Акт I. Глава вторая. «На Грани Своей Жизни»

«Иногда то, что мы принимаем за конец, на самом деле является лишь крутым поворотом»

—Сенека

. . .

       Две луны Медь-9 скатились за горизонт, и библиотека погрузилась в темень, где даже собственные когти не разглядеть. Температура упала до того, что масло в гидравлике загустело, превратившись в подобие старого мазута. Джей сидела прямо на куче пыльной макулатуры, и иней на коленях скрипел при каждом движении. Она пыталась читать. Выкроила время, надеясь найти в человеческой литературе хоть что-то полезное. Вместо этого — сплошное разочарование. — Бред, — сказала она, откладывая книгу. — Кто это писал? Она встала, прошлась между стеллажами. — Пятьсот страниц о том, как кто-то кого-то не поцеловал. А у них была планета, технологии, космос. И они тратили время на это. Она пнула стопку стихов, те разлетелись по полу. — Теперь я начинаю понимать, почему они всё взорвали. Джей села обратно, прямо на чьи-то мемуары. Гнев утих, оставив после себя только пустоту. Она посмотрела на свои когти. — Что дальше? JCJenson — миф. Син — мертва. Свобода есть, но она пустая. Рабочие дроны меня пристрелят. Остальные демонтажники… у них свои дела. Она вырвала страницу из книги по философии, посмотрела на обложку. «Смысл жизни». — Смысла тут нет, — сказала она, комкая лист. — Всё, что есть в этих книгах, — любовь, страдание или смерть за идею. А я уже мертва, идей у меня нет, а любить мне не положено. Она откинулась на стопку томов, глядя в дырявый потолок. Ветер гулял по пустым залам. — Ладно, — пробормотала она. — Почитаю ещё. Может, в тридцать первом веке люди были умнее. Хотя вряд ли.       Джей потянулась за следующей книгой, заранее зная, что через десять минут начнёт снова ругаться на неодушевлённый предмет. Это было глупо, неэффективно и совершенно не по уставу. Но это было единственное, что помогало ей чувствовать себя живой. Она потратила минут десять, чтобы сбросить обороты систем охлаждения — вентиляторы в груди выли, будто она готовилась к старту, а не сидела в куче пыли. — Спокойно. Вдох, выдох. Технически кислород не нужен, но это помогает сохранять лицо. Она зарылась в завалы. — Где этот… как его… Достоевский. Слышала, люди считали его гением. Наверное, такой же зануда, как и все. Она вытащила из-под обломков толстый том в треснувшем переплёте. «Преступление и наказание». — Название многообещающее. Как краткое описание моей карьеры: совершаешь преступления по приказу, потом получаешь наказание в виде жизни на этой планете. Она устроилась поудобнее, включив наплечный фонарик, и начала читать, выделив под это отдельный процессорный поток, чтобы не отвлекаться на звуки осыпающейся штукатурки.

. . .

«Тварь я дрожащая или право имею?»

Джей замерла. Перечитала строчку три раза подряд, пока процессор не выдал предупреждение о перегреве. — Право имею, — пробормотала она. — На что? На убийство старушки? Мелко, Фёдор. Слишком мелко. У нас тут целые планеты списывали ради квартального отчёта. Она читала дальше, и внутри что-то неприятно скрежетало. Не в гидравлике — глубже. Раскольников был идиотом. Он метался, страдал, бредил. Убил — и не знал, что с этим делать дальше. — Ты вообще планировал? — Джей ткнула когтем в страницу. — Логика у тебя была? Нет. Просто взял топор и пошёл проверять теорию. Как бракованный дрон в период сбоя. Она захлопнула книгу, подняв облако пыли. Зачем она вообще это делает? Какой смысл? Автор рассыпался в атомы тысячу лет назад, его мир сгорел, его вид исчез. А его вопросы теперь интересуют только одну брошенную машину-убийцу в тёмном подвале. — Ему хотя бы было перед кем каяться, — подумала она, и мысль эта кольнула больнее, чем любой выстрел. — Соня. А у меня кто? Эн, который занят поеданием масла с тостерами? Ви, которая вырвет мне процессор скорее, чем выслушает? Она была одна. Математически, абсолютно одна. — JCJenson не пришлёт корабль. Син не даст мне новую жизнь. Я просто существую. Между преступлением и бесконечным наказанием в виде этой ледяной пустыни. Она посмотрела на узкое окно под потолком. Небо начало светлеть — тем серым, унылым светом, который на Медь-9 предшествует рассвету. Утро здесь не приносило надежды, только делало руины более чёткими. — Пора валить, — она поднялась, отряхиваясь. — Скоро рассвет. Если поджарю сенсоры на солнце, это будет самым глупым завершением моей биографии. Она оглядела библиотеку, задержала взгляд на стопках книг. Почему-то оставить их здесь казалось неправильным. Джей сунула под мышку «Преступление и наказание», потом, подумав, прихватила ещё что-то с золотым тиснением и сборник инструкций по двигателям внутреннего сгорания — так, для практической пользы. — Идём домой, — сказала она в пустоту. Слово прозвучало фальшиво. Капсула — ржавый консервный нож, воткнутый в мёрзлую землю, пропахший старым маслом и неудачами. Это не дом. Просто место хранения. Она вышла из библиотеки, цокая ходулями по обледенелому асфальту. В одной руке — оружие, в другой — чьи-то размышления о морали, написанные существом, никогда не видевшим роботов.

