Часть 6 Чужая тень

Иван гнал машину по Калужскому шоссе, вжимая педаль газа в пол. Стрелка спидометра перевалила за сто сорок, потом за сто шестьдесят. Ночная трасса мелькала за окном сплошной чёрно-белой лентой — фары, разметка, отбойники, редкие встречные машины, шарахающиеся в сторону. Он не думал о правилах. Не думал о штрафах. Не думал ни о чём, кроме одной-единственной мысли: успеть. Найти. Увидеть своими глазами. Руки на руле побелели от напряжения, костяшки выпирали, как у скелета. Челюсть сведена так, что зубы, кажется, сейчас раскрошатся. В груди — холодный ком, который рос с каждой минутой, с каждым километром. «Только бы живой, — стучало в висках. — Только бы живой. Всё остальное неважно. Руки-ноги сломаны — срастётся. Голова — вылечим. Только бы дышал. Только бы сердце билось». Он свернул на указателе «Красная Пахра — 15 км», потом ещё раз, на грунтовку, где уже стояли машины ДПС с мигалками. Красный свет резанул по глазам, отражаясь в мокром асфальте. Иван припарковался на обочине, выскочил, даже не заглушив мотор. — Мужик, ты куда? — крикнул ему вдогонку какой-то инспектор. — Стоять! — Соболев, майор юстиции, — рявкнул Иван, на ходу показывая удостоверение. — Где место аварии? Инспектор присмотрелся, кивнул, махнул рукой в сторону кювета. — Там. Внизу. Эксперты уже работают. Иван скатился по мокрому откосу, едва не поскользнувшись. Внизу, в свете прожекторов, лежала машина. То, что от неё осталось. Перевёрнутая, смятая, с вырванной пассажирской дверью. Вокруг суетились люди в форме и штатском, кто-то фотографировал, кто-то собирал осколки. — Иван Петрович? — к нему подошёл капитан, тот самый Воробьёв, что звонил. Лицо усталое, озабоченное. — Приехали. Соболезную. — Рано соболезновать, — отрезал Иван. — Где он? Что нашли? Капитан помялся. — Тела нет. Вообще. Мы прочесали всё вокруг — метров на пятьсот. Лес, овраги, даже в пруд лазили. Пусто. Только кровь. — Покажите. Воробьёв подвёл его к машине. Осветил фонариком салон. На заднем сиденье, на подголовнике, на обшивке двери — тёмные, уже подсыхающие пятна. Много. Очень много. — Это его? — спросил Иван, и голос его дрогнул. — На анализ отправили, — ответил капитан. — Но по предварительному — да. Группа крови совпадает. И водитель опознал — пассажир был именно с такими приметами. Рост, телосложение, одежда. Полковник Брагин. Иван провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. Кровь. Столько крови. Если её столько, значит... значит, ранение тяжёлое. Очень тяжёлое. Выжить с такой кровопотерей... Он отогнал эту мысль. — Водитель где? — В больнице, в Троицке. Сотрясение, перелом руки, но в сознании. Мы его уже допросили. Говорит, удар был сильный, встречная машина пошла на таран. Он увернулся, но в кювет улетели. Когда очнулся — пассажира не было. Дверь вырвана. И кровь. — Встречная машина? Номера запомнил? — Не успел. Фары дальним светом ослепили. Но удар был не случайный, это точно. Таран. Иван кивнул. Он уже понял — это не авария. Это покушение. Продолжение того, что началось на Яблоневой посадке. — Вещи его нашли? Портфель? Документы? — Портфель вот, — капитан показал на целлофановый пакет, в котором лежали остатки кожаной сумки. — Пустой. Бумаги разлетелись, часть собрали, часть, видимо, ветром унесло. Но судя по тому, что мы нашли... там были какие-то документы. Финансовые отчёты, распечатки. И флешки. Несколько. — Где они? — У экспертов. Всё опечатано, пойдёт по делу. — По какому делу? — Иван резко обернулся. — Это моё дело. Моего брата. Я забираю всё. — Не могу, Иван Петрович, — капитан развёл руками. — Процедура. Тем более если это убийство... — Если это убийство, — перебил Иван, — то убийца мог забрать документы. Или они разлетелись. Но пока мы не знаем, что там было, мы не знаем, за что убили моего брата. Он замолчал. Слово «убили» прозвучало страшно, неестественно. Как будто не про Юру. Не про живого, разговаривавшего с ним несколько часов назад человека. — Мы найдём, — тихо сказал капитан. — Обещаю. Все силы бросим. Иван посмотрел на него. В глазах капитана была искренняя боль — он понимал, что значит потерять брата. Понимал, потому что сам был из тех, для кого семья — не пустой звук. — Спасибо, — сказал Иван. — Я сам буду искать. Разрешите? — Работайте, — кивнул капитан. — Любые данные — сразу к нам. Держите связь. Иван ещё раз обошёл место аварии. В свете прожекторов земля была изрыта следами — своими, чужими, экспертными. Кровь на асфальте, на листьях, на обломках машины. И ни одного следа, ведущего прочь от места. Как будто Юра просто исчез. Испарился. Или его забрали. Иван поднял голову к небу. Низкие тучи, ни звёзд. Холодный ветер шевелил волосы. «Юра, — подумал он. — Где ты? Кому ты перешёл дорогу? Кому ты так помешал, что тебя решили стереть?» Ответа не было. Только ветер и тишина.

