого начала были не такими, как все. Что-то было в ДНК, что позволило им пережить изменения климата, ледниковый период, хищников. Но не жадность двух заклинателей. Когда музей закрылся для посетителей, Алина вызвалась остаться, чтобы заполнить бумаги. Здание быстро опустело, центральное освещение в залах погасили, оставив только подсветку у экспонатов. Забрав из кабинета бумаги, Алина устроилась на скамейке подле оленя. Стояла благодатная тишина. Тени подчеркивали белые кости скелетов в зале, и если долго всматриваться, то могло показаться, что экспонаты едва заметно двигаются. Не было ни звука, ни колебания воздуха, но Алина все равно поняла, что в зале она больше не одна. Она закрыла глаза. Ничего не осталось. И, в то же время, осталось слишком многое. — Ты не ответила ни на одно мое сообщение, — произнес голос из-за угла. Алина позволила себе секунду не отвечать на обвинение, выбирая, как поступить. — Если бы хотела, я бы ответила. Она собрала бумаги, не поднимая глаз. Александр неспешно подошел к ней, черные ботинки почти неслышно соприкасались с плиткой. — Где вы его нашли? Не нужно было уточнять, о чем он спрашивает. Алина ощущала кости, возвышающиеся за ее спиной, словно они чувствовали в ней гриша и тянулись к ее дару, чтобы усилить. — Там же, где мы его оставили, — резко ответила Алина. Александр стоял довольно близко, и когда она вскочила на ноги, то практически врезалась в него. Сильные руки удержали ее от падения. Алина замерла, когда на нее нахлынул поток уверенности, сопровождающий прикосновения Александра. Отступила в сторону, прижимая к себе бумаги, и только затем наконец на него взглянула. Александр не изменился с тех пор, как она видела его в последний раз. Когда это было? Раскопки в Египте? Стоунволлское восстание? События последних ста пятидесяти лет перемешались в ее голове, теряясь среди других воспоминаний. Письма, телеграммы, е-мейлы, SMS-ки, голосовые сообщения… Он никогда не оставлял ее надолго и напоминал о себе, даже когда между ними был океан. Взгляд Александра поднялся от Алины наверх, к оленю. Помнил ли он, как убил его разрезом? Как Алина бросилась к раненому оленю, рискуя попасть под удар? Когда с усилителем было покончено, его тело сожгли на костре. Останки русалье сбросили за борт. Выпотрошенную жар-птицу оставили у водопадов, ее окровавленные белоснежные перья сверкали в лучах заходящего солнца. Отыграв свою роль, усилители должны были исчезнуть безвозвратно, но вместо этого они снова нашли дорогу друг к другу. Русалье Алина узнала сразу же, когда впервые увидела его скелет во время очередных раскопок. Ее пригласили в качестве художника, чтобы она могла сделать набросок того, как могло выглядеть существо, чьи кости были обнаружены в местности, где много веков назад было море. Алина вошла в шатер, никем не замеченная, равнодушно скользнула взглядом по костям и ощутила, как в груди растекается тепло. Заметив ее интерес, кто-то из участников раскопок сказал, что это существо называется талассомедоном. «Мы нашли уже два таких, но это первый, у которого сохранились все кости». Алина рассеяно кивнула, изучая следы на ребрах существа. Она посмотрела в пустые глазницы вытянутого черепа — и могла поклясться, что на крохотный миг в них вспыхнули белые огоньки. Впоследствии скелет перевезли в музей, для которого Алина иногда выполняла заказы как художница и как историк, а сама девушка потратила более десяти лет на то, чтобы разыскать жар-птицу — ее кости нашлись в Чарлстонском музее в Южной Калифорнии. Алина потянула за ниточки, и вскоре оба скелета оказались под крышей одного здания, и затем начала организовывать раскопки в области, которая раньше была частью Цибеи. Когда все три усилителя снова встретились, Алине не оставалось ничего другого, кроме как составить им компанию. — Ты видел остальных? — уже гораздо мягче спросила Алина. Александр покачал головой. Алина провела его по залам, ничего не комментируя. Он внимательно изучил скелет Русалье, подвешенный под потолок; протянул руку, чтобы коснуться жар-птицы, но опустил ее раньше, чем девушка напомнила бы ему, что это запрещено. — При других обстоятельствах, — медленно произнес Александр, все еще рассматривая экспонат. — Здесь были бы и мои кости. — Ты не настолько интересен науке, — сухо заметила Алина. Их взгляды встретились. Губы Александра изогнулись в легкой улыбке. — Это как посмотреть. Алина услышала шаги в соседнем зале. Вечерний обход. Ей пора уходить. — Где ты остановился? — спросила Алина, перебирая бумаги, которые держала в руках. Он назвал отель, но Алина его не знала. Что