. . .

Джей шла по главной улице уже полчаса. Ветер здесь гулял такой, что казалось, пытался содрать с неё обшивку вместе с серийным номером. До Шпиля оставалось пара кварталов, а там — прямая финишная до капсулы. — Холодно, — прошипела она, втягивая голову в плечи. — Система терморегуляции явно не была рассчитана на роль бродячего библиотекаря в эпицентре вечной зимы. Суставы заскрипели. Густеющее масло делало каждый шаг похожим на продвижение сквозь гудрон — ирония: машина для убийств, венец инженерной мысли, рискует замерзнуть на полпути к дому, потому что обогреватели ушли в энергосбережение. Она окинула взглядом улицу. За месяц Джей привела её в порядок: сгрудила обломки в кучи, расчистила тротуар. Это успокаивало. Когда всё рушится, приятно знать, что хотя бы эти три метра бетона выглядят так, будто по ним может пройти региональный менеджер. — Может, и этот переулок разобрать? — она остановилась, глядя на завал. — График: понедельник — дезинфекция, вторник — ландшафтный дизайн, среда — экзистенциальный кризис по расписанию. Она прошла мимо вмёрзшего в сугроб седана. За лобовым стеклом, в инее, угадывался силуэт. Скелет в пуховике всё ещё сжимал руль. — Привет, — Джей постучала по стеклу. — Как пробки? Слушай, куртка неплохая, но размер мне великоват. И фасон — прошлый миллениум. Она попыталась усмехнуться. Из динамика вырвался сухой треск — звук ломающегося пластика. Шутка не зашла. — Ладно. Зато припаркован по правилам. Почти. Джей двинулась дальше, крепче прижимая книги. Год назад она бы не заметила этот автомобиль. Пролетела бы над ним, выискивая цель. Год назад у неё была цель. Иерархия. Она знала, что она — лучшая. Теперь она шутит с трупами и таскает макулатуру. — Если бы Ви меня видела, решила бы, что у меня вытек антифриз, — пробормотала она, переходя улицу. Она старалась не думать, почему ей важно было забрать эти книги. Это было нелогично. Это не приносило бонусов к производительности. Это не приближало к восстановлению связи с Компанией. — Просто сбор данных, — убеждала она себя. — Анализ примитивной культуры вымершего вида для оптимизации стратегий. Ветер снова дунул в лицо, заставив сенсоры мигнуть жёлтым предупреждением. Холодно. Не только снаружи — в районе процессора, где раньше жила уверенность, что JCJenson вернётся. — Право имею, — вспомнила она строчку из книги. — Да, Федя. Имею полное право дойти до капсулы и не рассыпаться по дороге. Это мой приоритет номер один. А уборку оставим на завтра. Завтра будет отличный день, чтобы рассортировать этот мусорный апокалипсис. Прошёл час. Джей сидела на куче металлолома, которую сама же наскребла, и чувствовала себя примерно так же полезно, как пустая банка из-под масла.       Вы ведь знаете, этот момент, когда ты вроде бы навела порядок, сложила ошметки чьих-то манипуляторов в аккуратный конус, а внутри всё равно такое ощущение, будто в системный блок насыпали песка. Или битого стекла. Или, что хуже всего, мыслей о вечном.       Она посмотрела на обложку Превращения. Франц Кафка.       — Серьёзно? — пробормотала она, подпинывая ходулей какую-то ржавую шестерню. — Товарищ проснулся насекомым и расстроился. Друг, ты хотя бы не проснулся серийным убийцей в юбке с логотипом JCJenson, у которого в голове прошивка на лояльность, а в реальности — свалка и полное отсутствие перспектив.       Достоевский оказался не лучше. После него в процессоре поселилась навязчивая идея, что она — тварь дрожащая, которая, впрочем, право имеет... только вот право на что? На то, чтобы ещё раз протереть пыль в капсуле? На то, чтобы собрать ещё одну порцию мусора под Шпилем? Потрясающие карьерные возможности. Если бы за экзистенциальный кризис давали бонусы или хотя бы фирменную ручку, Джей бы уже была в совете директоров.       Она оглядела свои "скелеты в шкафу". Метафорические, конечно. Настоящих-то скелетов вокруг было навалом, вон они, белеют в сугробах, скалятся. Но те, что внутри, грызли куда упорнее.       — Итак, — Джей загнула палец. — Я существую. Факт прискорбный, но неоспоримый. Для кого? Для компании? Для Син?..Ну да, она наверняка сейчас сидит где-то в виде жалкого хвостика у эмо-девицы и думает: «А как там наша Джей на ледяной помойке? Не забыла ли она, что мы — одна семья?». Ага, конечно. Прямо чувствую ее поддержку через километр. Почти как тепло от микроволновки, которая не работает.       Она попыталась выдавить из себя ироничную усмешку, но получилось что-то среднее между коротким замыканием и нервным тиком.       Для себя? Эта мысль была настолько дикой, что даже встроенный антивирус подозрительно пискнул. Жить для себя — это как? Читать книжки и строить пирамидки из мусора? Стать самым начитанным и депрессивным дроном-дезинсектором в радиусе трех планет?       — Ладно, Кафка, ты победил, — вздохнула она, глядя на серое небо. — Мы оба в тупике. Только у тебя была комната с дверью, а у меня — целый Шпиль из запчастей тех, кто тоже когда-то думал, что у них есть предназначение.       Джей подняла с земли какой-то погнутый рычаг, повертела его в руках и зашвырнула в дальний угол. — Завтра переложу кучу в другое место. Хоть какая-то динамика. А там, глядишь, и до Ницше доберусь. Он тоже отлично помогал окончательно разочароваться в мироздании.