***

В отдел Иван вернулся под утро. Прошагал мимо дежурного, не отвечая на вопросы, поднялся на второй этаж. В оперативном зале горел свет — Лазарев, Лёва и Анна сидели на своих местах, пили кофе и явно ждали новостей. — Иван Петрович! — Аня вскочила первой. — Что там? Нашли? Иван молча прошёл к своему столу, сел, уставился в одну точку. Некоторое время в комнате стояла тишина. Потом он заговорил. Голос был глухим, чужим. — Машина в кювете. Таран. Водитель в больнице. Юры нет. Только кровь. — Как нет? — Лёва побледнел. — В смысле — нет? — В прямом. Исчез. Испарился. Смылся, — Иван усмехнулся горько. — Или его утащили. Или... не знаю. — А документы? — спросил Лазарев, вставая. — Он же с документами ехал, с теми, что информатор передал? — Разлетелись. Часть нашли, часть нет. Что там было — неизвестно. Эксперты разбираются. Мишкина подошла, положила руку ему на плечо. — Иван Петрович... может, он жив? Может, он просто... ну, ушёл куда-то, потерял сознание, а потом очнулся и пошёл? — С такой кровопотерей? — Иван поднял на неё глаза. — Там крови столько, что... если бы он был жив и в сознании, он бы не ушёл далеко. Его бы нашли. Мы прочесали полкилометра вокруг. Ничего. — А если его увезли? — подал голос Лёва. — Ну, те, кто на таран пошёл? Могли забрать? — Могли. Но зачем? Если хотели убить — убили бы на месте. Если хотели взять живьём — зачем такая инсценировка? Никто не знал ответа. Тишина повисла в комнате тяжёлая, как бетонная плита. — Ладно, — Иван встал. — Работаем. Поднимаем всё. Запросы по больницам, по моргам, по всем службам. Ориентировки на Юру разослать по области, по Москве, по вокзалам, аэропортам. Вдруг он жив и пытается выбраться. Фото раздать всем патрулям. И ищем эту встречную машину. Таран не мог пройти незамеченным — кто-то видел, кто-то запомнил номера. — Сделаем, — кивнул Лазарев. — Уже работаем. — Я к экспертам, — сказал Иван, направляясь к выходу. — Если что — сразу звоните. Он вышел в коридор и почти столкнулся с Зацепиным, который, видимо, только что приехал. — Соболев! — окликнул его начальник. — Что с Брагиным? — Пока ничего, — Иван остановился. — Ищем. Зацепин посмотрел на него долгим взглядом. — Держись, — сказал он неожиданно мягко. — Если чем-то могу помочь... — Можете. Не дайте делу замять. Это не просто ДТП. Это заказняк. — Понимаю, — кивнул Зацепин. — Работай.