неудивительно — она терпеть не могла эти длинные коридоры, ресепшены с чересчур улыбчивыми администраторами, подделки картин известных художников над кроватями. Алина не задерживалась подолгу в одной и той же квартире (в основном потому, что нигде не чувствовала себя как дома), и ее жизнь превратилась в череду снятых комнат и чемоданчиков на колесиках. — Я вызову тебе такси, — Алина открыла дверь кабинета, положила бумаги на стол и заперла помещение. — Хочу убедиться, что ты уехал, а не сел мне на хвост, чтобы всю ночь стоять под дверью и взывать к моей совести. — Никогда так не делал. — Барселона, 1986. — напомнила Алина, вскинув бровь. Александр закатил глаза. — Ты собиралась выйти замуж за человека, которому отказали в визе, чтобы его не депортировали из страны. Учитывая его пристрастие к спиртным напиткам и азартным играм, конечно же я был не в восторге от твоих планов. И я не стоял под дверью всю ночь. — Нет, в полтретьего ты просто ее выломал, и мне пришлось оплачивать ремонт. — Я хотел прислать тебе чек, но ты уехала, не оставив нового адреса. — А ты так и не понял намека. Шаги приблизились. Александр растворился в тенях за секунду до того, как в зале появился охранник. Он ослепил Алину фонариком, но поспешно его опустил, узнав девушку. — А, это вы. Алина, извиняясь, улыбнулась. — Я уже ухожу. Простите, что задержалась. На пустынной улице шел мелкий дождь. Алина открыла зонтик, едва отойдя от здания. Рядом с ней возникла тень. — Я вызову такси: одно тебе, второе мне, — бросила через плечо Алина. Пиджак Александра стремительно мок под дождем, темные волосы прилипли ко лбу, но девушка не спешила пригласить его к себе под зонтик. — Ты с кем-то встречаешься. Не вопрос, утверждение. Как давно он следил за ней? Наблюдал с расстояния, писал каждое утро и вечер, прекрасно зная, что она не открывает сообщения от него? — Собираюсь замуж, — наглая ложь. Но было приятно увидеть, как в глазах Александра даже после стольких лет вспыхнула ревность. — Вряд ли это законно, — пробормотал он. — Мы все еще женаты. — Это было три личности назад, и я до сих пор жалею об этом. — Но не о медовом месяце. Дождь стал усиливаться. Алина плотнее запахнула пальто и раздраженно вздохнула, злясь то ли на непогоду, то ли на ненужные воспоминания о четырех неделях в Париже. Из достопримечательностей они тогда увидели только Эйфелеву башню, благо на нее выходили окна номера. — Новые документы, новая личность, — сказала Алина, доставая телефон. — Личность, которая, согласно бумагам, никогда не была связана с тобой. — Мэрия через два квартала отсюда. Алина подняла глаза от экрана и посмотрела на Александра. Он не улыбался, глаза были серьезными. Официальные бумаги им были ни к чему: обремененные вечностью, им приходилось менять документы каждые десять-пятнадцать лет, а вместе с ними замене или обновлению подлежало и все остальное. Но пару сотен лет назад Алина поняла, что для него это почему-то было важным. И дело было не в страховках, мнимых завещаниях или кредитах. Только в этом моменте. Белом платье, кольцах и клятвах, которые в их устах звучали совершенно иначе. В возможности услышать, что она выбирает его, а не кого-то другого. В прошлом веке, в период когда-они-были-снова-вместе, она поддалась на его уговоры. Их брак продлился шесть лет, пока Алина не сменила документы, а вместе с ними и личность. Александр хотел, чтобы в базе они отображались как муж и жена, но к этому времени уже настал период когда-они-были-снова-не-вместе, и девушка его проигнорировала, для верности уехав из страны и затерявшись в очередном мегаполисе. Но он находил ее, раз за разом. — Уже поздно, а мне завтра рано вставать, — Алина открыла приложение. Палец застыл над кнопкой «вызвать машину». Александр вздохнул. — Хорошо. — Хорошо? — недоуменно переспросила Алина, хмуро на него глядя. — Да, Алина. Хорошо. Это одно из слов, выражающих согласие с собеседником. — И с чем же ты соглашаешься? С тем, что уже поздно, или с тем, что мне завтра рано вставать? — С тем, что нам не стоит возобновлять отношения. Полагаю, если после стольких лет ты все еще не хочешь меня видеть, то этот разрыв — последний. Дождь барабанил по зонтику, пока Алина изучала лицо Александра. Оно было скрыто в тени, но девушка могла разглядеть каждую линию. Алина вдруг остро вспомнила последнюю их встречу, хотя до этого никак не могла сообразить, когда это было. Чуть больше двадцати лет назад, у Московского театра оперетты. Тогда тоже шел дождь, они прятались под одним зонтом. Алина смеялась над какой-то шуткой, но смех резко оборвался, когда