Глава 5

Меня избавляют от необходимости как-то отреагировать на её поцелуй — стилисты тут же подзывают нас и ведут в Тренировочный центр. Я не чувствую своих ног, да и вообще ничего, кроме того места на лице, которого коснулись её губы. Странно — разница между двумя поцелуями. Вчера, действительно ли это было вчера? От поцелуя Астер я ничего кроме удивления не почувствовал. Возможно, я мог бы оправдать это разными обстоятельствами, но это самообман и я знаю это. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Эйфория от которой больно очень глубоко внутри, и эта боль на самом деле… странным образом… приятна. Почему она это сделала? Мотивы Астер, откровенно говоря, было проще угадать. А вот мотивы Китнисс сплошная загадка. Может, она просто играет мной. Может, всё это,абсолютно всё без исключения начиная от ножа в поезде, реакция на толпу, поцелуй это часть её стратегии: задобрить меня, задобрить зрителей, чтобы остаться в живых. Сегодня вечером я понял, что совершенно ничего не знаю об этой девушке, под кожей которой горит целая вселенная. И мне всё равно. Раз у меня нет будущего, смысл происходящего куда менее важен, чем само происходящее. А раз так пусть играет мной сколько угодно. Нас передают обратно Эффи, и мы втроём заходим в лифт, целиком сделанный из прозрачного стекла, и поднимаемся на самый верх здания, на двенадцатый этаж. Эффи возбуждённо начинает говорить о том, как хорошо мы выглядели, как прекрасно держались сегодня вечером. Поскольку Хеймитч единственный живой Победитель нашего дистрикта, и у нас нет второго ментора она будет помогать ему, чем сможет, помимо своих обычных обязанностей следить за нашим расписанием. Более того, весь день она уже расхваливала нас всем своим влиятельным знакомым. Она, как и мы, не видела Хеймитча с момента поезда, что, конечно, минус: она не имеет ни малейшего представления о том, какой будет наша стратегия. Тем не менее она уже подготовила почву, рассказывая всем, насколько мы интереснее обычных трибутов Дистрикта-12. Учитывая что Китнисс вызвалась добровольцем и что мы, в целом, возвышаемся над варварством нашего дистрикта. Для этой женщины манеры за столом, должно быть, значат очень многое. — Мне пришлось воевать с предубеждениями. Вы ведь из угольного дистрикта. Но я им сказала, и очень удачно, заметьте: "Что ж, если как следует надавить на уголь, он превращается в жемчуг!" Мы оба уставились на её сияющее лицо… она ведь шутит, правда? Даже дети из варварских окраин Дистрикта-12 знают, что жемчуг находят в моллюсках. Но она улыбается так широко и так явно ждёт реакции, что я говорю: — Спасибо, Эффи. Китнисс кивает. — Это было умно, — добавляет она, бросая на меня косой, насмешливый взгляд. Этого одного достаточно, чтобы мои мысли снова понеслись вскачь. — Ну, по крайней мере, Хеймитч присоединится к нам за ужином, так что, надеюсь, сегодня вечером мы всё-таки сдвинемся с мёртвой точки! — говорит Эффи, когда мы выходим из лифта и заходим в наши апартаменты. Вот что обычно по телевизору тоже не показывают. Возможно, для зрителей Капитолия это показалось бы обыденным, но я могу только изумлённо таращиться на размеры этого места. Передняя комната огромна, разделена на две части — гигантскую гостиную, в которой без труда можно было бы устроить приём человек на тридцать, и столовую с столом на двенадцать персон. Здесь четыре спальни, и каждая почти такая же большая, как наша квартира над пекарней, не считая огромной ванной комнаты. Эффи проводит меня по моей спальне, показывая поразительные детали: "окно", которое на самом деле не окно, а экран, подключённый к камерам по всему городу, так что я могу