***

Иван просидел у экспертов до девяти утра. Смотрел, как они колдуют над вещами Юры — над остатками портфеля, над разбросанными бумагами, над флешками, которые чудом не разбились при ударе. Информации было много, но вся она была сырой, необработанной. В девять утра, когда он уже собирался ехать в больницу к водителю, зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Московский, но скрытый. — Соболев, — ответил он, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Иван Петрович? — голос был мужским, спокойным, почти дружелюбным. — Как там ваш брат? Нашли уже? Иван напрягся. Сердце забилось чаще. — Кто это? — Неважно. Важно то, что я хочу вам сказать. Не ищите. Бесполезно. — Что вы сделали с моим братом? — голос Ивана стал стальным, в нём зазвенела ярость. — Где он? — Успокойтесь, майор. Ваш брат мёртв. Можете не тратить силы на поиски. Тело мы... спрятали надёжно. Никто никогда не найдёт. Иван замер. В ушах зашумело. Мир на секунду перестал существовать — остался только этот голос, спокойный, равнодушный, убивающий. — Вы врете, — сказал он, но голос сорвался. — Не вру. У нас нет причин врать. Ваш брат пытался занять чужое место. Место, которое уже было обещано другому. Мы его предупреждали. Он не послушал. Это его выбор. Иван вспомнил вчерашний разговор с Юрой. Тот говорил о каком-то звонке, о предупреждении. «Чужое место». Генеральские погоны. — Кто вы? — спросил он, сжимая телефон так, что пластик затрещал. — Кто это сказал? Кто заказал? — Это неважно. Важно, чтобы вы поняли: история не повторится. Вы останетесь живы, если будете умны. Забудьте о брате. Забудьте о его расследовании. Живите своей жизнью. И всё будет хорошо. — Я найду вас, — пообещал Иван, и в его голосе звучала такая ненависть, что, казалось, стены должны были покрыться инеем. — Я найду всех. И вы ответите. — Удачи, майор, — усмехнулся голос. — Только помните: мы всегда рядом. Стоит вам сунуться не туда — и вы разделите участь брата. Связь прервалась. Иван стоял посреди коридора, глядя на телефон. Руки дрожали. В голове билась одна мысль: «Юра мёртв. Юры больше нет». Он прислонился к стене, сполз по ней вниз, сел на корточки. Закрыл лицо руками. И впервые за много лет — с тех пор, как они стояли с братом на пепелище родительского дома, — Иван Соболев заплакал. Беззвучно. Горько. Безнадёжно. В отдел он вернулся через час. Глаза красные, лицо серое, но спина прямая, взгляд жёсткий. Никто не решился спросить, что случилось. Все и так поняли. Лазарев включил телевизор в углу — просто так, для фона. Шли утренние новости по одному из федеральных каналов. — ...а теперь о криминальной хронике. Сегодня ночью на Калужском шоссе произошло ДТП со смертельным исходом. По предварительным данным, легковой автомобиль столкнулся с неустановленным транспортным средством и съехал в кювет. Водитель госпитализирован. Пассажир, которым, по информации источников в правоохранительных органах, являлся следователь по особо важным делам из Санкт-Петербурга полковник юстиции Юрий Брагин, погиб на месте. Тело пока не обнаружено, однако следствие рассматривает все обстоятельства трагедии. Возбуждено уголовное дело... В комнате повисла мёртвая тишина. Луиза закрыла рот рукой. Лёва побелел. Лазарев выключил телевизор, но слова уже прозвучали. Уже врезались в память. «Погиб на месте». «Тело не обнаружено». Иван сидел за своим столом и смотрел в одну точку. В новостях уже объявили. Значит, это не просто звонок — это официальная версия. Кто-то очень постарался, чтобы информация ушла в прессу быстро. Чтобы закрепить. Чтобы никто не сомневался. — Иван Петрович... — тихо сказала Анна. — Может, чаю? — Не надо, — ответил он, не шевелясь. — Работаем. — Что будем делать? — спросил Лазарев, подходя ближе. — Искать, — Иван поднял глаза. В них была холодная, ледяная решимость. — Найдём тех, кто это сделал. Найдём заказчиков. Найдём всех. И тогда посмотрим, кто на каком месте сидит. Он встал, подошёл к доске с материалами дела, снял фотографию Павла Шевардина, прикрепил рядом другую — Юры, ту, что нашёл в его вещах, командировочное фото. Два лица. Две жизни. Две смерти. — Теперь это одно дело, — сказал он, обводя их рамкой. — Дело о людях, которые решили, что им всё позволено. Которые убивают, чтобы занять чужие места. Мы найдём их всех. Имен не пожалеем. Он повернулся к команде. — Лазарев — поднимаешь все связи Шевардина-старшего. Контракты, партнёров, все, кто мог быть заинтересован в смерти Павла и в устранении Юры. Лёва — работаешь по камерам. Найди мне ту машину, что пошла на таран. Она не могла исчезнуть бесследно. Луиза — через свои адвокатские каналы пробей, кто мог стоять за этим. Слухи, намёки, любые зацепки. — А вы? — спросил Лазарев. — А я поеду к водителю. И к информатору. Тот, кто передал Юре документы, — последний, кто видел его живым. Он должен знать больше, чем сказал. Иван уже шёл к выходу, когда его остановил Лёва. — Иван Петрович... а если это правда? Если его правда убили? Иван обернулся. Посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Тогда мы найдём убийц. И сделаем так, что они пожалеют, что родились на свет. А тело... тело найдём. Похороним по-человечески. Как брата. Он вышел. Дверь хлопнула, оставив отдел в тяжёлой, давящей тишине.