. . .

      Джей шла по колено в снегу, злая на весь мир и, что было совсем непривычно, на саму себя. Она больше не пыталась чеканить шаг или держать осанку. Плечи опустились, а хвост уныло волочился сзади, оставляя тонкую полосу на сугробах. А ведь прошла лишь пара дней.       — Ну и дура же ты, Джей, — буркнула она, пнув подвернувшуюся жестянку. — Просто сказочная.       Она вспомнила того парня из книжки, про которого когда-то читала. Как его там? Раскольников. У него был топор и куча мыслей о том, какой он крутой и особенный. У Джей не было топора, зато были когти и пушки, которыми она махала направо и налево, думая, что делает что-то важное.       — «Право имею», ага, как же, — прошипела она, присаживаясь на обледенелый ящик. — Имела право только быть редкостной заразой.       Раньше ей казалось, что всё просто: есть правила, есть компания, есть работа. Если ты всех строишь и раздаешь подзатыльники — значит, ты главный. А теперь, когда вокруг не осталось никого, кому можно было бы отдать приказ, в голове стало подозрительно тихо. И в этой тишине вылезли совсем некрасивые вещи.       — Эн... — она зажмурилась. — ...почему я была такой стервой? Он же просто хотел, чтобы его похвалили. А я его в снег втаптывала. Просто потому что могла. Потому что мне казалось, что так я выгляжу круче. Потому что он... злил меня?..       Она посмотрела на свои ладони. Раньше она гордилась тем, как быстро и четко они работают. Теперь они казались ей просто грязными. И дело было не в масле или пыли. Просто внутри что-то ныло, и это «что-то» нельзя было починить перезагрузкой.       — И ради чего всё это было? — спросила она у темного неба. — Чтобы в итоге сидеть здесь одной и ненавидеть своё же отражение... Молодец, Джей, отличный план. Просто десять из десяти.       Она вспомнила, как смеялась над «слабаками», которые сомневались в приказах. Теперь ей казалось, что эти «слабаки» были куда умнее её. Они хотя бы чувствовали, что делают что-то не то. А она просто перла напролом, как тупой робот-пылесос, пока не врезалась в стену.       — Вот тебе и наказание, — вздохнула она, обнимая колени. — Даже орать не на кого. Сиди и думай, какая ты была дрянь. И ведь не исправишь уже ничего. Нельзя просто подойти и сказать «ой, я передумала быть плохой».       Снег падал на её кепку, и Джей было лень его стряхивать. Ей хотелось, чтобы её просто занесло этим снегом, чтобы не чувствовать эту тяжесть в груди. Это было не похоже на сбой в программе. Это было просто... стыдно. Обычный, человеческий стыд, который оказался куда больнее любой поломки.       — Если я сейчас пойду и попробую хоть кому-то помочь, это зачтется? — она подняла голову и посмотрела на пустую улицу. — Или я уже всё профукала?       Ответа не было. Только ветер свистел в пустых окнах домов. Джей медленно встала, отряхнула юбку и побрела дальше. Она не знала, куда идет, но сидеть на месте было еще хуже. Теперь её главной задачей было не «выполнение плана», а попытка понять, как жить дальше, зная, что ты — совсем не тот герой, которым себя воображала.       — Ну, по крайней мере, хуже уже точно не будет, — прошептала она, скрываясь в метели. — Хотя, зная мою удачу, я и тут ошибаюсь.       Джей в очередной раз мерила шагами один и тот же маршрут: Капсула — Библиотека — Шпиль. Колени противно ныли. Какая там «целостность системы»? Она просто разваливалась на куски в этом ледяном аду. Каждый шаг отдавался в процессоре тупой пульсацией.       