выбирать разные виды. Устройство подачи еды, через которое можно заказать любое блюдо из меню, и оно сразу же прибудет из кухонь Тренировочного центра. Гардероб, полный одежды, сшитой специально для меня. Я принимаю душ, чтобы смыть лак для волос и гель с тела, но перед этим на мгновение касаюсь того места на лице, где Китнисс меня поцеловала. Оно болит, и я понимаю, что это то же самое место, куда Хеймитч меня ударил. Я играю с настройками душа, пока не добиваюсь идеального тёплого потока и сочетания запахов, которые мне нравятся — в основном сосна и клевер. Моё тело под моими руками кажется странным. Будто я стал совершенно другим человеком. Я выхожу из душа на коврик, который сушит меня потоком горячего воздуха. Я чувствую себя перегруженным и сбитым с толку, поэтому, одевшись и вернувшись в общие комнаты, сразу направляюсь к большому окну, которое, как выясняется, на самом деле является раздвижной стеклянной дверью, ведущей на балкон. Балкон находится с задней стороны здания, так что я смотрю на западную часть Капитолия — на высокие здания, уходящие вверх на двадцать, тридцать, сорок этажей, а может, и больше. Они сияют в серебристом вечернем свете, словно сделаны из леденцов. По сравнению с ними, горы вдали выглядят маленькими и незначительными. Ко мне присоединяются Порция и Цинна. — Нравится вид? — спрашивает Порция. Когда я киваю, Цинна говорит: — Пойдём наверх, там он ещё лучше. Озадаченный, я следую за ними до конца коридора, где находятся спальни. Последняя дверь, оказывается, ведёт к лестнице, которая поднимается вверх, прямо на крышу здания. Это захватывающее ощущение — снова оказаться под открытым небом, с тёплым ветром, гуляющим вокруг. За моей спиной раздаётся странный звенящий звук, будто сразу множество маленьких колокольчиков быстро раскачали. Мы обходим небольшой купол, где заканчивается лестница, и прямо здесь, на крыше, оказывается сад. Ну, скорее клумбы и деревья в больших горшках. На ветвях деревьев висят маленькие колокольчики, которые и издают звон. Вдоль всей крыши тянется металлическое ограждение. Я подхожу и смотрю через него вниз, на город. С одной стороны можно увидеть центральную площадь и даже дворец президента. Виднеются строительные бригады, разбирающие трибуны для зрителей после сегодняшнего события, но людей всё ещё много, и откуда-то снизу едва слышна музыка. Я никогда раньше не смотрел вниз с такой высоты, должно быть от этого кружится голова. Я думаю о том, каково было бы упасть отсюда, что бы я чувствовал до того, как удариться о землю. Эта мысль рождает у меня странный вопрос. — А что останавливает людей… трибутов, я имею в виду, просто спрыгнуть с крыши? — Ты ведь не подумываешь об этом? — смеясь, спрашивает Цинна. — Нет, просто интересно. Он протягивает руку за перила, и раздаётся лёгкий треск. — Силовое поле. Оно отталкивает любую попытку прыгнуть. — Ну, думаю, это всё-таки лучше, чем сидеть взаперти в помещении, — говорю я. По пути обратно мы проходим через сад, и громкость колокольчиков кажется мне странной и намеренной. Вернувшись в наши апартаменты, мы выходим на балкон, и я сам проверяю силовое поле. После короткой паузы я говорю: — Я хотел поблагодарить вас за сегодняшние костюмы. Я никогда не видел ничего подобного. — Вы оба тоже отлично справились, — говорит Порция. — Но дело не только в костюмах, — я теперь смотрю прямо на Цинну. — Дело в Китнисс. Вам удалось уловить какую-то её… сущность и показать её снаружи. Я замечаю, как Цинна и Порция обмениваются взглядами, но ничего не говорю, мое время не бесконечно. — Вы с Китнисс друзья? — осторожно спрашивает Порция. — Нет, — я качаю головой. — Мы до