***

Водителя звали Максим. Двадцать шесть лет, жена, маленький ребёнок. Лежал в палате с переломом руки и сотрясением, но в сознании. Увидев Ивана, побледнел ещё сильнее. — Вы брат того мужика? — спросил он хрипло. — Простите... я не смог... не уберёг. — Ты не виноват, — сказал Иван, присаживаясь на стул рядом с койкой. — Расскажи всё, что помнишь. Каждую деталь. Максим кивнул и начал рассказывать. Про то, как забрал пассажира в Красной Пахре, как ехали молча, как пассажир сказал, что срочно нужно в Москву. Про встречную машину, которая вылетела внезапно, ослепила фарами и пошла на таран. Про удар, про то, как очнулся в перевёрнутой машине один. — А пассажира не видел? — спросил Иван. — Совсем? — Нет. Только кровь. Много крови. И портфель валялся раскрытый. — Что за машина была? — Не знаю. Тёмная, кажется. Фары ксенон, яркие. И номер... вроде бы три семёрки было, но не уверен. Всё быстро. — А люди? Из той машины кто-то выходил? — Не помню. Кажется, я отключился сразу после удара. Может, и выходили, но я не видел. Иван помолчал. Информации было мало, но хоть что-то. Тёмная машина, ксенон, три семёрки в номере — приметы слабые, но поисковикам зацепка. — Ты молодец, — сказал он, вставая. — Выздоравливай. Если что вспомнишь — звони сразу. Он оставил визитку и вышел. В коридоре достал телефон, набрал Лёву. — Тёмная машина, ксенон, в номере предположительно три семёрки. Проверь все камеры на том участке за последние сутки. И ночные тоже. — Понял, — ответил Лёва. — Уже работаю.