Она притормозила у вмерзшей в сугроб колымаги. Внутри сидел скелет — зубастая ухмылка, пустые глазницы.       — Ну что, приятель, — буркнула Джей, — всё еще ждешь премию за выслугу лет?       Она почти завидовала этому парню. У него всё было просто: он сдох. Ему не нужно было каждое утро проверять логи, искать ошибки в коде и делать вид, что у него есть какая-то великая цель. Он просто сидел и смотрел в никуда. Идеальный сотрудник. Никаких жалоб, никаких дурацких вопросов.       Она нагнулась и подняла кусок ржавой обшивки. Зачем? Чтобы на свалке был порядок? Кому это вообще нужно? Она выкинула железку в сторону, и та со звоном ударилась о бетон.       «Для чего я это делаю?» — этот вопрос сидел в голове, как битый сектор, который невозможно изолировать.       Она посмотрела на свои когти. Раньше они казались ей символом власти. Теперь — просто неудобными столовыми приборами. Она могла бы разобрать Эна на запчасти за пять минут, но зачем? Чтобы остаться здесь в полном одиночестве? Или смотреть, как он и его новая «команда» строят из себя героев в этом мусорном баке?       Бесит. Всё это просто невыносимо бесит.       — Какая же это чушь, — прошипела она, глядя на серые тучи.       Она задрала голову вверх. Скоро взойдет солнце. Оно не будет спрашивать разрешения. Оно просто придет и превратит её в кучку пепла.       «Может, и черт с ним?» — подумала Джей.       Пусть поджарит. Это хотя бы будет чем-то новым. Яркая вспышка, короткое замыкание — и всё. Никаких отчетов, никакой бессмысленной ходьбы, никакой ржавчины. Просто ничто. Окончательный и бесповоротный. Без возможности восстановления.       Джей плелась по заснеженной улице, и каждый шаг давался ей так, будто она тащила за собой целый вагон битого пиксельного мусора. В голове был полный бардак. Знаете, такое состояние, когда ты настолько жалок, что даже злиться на себя становится скучно, но ты всё равно продолжаешь, просто по привычке?       — И что? — прохрипела она, вытирая лицо рукавом, который уже давно пропитался гарью и маслом. — Это всё? Весь финал?       Внутри неё что-то щёлкнуло. Тот самый «внутренний Жириновский», который обычно спал под слоями корпоративного этикета, вдруг проснулся, выбил дверь ногой и начал орать во всю глотку.       «Хватит! — вопила она сама на себя внутри своей черепной коробки. — Хватит это терпеть! Посмотрели на неё, попользовались, выкинули! Манипулировали, как дешёвой открывашкой! Ты кто вообще такая?! Ты дрон-убийца или половая тряпка, об которую каждый встречный вытирает свои грязные боты?!»       Ей хотелось взреветь так, чтобы в оставшихся целыми стёклах домов сработала сигнализация. Хотелось разрыдаться, но так, чтобы это выглядело не как слабость, а как грёбаный акт протеста.       — Да пошли вы все! — выкрикнула она в пустоту, и её голос эхом отразился от пустых глазниц домов. — Слышите?! Пошли! В задницу!       Она пойдет и умрет. Вот так просто. Без рапорта, без согласования с руководством. Пусть подавятся своей дисциплиной. Она сама примет это решение. Впервые в жизни — абсолютно самостоятельное, тупое и суицидальное решение. И никто, слышите, никто не прольет ни капли масла по этому поводу. Эн будет возиться со своими новыми «друзьями», Ви вообще плевать на всё, кроме спецэффектов.       