вчерашнего дня почти не разговаривали. Но в Дистрикте-12 Китнисс знают все. Она другая. — Нам тоже так показалось, — медленно говорит Цинна. — Дома у неё есть те, о ком нужно заботиться. Семья. Она их кормит, следит, чтобы с ними всё было в порядке. Она может победить. Порция касается моего плеча. — Давай проживём хотя бы сегодняшний день, Пит, — мягко говорит она. — Я просто хотел, чтобы вы знали. На неё стоит ставить. Цинна смотрит на меня несколько секунд, затем его внимание привлекает движение внутри. — А, похоже, ужин подан. Мы возвращаемся внутрь и присоединяемся к Эффи и Китнисс, которые как раз садятся за стол. Так же в комнате прислуга. Они одеты в белые туники и молча стоят у стен. Нам предлагают вино, я отказываюсь, но с интересом замечаю, что Китнисс принимает его. К нам присоединяется Хеймитч — выглядит чистым и… кажется, он даже побрился. Ужин снова разнообразный и щедрый. Блюда подают по очереди, так что невозможно заранее знать, что будет следующим, и я успеваю набить желудок грибным супом и салатом, прежде чем на стол выносят огромный поднос с говядиной. Несмотря на то что Цинна и Порция, по всей видимости, новые стилисты, они, похоже, очень хорошо знают Хеймитча. Я внимательно прислушиваюсь к их разговору – Хеймитч расспрашивает о знакомых ему людях в Капитолии. Хотя с его последнего визита прошёл всего год, он, кажется, ожидает, что многие из них могли умереть или что-то в этом роде. — А ты давно слышал что-нибудь о Мессалле? С ним всё в порядке? А Роджете? Тигрис? Ты ведь когда-нибудь работал с Тигрис, да? Или я путаю? Ответы Цинны короткие и уклончивые. Эффи надоедает этот разговор, и, выпив два или три бокала вина она начинает расхваливать работу Порции и Цинны над нашими костюмами. — Уже только по сегодняшнему вечеру мы точно сможем найти им спонсоров! — радостно заявляет она. В этот момент приносят десерт – большой шоколадный торт. Одна из прислуг выходит вперёд с маленькой горелкой и поджигает угол торта, пламя пробегает по краям. Китнисс вдруг говорит: — Ничего себе! Это спирт? Сейчас мне как-то не до… О, я тебя знаю! Все за столом резко поворачиваются к ней, но она пристально смотрит на служанку, которая отступила назад с выражением неподдельного ужаса на лице. Что-то не так и со взрослыми — их лица ошеломлены. Эффи фыркает: — Не мели чепуху, Китнисс. Откуда ты можешь знать безгласую? Как тебе такое взбрело в голову? Я тоже в замешательстве. Как Китнисс могла знать кого-то отсюда? Девушка безгласая? С очень бледным лицом и тёмно-рыжими волосами совсем не похожа ни на кого из Дистрикта-12, кого я когда-либо видел. — Что значит "безгласая"? — спрашивает Китнисс, и я тревожно думаю, не ударило ли ей в голову вино, потому что даже если она никогда не слышала этого слова, она должна чувствовать напряжение в комнате. — Преступница. — твёрдо говорит Хеймитч. — Ей отрезали язык в наказание, скорее всего, за измену. Ты не можешь ее знать. — А если бы и знала, не должна обращаться к ней иначе как с приказом, — добавляет Эффи. — Разумеется, ты ее не знаешь. Я понимаю, что дело не только в том, что Китнисс допустила какую-то бестактность. Взрослые обеспокоены тем, что кто-то может подслушивать. Я вмешиваюсь: — Делли Картрайт. Вот на кого она похожа! Точная копия. Это неправда, совершенно. Делли блондинка, низенькая и пухлая. Китнисс встречается со мной взглядом и сглатывает. — Да, правда. С ней я и спутала. Наверное, из-за волос. — И глаза похожи, — добавляю я. После этого взрослые расслабляются, и я тоже снова могу спокойно дышать. После торта мы переходим в зону отдыха смотреть повтор парада. Мне не терпится снова увидеть Китнисс, окутанную