***

Деревня встретила его тишиной и запахом дыма из печных труб. Иван нашёл дом, где накануне был Юра, — старый, деревянный, с покосившимся забором. Калитка была не заперта. Он вошёл во двор, постучал. Никто не ответил. Дёрнул дверь — заперто. Тогда он обошёл дом, заглянул в окно. Внутри было пусто, но на полу, в прихожей, он увидел тёмное пятно. Кровь. Иван выбил окно, влез внутрь. Кровь на полу была свежей — не больше суток. Следы волочения вели к задней двери, через которую, видимо, вытащили тело. Информатора больше не было. Его забрали. Или убили. Иван обыскал дом, но ничего не нашёл — всё, что могло представлять ценность, исчезло. Чистая работа. Он вышел на крыльцо, достал телефон. — Лазарев, — сказал он, когда тот ответил. — В Красной Пахре, дом такой-то. Информатор, с которым встречался Юра, пропал. В доме кровь. Поднимай местных, пусть прочёсывают окрестности. И свяжись с соседями — может, кто видел что-то вчера вечером. — Понял, — ответил Лазарев. — А вы? — Я дальше. Нужно найти того, кто звонил Юре. Того, кто говорил про чужое место. К вечеру Иван вернулся в отдел. Усталый, злой, но собранный. На доске уже появились новые данные. — Есть зацепка по машине, — доложил Лёва. — Камеры засекли тёмный «Мерседес» без номеров на выезде с Калужского шоссе через двадцать минут после аварии. Двигался в сторону области, а не в город. Мы пробили по базе — таких машин в розыске нет, но есть одна интересная деталь. — Какая? — «Мерседес» зарегистрирован на фирму-однодневку, которая, в свою очередь, связана с «СтройКомфорт». Той самой, что фигурировала в деле Шевардина. Иван кивнул. Цепочка вырисовывалась всё чётче. — А по информатору? — спросил он. — Пока глухо. Соседи видели вчера вечером чужую машину у его дома. Тоже тёмную, тоже без номеров. Но ничего конкретного. — Значит, его взяли те же, кто устроил аварию. Или другие, но с той же целью. Луиза подошла с папкой. — У меня кое-что по контрактам. «Шевардин-Холдинг» выиграл тендер на реконструкцию военного госпиталя в Подмосковье. Сумма — миллиард с лишним. Конкуренты пытались оспорить, но безуспешно. Один из конкурентов — компания «СтройГарант» — принадлежит некому Степанову Виктору Андреевичу. А Степанов... — Что Степанов? — Степанов — бывший замминистра обороны. Уволен три года назад при скандальных обстоятельствах. Сейчас живёт в Лондоне. Иван присвистнул. Лондон. Значит, нити тянутся далеко. — А Степанов имеет отношение к тому самому «чужому месту»? — спросил он. — Не знаю, — призналась Луиза. — Но его имя всплывает в связи с крупными строительными подрядами последних лет. И, что интересно, его дочь замужем за неким Гореловым. — Горелов? — Иван напрягся. — Тот самый, что пропал два года назад? Кравцовский сослуживец? — Он самый. В комнате повисла тишина. Нити сплетались в клубок, который вёл куда-то очень высоко. — Значит, схема такая, — медленно проговорил Иван. — Бывшие силовики прикрывают теневые схемы со строительными контрактами. Когда становятся опасны или ненужны — их убирают. Кравцов, Горелов, теперь информатор. А Юра... Юра подошёл слишком близко. И ему тоже досталось. — И Павел Шевардин, — добавил Лазарев. — Он тоже копал. — Да. Все, кто копал, — мертвы или пропали. Кроме нас. Он обвёл взглядом команду. В их глазах читалось то же, что и у него — решимость. И злость. — Значит, будем копать дальше, — сказал Иван. — Теперь это не просто дело. Это наш долг. Перед Юрой. Перед Павлом. Перед всеми, кого убрали эти люди. Он подошёл к доске, взял маркер. — Строим новую схему. Кравцов — Горелов — Степанов — Шевардин-старший. Связи, контакты, финансовые потоки. Кто кому платил, кто кого прикрывал. И главное — кто тот человек, которому прочат генеральские погоны? Тот, чьё место пытался занять Юра? — Думаете, это кто-то из своих? — спросил Лёва. — Уверен. Только свой мог знать о предстоящем повышении Юры. Только свой мог организовать слежку из Питера. Только свой мог вычислить, когда и куда Юра поедет за документами. — Но кто? — Не знаю. Но найдём. Они работали всю ночь. Листали бумаги, сверяли данные, строили графики. К утру схема начала обретать очертания. Человек, чьё место пытался занять Юра, был где-то рядом. Очень близко. Возможно, даже в Москве. Возможно, даже в их структуре. Иван откинулся на стуле, потёр глаза. Усталость навалилась тяжёлая, но спать было нельзя. Каждая минута могла стать решающей. — Иван Петрович, — позвала Луиза. — Тут ещё кое-что. По камерам с Калужского шоссе. Мы нашли запись, где видно, как из той тёмной машины выходят двое. Они подходят к перевёрнутому авто, заглядывают внутрь, потом отходят, что-то обсуждают. А потом... потом один из них тащит что-то к своей машине. Что-то тяжёлое. — Что? — Иван вскочил. — Не видно. Но судя по очертаниям... это человек. Сердце Ивана оборвалось. А потом забилось снова — бешено, радостно. — Они забрали его? Живого? — Не знаю, — покачала головой Луиза. — Но забрали. Тела на месте нет, потому что его увезли. Иван схватил телефон. — Лёва, гони мне эту запись. Всем постам — ориентировку на тёмный «Мерседес». Живым или мёртвым, но мы его найдём. Он посмотрел на доску, на фото брата. — Держись, Юра, — сказал он тихо. — Я иду.