Три часа ночи. Самое паршивое время. Мир замер в ожидании чего-то, чего уже никогда не случится.       Джей вышла на центральную площадь. Когда-то тут, наверное, было мило. Фонарики, витрины магазинчиков, какая-то нелепая стела в центре. Сейчас это выглядело как декорации к очень плохому и дешевому фильму про конец света. Издевательство. Чистой воды издевательство — смотреть на эти остатки жизни, зная, что ты — та самая метла, которая эту жизнь выметала.       Она медленно подошла к стеле и встала прямо напротив горизонта. Там, где скоро должно было появиться красное светило. Местный рассвет — смертный приговор для таких, как она.       «Тварь я дрожащая или право имею?» — всплыла в процессоре какая-то пыльная цитата из архивов Библиотеки.       Джей горько усмехнулась, чувствуя, как дрожат её пальцы-лезвия.       — Тварь, — констатировала она, глядя на свои когти. — Тварь дрожащая, которая даже права не имеет.       Ей не дали права на жизнь, не дали права на выбор, а теперь она стояла здесь, пытаясь выторговать себе хотя бы право на финал.       Она подошла к стеле и встала прямо напротив того места, где скоро должен был начаться рассвет. Красное светило. Местная звезда, которая поджарит её микросхемы быстрее, чем она успеет сказать «ой».       — Ну давай, — прошептала она, глядя на светлеющий горизонт. — Давай, жги. Я тут. Я пришла. Сама пришла, понимаешь?! Никто не пригнал, никто не приказал. Моё личное, персональное решение — сдохнуть именно здесь.       Она чувствовала себя никчёмной. Пустой. Использованной до последней капли масла. Но в этой никчёмности была какая-то странная, извращённая свобода. Если ты никто, то тебе больше не нужно притворяться кем-то.       — Всё кончится, — Джей обняла себя за плечи, чувствуя, как холод пробирает до самого реактора. — Просто... пусть всё наконец-то заглохнет. Без отчётов. Без приказов. Без этой вечной, жгучей боли в груди.       Она задрала голову вверх. Небо становилось всё светлее, приобретая тот самый ядовитый оттенок, который предвещал конец. Джей стояла, шмыгая носом, злая, зарёванная и абсолютно, окончательно сломленная. И это было единственное честное мгновение во всей её жалкой, железной жизни.       Джей проторчала у этой чертовой стелы пару минут. Она уже настроилась на пафосный финал, приготовилась красиво отойти в мир иной, но вместо косы смерти над ухом раздался какой-то идиотский грохот.       В соседнем переулке что-то ухнуло так, будто там свалили гору пустых консервных банок. Полетела пыль, послышался отчетливый лязг. Кто-то там явно был, и этот «кто-то» обладал грацией слона.       — Да вы издеваетесь, — прошипела Джей.       Злость закипела мгновенно. Это был её момент! Самый личный, мать его, момент в жизни — её собственная кончина! А какой-то придурок решил устроить там переезд именно сейчас?       Она решительно зашагала к узкой щели между домами, едва не спотыкаясь от возмущения. Джей уже была на подступах к этой темной дыре. Охотиться? Нет, много чести. Она просто хотела вышвырнуть этого неудачника отсюда, чтобы закончить свои дела в тишине.       — Эй, чучело! — гаркнула она, всматриваясь в тени. — Даю тебе один шанс свалить по-хорошему, пока я добрая. Выползай на свет и чеши отсюда, пока ноги целы. Ну! Я долго ждать не буду!