пламенем. Я ожидаю, что мне будет мучительно неловко смотреть на себя, но вынужден признать что костюм и мне заметно добавляет привлекательности. Хеймитч спрашивает, чья была идея держаться за руки. — Цинны, — отвечает Порция. — Здорово придумано. Есть что-то бунтарское, но в меру, — одобрительно говорит Хеймитч. Бунтарское. Вот это уже загадка. Да, большинство трибутов, хоть Капитолий и заставляет их выступать парами, не вступают в союз друг с другом, если только не объединяются в стаю, как Профи. Слишком неловко объединяться с кем-то из собственного дистрикта, чья смерть важна для твоей победы. Победитель такой пары вернулся бы домой в довольно враждебный дистрикт, а менторов подвергли бы резкой критике за создание подобной ситуации. Может, именно это и имеет в виду Хеймитч: если мы будем выглядеть так, будто идём вместе, вопреки традиционной игре, остальные трибуты могут дважды подумать, прежде чем нападать на нас? Но бунт… слишком громкое слово. Я ведь думал, что мы все боимся людей, которые могут подслушивать наши разговоры… — Завтра утром первая тренировка. — продолжает Хеймитч. — Встретимся за завтраком, и я вам скажу, как действовать дальше. Теперь поспите немного, пока взрослые разговаривают. Мы идём по коридору к спальням, но, дойдя до её комнаты, я останавливаюсь в дверном проёме и прислоняюсь к косяку, любопытство окончательно побеждает мою сдержанность в разговорах с ней. Она настороженно поднимает на меня взгляд. — Значит, у Делли Картрайт объявился двойник? Она поджимает губы, явно колеблясь, стоит ли что-то говорить. Я не уверен, может у неё есть нечто, в чем она не хочет признаваться, а может она уловила: здесь могут подслушивать. — Ты не была на крыше? — спрашиваю я с нарочитой небрежностью. — Цинна меня водил. Оттуда виден почти весь город. Правда, шумновато из-за ветра. — Туда можно вот так запросто подняться? — Конечно, пойдём. Я веду её вверх по лестнице, к куполу на крыше. Когда мы выходим наружу, ночной ветер окутывает. Китнисс тихо ахает, и я должен признать что ночной город так же захватывает дух, как и дневной. Нас окружает миллион огней на фоне бархатной чёрной ночи. Мы подходим к перилам и смотрим вниз на улицу, где движутся кучи маленьких огоньков. Я объясняю про силовое поле, и она саркастически говорит: — Как о нас заботятся! А потом тихо спрашивает: — Думаешь, за нами наблюдают? — Возможно. Давай посмотрим сад. Я веду её в звенящий сад, теперь, когда ветер усилился, колокольчики звучат ещё громче. Я вижу, что она понимает: это лучший шанс, чтобы нас не подслушали. Она слегка наклоняется, разглядывая цветок в темноте, и шепчет: — Однажды, когда мы охотились в лесу и сидели в засаде… — Ты с отцом? — шепчу я в ответ. — Нет, с моим другом Гейлом. Вдруг все птицы разом умолкли. Кроме одной, которая будто предупреждала нас о чем-то. И тут я увидела девушку. Это точно та девушка. С ней был парень. У обоих одежда изодрана в клочья, черные круги под глазами. Они бежали так, словно от этого зависела их жизнь. Потом, словно ниоткуда, появился планолет. Только что небо было чистым, и вот он уже над ними. Он летел почти бесшумно, но они его заметили. На девушку сбросили сеть и, подхватив, утащили вверх. Быстро, как на лифте. — Она вздохнула и продолжила, — Парню повезло меньше. Его пронзили копьем, привязанным к тросу, и тоже подняли в планолет. Мы услышали, как кричит девушка. Какое-то имя. Наверное, того парня. Планолет исчез. Просто растворился в воздухе. И птицы стали петь снова, будто ничего не случилось. Я обдумываю её рассказ. Он звучит невероятно, но я не могу придумать ни одной веской причины, по которой она стала бы