***

Поиски шли всю ночь. Лёва сидел за компьютером, пробивая номера и маршруты. Лазарев обзванивал посты ДПС, рассылал ориентировки. Луиза работала с адвокатскими контактами, выуживая информацию о возможных заказчиках. Иван метался между ними, координируя, направляя, не давая останавливаться. В три часа ночи пришла первая зацепка. — Есть! — крикнул Лёва. — «Мерседес» засветился на трассе М-4, в сторону Воронежа. Час назад. Проехал пост ДПС, но не остановился — скорость под двести. Мы запросили данные с камер дальше по трассе. — Догонят? — спросил Иван. — Уже работают. Перекрываем все выезды. Иван посмотрел на карту. Воронежское направление. Там — сотни километров лесов, просёлочных дорог, заброшенных деревень. Идеальное место, чтобы спрятать тело. Или человека. — Я выезжаю, — сказал он, хватая куртку. — Иван Петрович, один? — Лазарев встал. — Возьмите меня. — И меня, — Лёва тоже поднялся. Иван посмотрел на них. Усталые, не спавшие сутки, но готовые ехать за ним хоть на край света. — Ладно. Лазарев — со мной. Лёва, остаёшься здесь, координируешь. Если что — звони сразу. Они выбежали на улицу. Серая «Волга» Лазарева ждала у подъезда. — Гони, — скомандовал Иван, запрыгивая на пассажирское сиденье. — На М-4. Машина рванула с места, врезаясь в ночь. За окном мелькали огни Москвы, сменяясь темнотой трассы. Иван смотрел вперёд, в чёрную пустоту, и думал об одном: успеть. Успеть, пока не поздно. Пока Юра ещё жив. А в голове стучала одна фраза, которую он сказал несколько часов назад: «Кому же ты дорогу перешёл, брат? Кому ты так помешал?» Ответа пока не было. Но скоро он его получит. И тогда те, кто это сделал, пожалеют, что вообще появились на свет.

***

Машина летела сквозь ночь. Лазарев вжимал педаль в пол, стрелка спидометра застыла где-то между сто шестьдесят и сто восемьдесят. Трасса М-4 тянулась бесконечной серой лентой, рассекаемой светом фар. За окном мелькали придорожные кафе, заправки, тёмные силуэты леса. Иван сидел, вцепившись в подлокотник, и смотрел в одну точку. В голове прокручивались варианты. Если они успеют перехватить «Мерседес» до того, как тот свернёт на просёлочные дороги, — есть шанс. Если нет — ищи ветра в поле. Тысячи километров лесов, сотни заброшенных деревень, оврагов, карьеров. Можно спрятать не один труп — можно армию спрятать. — Лёва на связи? — спросил он, не оборачиваясь. — Только что сбрасывал, — ответил Лазарев, косясь на телефон, лежащий на панели. — Говорит, «Мерседес» прошёл пост под Ефремовом двадцать минут назад. Не останавливался. Идут за ним. — Ефремов, — Иван прикинул расстояние. — Это почти триста километров от Москвы. Если они до сих пор на трассе, значит, идут куда-то далеко. Воронеж, Ростов, может, даже юга. — Или у них там база где-то по пути. — Именно. Телефон зазвонил. Иван схватил его мгновенно. — Соболев. — Иван Петрович! — голос Лёвы был возбуждённым. — «Мерседес» съехал с трассы! Только что, на повороте к какому-то посёлку. Наши за ним. Я скинул координаты Лазареву. — Понял. Держи связь. Иван ткнул в навигатор. До съезда оставалось километров двадцать. — Жми, — сказал он Лазареву. — Жми на сколько возможно. Машина взревела, рванув вперёд с новой силой.