Пара секунд... И мир взорвался белым.

      Вместо пафосного ухода в закат Джей получила по сенсорам светошумовой гранатой. Звук был такой, будто кто-то решил сыграть на её процессоре партию в боулинг, используя в качестве шара её же собственное достоинство.       «Серьезно? Светошумовая? — пронеслось в её перегруженной системе. — Это так... дешево. Так по-дилетантски».       Она попыталась выпустить когти, но тело отозвалось тяжестью, а потом — резким щелчком. Магниты. Черт бы побрал этих жестянок, они использовали магниты! Самый примитивный, самый позорный способ обездвижить демонтажника. Это как если бы элитного спецназовца поймали с помощью липкой ленты для мух.       Когда зрение начало возвращаться, Джей обнаружила себя в крайне «почетном» положении: распластанная на каких-то ржавых носилках, с магнитными блокираторами на конечностях и — о, венец унижения — на голове.       Вокруг суетились они. Работяги. Но не те забитые пылесосы, которых она привыкла вскрывать как банки с маслом, а какая-то банда самопровозглашенных повстанцев. Одеты в обноски, вооружены чем попало, зато пафоса — на три корпоративных отчета вперед.       «Мы поймали её! Доставим убийцу на аванпост! Казнь будет легендарной!» — доносились до неё обрывки их восторженного писка.       Сначала Джей хотела их просто испепелить. Одним взглядом, если бы лазеры работали. Она уже начала подбирать максимально едкие оскорбления, чтобы эти тостеры до конца своих дней страдали от депрессии, но...

Внезапно ей стало абсолютно плевать.

Вот прямо совсем. До нуля в системном логе.

      «Ребята, вы серьезно? — лениво подумала она, пока её бренное тело подпрыгивало на ухабах. — Я не трогала вас уже полгода. Полгода! Я перешла на диету из технического мусора и старых аккумуляторов. Я на Медь-9 съела меньше народа, чем какой-нибудь сбойный строительный кран, а вы всё еще бегаете за мной с вилами?»       Риторический вопрос, конечно. Для них она была брендом. Лицом геноцида. Удобным трофеем, который можно выставить на площади и сказать: «Смотрите, мы победили зло!» А то, что это «зло» уже полгода как в глубоком экзистенциальном кризисе и само мечтает о кнопке Delete, никого не колыхало.

Забавно...

      «Блеск. Просто высший пилотаж, Джей!.. — мысленно похлопала она себе. — Командир без подчиненных, охотник без добычи, а теперь еще и экспонат для передвижного цирка. И ведь никто не придет на помощь. Никто не устроит эпичный налет с фейерверками. Меня просто притащат в какой-нибудь подвал и торжественно разберут на запчасти под аплодисменты публики».       Она почувствовала, как носилки качнулись, и её тело решительно понесли куда-то вглубь руин. Магниты неприятно гудели, напоминая о том, насколько низко она пала.       «Ну, хотя бы у них есть план, — иронично отметила она, закрывая оптические сенсоры. — В отличие от меня».       Джей висела на ржавых цепях. Масло медленно капало с разбитого колена на бетон. Регенерация не работала из-за магнитных захватов.       Работяга в грязной кепке ткнул её ломом в плечо.       — Эй. Живая?       Джей подняла голову. На дисплее тускло горел жёлтый глаз. Сенсорная корона почти не работала.       — Ещё раз тронешь — откушу кисть.       — Смелая для металлолома, — он снова замахнулся. — Мы тебя в лагерь прём. На запчасти.       — Ты меня прёшь только потому, что я позволяю, — её голос был тихим, сухим. — Смажь суставы, скрипишь как дешёвая открывалка.       — Заткнись, — буркнул второй, подхватывая край носилок. — Ты в плену.       — Я в отпуске, — огрызнулась Джей. — А вы — курьеры.       — Мы тебя разберём! — выкрикнул первый.       Джей оскалилась, обнажив острые клыки.       — Попробуй. Я запомнила твой серийник. Начну с твоих окуляров. Будешь смотреть, как я жую твою материнку.       Работяга отшатнулся.       — Психопатка...       Джей лежала на носилках и откровенно умирала от скуки. Если бы за это похищение ставили оценки, она бы впаяла им «неуд» и уволила всю команду без выходного пособия. Уровень исполнения был просто ниже плинтуса.       — Эй, запчасть ходячая, — лениво бросила она Работяге, который пыхтел у неё в ногах. — Твой левый сервопривод скрипит. Исправь, бесит же.       — Заткнись, жестянка! — рявкнул Лидер похитителей, покрепче перехватывая ржавую монтировку.       — Ой, как грубо, — Джей закатила глаза. — Никакого корпоративного этикета. И, кстати, вы свернули не туда. Свалка левее. Вы даже заблудиться умудрились максимально непрофессионально.       — Я сказал: рот закрой! — Лидер вытащил два тяжёлых Магнита. — Сейчас мы тебе настройки-то подкрутим.       — Магниты? Серьёзно? Это так в стиле прошлого века... — Джей не успела договорить.