это выдумывать. И она явно расстроена. — Они вас видели? — Не знаю, — отвечает она, но в голосе звучит сомнение. — Мы сидели под выступом скалы. Она выпрямляется, и я замечаю, что она вся дрожит, хотя не так уж и холодно. Я снимаю куртку и накидываю ей на плечи. — Они отсюда? Она уверенно кивает. Но это так странно. Дистрикт-12 далеко от Капитолия. А дальше от нас только дикая местность… и остатки Дистрикта-13. — Как думаешь, куда они направлялись? — Не знаю. Не представляю, почему они убежали отсюда. — Я бы отсюда тоже убежал, — говорю я, забыв понизить голос. Чёрт. — Я бы тут же убежал домой, если бы мне только позволили. — добавляю я, натянуто смеясь. — Хотя надо признать, кормят здесь отменно. Меня вдруг пронзает тоска. Внезапное желание просто спуститься вниз и оказаться в пекарне, в мамином кабинете, где воздух пропитан запахом свежего хлеба. Я пожимаю плечами. — Похолодало. Может, войдем внутрь?. Когда мы заходим обратно, я готовлюсь задать вопрос, который на самом деле не дает мне покоя. Беглецы из Капитолия конечно, интригуют, но у меня в жизни не так много времени, чтобы разбираться с этим. И всё же я не могу удержаться. Я нервно облизываю губы. — Твой друг Гейл, это тот самый парень, который забрал от тебя сестру на Жатве? Как будто я этого не знал. — Да. Ты его знаешь? — удивляется она. — Не так чтобы… Слышал, как девчонки по нему вздыхали. Я думал, он твой двоюродный брат или вроде того. Вы очень похожи. — Нет, мы не родственники, — отвечает она. Это почему-то разочаровывает сильнее, чем следовало бы, хотя я почти наполовину и сам был в этом уверен. — Приходил с тобой попрощаться? Она поднимает на меня взгляд. Я понимаю, что давлю, но она всё равно отвечает: — Приходил. А еще твой отец приходил. С печеньем. От её слов я замираю. — Правда? Вообще-то он всегда вас любил, тебя и твою сестру. Наверное, он предпочел бы иметь дочь вместо своры мальчишек. Мы уже у её двери, но я всё ещё не могу закончить разговор. — В детстве он был знаком с твоей мамой. — А… да. Она выросла в городе, — рассеянно отвечает она. Она возвращает мне пиджак и смотрит на меня глазами серьёзными, прямыми, совершенно лишёнными притворства. Я всё ещё не могу понять, откуда взялся тот поцелуй, который до сих пор прожигает кожу на моей щёке. И жалею, что не сделал ей комплимент намного раньше сегодняшнего вечера. Я стараюсь не выдать своих чувств. Мне хочется снова сказать ей, как хорошо она выглядела сегодня, как приятно иметь кого-то, с кем можно поговорить. Но я не знаю, с чего начать, и стоит ли вообще. — Пока. Утром увидимся. — говорит она в тишину. — До завтра. Я иду по коридору к своей комнате. Я вдыхаю запах пиджака — он пропитался её лимонным мылом. Я ложусь на огромную кровать и какое-то время думаю о доме. Как моя семья и друзья смотрели меня сегодня вечером. Мы стали главной темой Капитолия, что для Дистрикта-12 редкость. И толпы ещё даже не знают, на что способна Китнисс. В отличие от большинства из нас, она уже приехала в Капитолий с опасными навыками. Она умеет охотиться. Охотиться. Значит, дома её ждет не только семья. Есть ещё Гейл. Её друг, как она сказала. Возможно, на этом всё и заканчивается. Я никогда не видел, чтобы они вместе проводили время в школе. Но… они подходят друг другу, это точно. А если я вернусь домой без неё… всё снова сводится к одному и тому же, не так ли? Пора перестать этого избегать. — Моя смерть не гарантирует ей победу, — шепчу я в темноту. — Моя смерть — наименьшая из её проблем. Должен быть какой-то способ обеспечить её безопасность. И если я смогу это сделать, если смогу… это сделать, то я, возможно, смогу принять свою судьбу.