***

Через пятнадцать минут они съехали с трассы. Дорога сразу стала хуже — разбитый асфальт, ямы, колдобины. Вокруг потянулись поля, редкие перелески, тёмные силуэты каких-то построек. Где-то впереди мелькали синие огни — машины ДПС, блокирующие дорогу. Иван выскочил, не дожидаясь полной остановки. — Где он? — крикнул он первому попавшемуся инспектору. — Там, — махнул тот рукой в сторону тёмного поля. — В лес ушёл. Дорога тупиковая, дальше только грунтовка. Мы перекрыли выезды, но он засел в машине, не выходит. — Сколько человек? — Двое. По крайней мере, в машине двое. Может, больше. Иван побежал вперёд, не разбирая дороги. Лазарев едва поспевал за ним. В свете фар патрульных машин он увидел тёмный «Мерседес», стоящий поперёк грунтовки метрах в ста от них. Машина была цела, без видимых повреждений. Фары погашены. Вокруг — ни души. — Эй! — крикнул Иван, приближаясь. — Выходите! Полиция! Тишина. Только ветер шумит в голых ветках да где-то далеко лает собака. — Выходите, говорю! — повторил он. — Бежать некуда. Всё перекрыто. И вдруг — выстрел. Один. Глухой, короткий. И тишина. Иван рванул к машине, не думая об опасности. За ним — инспекторы, Лазарев. Он распахнул водительскую дверь. В свете фонаря открылась картина, от которой у любого бывалого опера перехватило бы дыхание. За рулём сидел мужчина лет сорока, в тёмной куртке, с пистолетом в руке, всё ещё зажатом в пальцах. Голова была запрокинута назад, висок — чёрное отверстие, из которого медленно текла кровь. Самоубийство. Как только понял, что не уйти, — пулю в голову. — Второй! — крикнул кто-то сзади. — Где второй? Иван рванул заднюю дверь. Пусто. Обыскал салон — никого. Только на заднем сиденье, на полу, на обшивке — тёмные, бурые пятна. Кровь. Много крови. Свежая, ещё не засохшая. И ни следа Юры. Иван выпрямился, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Кровь. Опять кровь. И пустота. — Прочешите всё! — рявкнул он на инспекторов. — Радиус километр! Каждый куст, каждую яму! Живо! Люди бросились выполнять. А Иван стоял, глядя на эти тёмные пятна, и не мог пошевелиться. Лазарев подошёл, положил руку на плечо. — Иван Петрович... может, он жив? Может, его где-то высадили раньше? — Это его кровь, — глухо сказал Иван, кивая на сиденье. — Я знаю. Это Юрина кровь. Он достал телефон, набрал Лёву. — В машине только водитель. Застрелился. Второго нет. На заднем сиденье кровь. Много. Похоже на Юрину. — Понял, — голос Лёвы был тихим. — Что делаем? — Ищем. Облаву на весь район. Поднимай всех, кого можно. Лес прочёсываем, дороги перекрываем. Они не могли далеко уйти. — Сделаю. Иван убрал телефон и посмотрел на тёмный лес, окружающий их со всех сторон. Где-то там, в этой черноте, возможно, лежал его брат. Раненый, истекающий кровью, умирающий. Или уже мёртвый. — Я найду тебя, Юра, — сказал он тихо. — Чего бы мне это ни стоило. Ветер шумел в ветвях, словно вторя ему. Ночь тянулась бесконечно. А в разбитой машине, на заднем сиденье, темнели пятна крови — единственное, что осталось от человека, который пытался найти правду. И правда эта оказалась слишком дорогой.