в толпе она увидела высокую темноволосую девушку с синими глазами. Она перебросила волосы через плечо, окинула толпу презрительным взглядом, и на краткий момент Алина была уверена, что видит перед собой Зою. В какой момент все зашло слишком далеко? Когда Алина стала охотиться на жар-птицу, несмотря на предупреждения Багры? Когда приказала Малу подстрелить усилитель, а затем добила его собственными руками? Или когда вместо того, чтобы уничтожить Каньон, попыталась использовать его против Дарклинга? Это чуть не погубило их обоих, хотя смерть была бы для них достойным концом после того, что они сделали. Усилители оказались уничтожены, а все те, кого любила Алина, погибли от скверны. Потребовалось несколько десятков лет, прежде чем Заклинательница Солнца и Заклинатель Теней смогли найти компромисс и избавиться от Каньона, объединив силы, но к тому времени процесс гниения мира уже стал необратимым. Гришей почти не осталось: многие погибли, сражаясь за одну из двух сторон, а рожденные дети почти всегда оказывались отказниками. И в конце концов, остались только они вдвоем. Горечь от потери друзей никогда не проходила полностью. Она маячила на заднем плане, пульсировала в голове, превращала сны в кошмары. Со временем стало немного легче, но видение призрака Зои заставило Алину вернуться к затворническому образу жизни. Закрыться от других людей, от Александра. От самой себя. Сменить самосовершенствование на саморазрушение. Александр дал ей время. Не давил на нее, но без устали напоминал, что она не одна в этом мире. А теперь вернулся в ее жизнь. Будто знал, что она уже на грани. Алина вызвала такси. Одно.

***

За окном, не переставая, шел дождь. Алину разбудила сработавшая во дворе автомобильная сигнализация. Она приоткрыла глаза и посмотрела на унылые серые облака, проглядывающие через щель в шторах. Погода все еще давила. Но на душе больше не было так противно. Сработал будильник. На секунду Алина растерялась, почему ему не предшествовало сообщение, но затем вспомнила. Тому, кто обычно ей писал в это время, было незачем делать это сегодня. Когда она потянулась, чтобы выключить будильник, Александр сильнее сжал ее в объятиях. — Если я его не отключу, он будет звонить каждые пять минут, — предупредила Алина, понимая, что не может самостоятельно выбраться из цепкого замка рук. Александр пробормотал что-то неразборчивое, но разжал объятья. Алина приподнялась на локте, отключила будильник и рухнула обратно на подушку, отвернувшись от того, кто лежал рядом. — Ты соврала, — сонно сказал Александр. — О том, что собираешься замуж. — Ты не можешь знать. — Могу. — Откуда? Александр ничего не ответил. — Ты следил за мной, — упрекнула его Алина. — Приглядывал. — Шпионил. Александр потянул ее за руку, поворачивая к себе лицом. Наклонился к ней, пока между их губами не осталось всего ничего. — Мне пора на работу, — пробормотала Алина. Александр мимолетно задел ее губы своими, и еще раз. — Прогуляй. — Тогда меня уволят. — Из-за одного прогула? Вряд ли. Кроме того, ты главный спонсор музея. Они не могут уволить того, кто их финансирует. — Они не знают, что это я. Я помогаю им анонимно. Алина почувствовала легкое прикосновение теплых губ к своей шее. — Маленькая святая, — прошептал Александр, целуя ее горло. — Ты и представить себе не можешь, как я по тебе скучал. На языке девушки уже крутился язвительный ответ, что заклинатель скучал не столько по ней, сколько по ее телу, но она проглотила комментарий. В конце концов, Александр был не единственным, кто страдал из-за разлуки. Александр послушно повалился на спину, когда Алина мягко спихнула его с себя и забралась сверху. Одеяло соскользнуло с обнаженных плеч. Взгляд Александра был прикован к ней, словно он видел девушку в первый раз в своей жизни и собирался запомнить каждую деталь. — Прекрати так смотреть на меня, — попросила Алина. — Как — так? — Будто никогда раньше не видел меня без одежды. — А может, я действительно не помню об этом? У меня амнезия. Алина вскинула бровь. — То, что было ночью, ты тоже не помнишь? — Только в общих чертах. — Какая жалость. А я хотела предложить тебе повторить вчерашнее. — Тогда сверху должен быть я. — У тебя же вроде была амнезия? — улыбаясь краешком губ, поддела его Алина. — Эту часть я помню хорошо. Алина наклонилась вперед, уперевшись ладонями в грудь Александра. Он обнял ее за спину, прижимая к себе. — Что еще ты помнишь? — прошептала она. Заклинатель Теней нервно сглотнул, его взгляд опустился на губы Алины. — Проще показать, нежели перечислять. И Александр впился в губы Алины жадным поцелуем.