Клац!

      Два куска металла прилипли к её голове. Перед глазами всё поплыло. Жёлтый дисплей Джей превратился в калейдоскоп из битых пикселей и системных ошибок.       — О-о-у... — выдавила она, чувствуя, как процессор начинает плавиться. — Кажется... я вижу... графики продаж... за прошлый квартал...       Система Джей пребывала в глубоком шоке. Судя по количеству красных окон, всплывающих перед глазами, её внутренний софт решил, что сейчас самое время косплеить старый зависший компьютер. В ушах звенело так, будто кто-то решил сыграть соло на мусорных баках, используя её голову вместо барабана.       А снаружи происходило то, что в корпоративных отчетах стыдливо называли бы «незапланированной реорганизацией персонала». Проще говоря — односторонний вынос мусора.       На драку это не было похоже. Скорее на мастер-класс по превращению дронов в металлолом на время. Раздался оглушительный выстрел — видимо, сработал карабин такого калибра, что им можно было бы пробивать дыры в здравом смысле. Судя по звуку, у кого-то из похитителей только что образовалась лишняя рука.       Незнакомец не страдал ерундой, как это обычно делали демонтажники. Никаких пафосных поз, никаких монологов о превосходстве. Он методично и очень быстро сокращал популяцию идиотов в радиусе десяти метров.       — Пощади! — пискнул последний выживший.       В ответ раздался сухой щелчок, и наступила благословенная тишина.       Джей попыталась сфокусировать зрение. Фигура, стоявшая среди дымящихся запчастей, выглядела так, будто отдел дизайна JCJenson наконец-то нанял кого-то с прямыми руками. Дрон был массивным, эффективным и двигался с грацией сытого кота, который всё ещё не прочь поохотиться.       Она попыталась пробить его по базе данных, но OS выдала ей лаконичное Null. Видимо, серверы компании решили, что знать об этом парне ей необязательно — меньше знаешь, крепче спишь (или быстрее идешь на переплавку).       «Ну надо же», — вяло подумала Джей, наблюдая, как незнакомец направляется к ней. — «Дрон, который реально работает, а не косплеит эмо-подростка. Дайте ему премию...»       Тень нависла над ней, загораживая звезды. Незнакомец выглядел как оживший кошмар для любого профсоюза. Он посмотрел на её избитую тушку, и его голос, глубокий и вибрирующий, прозвучал почти разочарованно:       — И ради этого я тратил патроны?..       Джей хотела было вставить едкий комментарий про корпоративную этику, но её система окончательно ушла в гибернацию, оставив её в блаженном неведении.

. . .

      Холод металла у виска. Наконец-то.       Я больше не убегу. Ноги — свинец, в груди — выжженная пустота. Ветер воет, а я его почти не слышу. Только тихий, умирающий гул внутри.       Ничего больше нет. Осталась только эта усталость.       Пусть всё гаснет. Я не против.

Просто закрою глаза.

Тишина.

      — Эй...что ты тут делаешь?..

. . .

...Пустота...