Часть 7 Пепел надежд

Рассвет над лесом под Ефремовым был серым и холодным. Ночной туман ещё цеплялся за ветви деревьев, когда Иван вышел из патрульной машины, в которой провёл остаток ночи, так и не сомкнув глаз. Глаза красные, лицо серое, в руке — остывший стакан кофе, который он так и не допил. К месту обнаружения «Мерседеса» уже стянулись дополнительные силы. Криминалисты колдовали над машиной, прочёсывали окрестности, собирали улики. Тело самоубийцы увезли ещё ночью — теперь предстояло установить личность. Иван подошёл к старшему группы, знакомому эксперту из областного управления. — Ну что там? — спросил он, кивая на машину. — Кровь на заднем сиденье, — ответил тот, снимая очки. — Предварительно — не вашего брата. Группа другая. И свёртываемость иная. Но это ещё уточнять надо. Иван замер. — Не его? Точно? — Предварительно. Плюс там телефон нашли. Завалился под сиденье. Ваш? Он протянул пакет с телефоном. Иван узнал сразу — старый, потёртый чехол, который Юра купил года три назад и принципиально не менял. Свои пальцы. — Его, — выдохнул он. — Это его телефон. — Значит, он там был. Но кровь, скорее всего, не его. Может, поцарапался, немного, а основная масса — чужая. Иван сжал пакет с телефоном. Мысли лихорадочно заметались. Если кровь не Юрина — значит, он жив? Или его ранили, но не сильно? Или это кровь того второго? — А второй? — спросил он. — Нашли кого? — Нашли, — эксперт помрачнел. — Метрах в трёхстах отсюда, в овраге. Мёртвый. Часа два-три назад обнаружили, когда прочёсывать начали. — Кто? — Не опознали пока. Документов нет. Но приметы интересные. Ножевое ранение в живот. Удар такой, что печень задела. С такой раной, если сразу не остановить кровь, можно бегать около суток, пока не свалишься. Он, видимо, бежал, истёк кровью. Нашли уже холодного. Иван нахмурился. Ножевое. Кто-то ударил ножом второго участника покушения. И этот кто-то, судя по времени, сделал это ещё вчера, возможно, сразу после аварии. — Оружие нашли? — Нет. Ни ножа, ничего. Только следы крови на земле — его собственной. Иван отошёл в сторону, пытаясь сложить картинку. Второй участник — тот, что был в машине вместе с самоубийцей, — выбежал, получил ножевое, истекал кровью почти сутки и умер в овраге. А первый, когда понял, что окружён, застрелился. Но кто нанёс ножевое? Кто-то третий. Кто-то, кто был на месте аварии или рядом. Кто-то, кто хотел убрать этого человека. Или кто-то, кто защищал Юру. Иван замер. В голове мелькнула догадка, дикая, невероятная, но единственная, что объясняла хоть что-то. Шибанов. Миша Шибанов. Он же здесь. Он же приехал из Питера, нарушив подписку. Он же обещал быть рядом. Он мог быть где-то поблизости, когда случилась авария. Мог увидеть, как Юру тащат, мог вмешаться, ударить ножом одного из нападавших, а потом... А потом что? Увести Юру? Спрятать? Почему тогда не вышел на связь? Иван достал телефон, набрал номер Миши. Абонент недоступен. Он набрал другой — питерский, дежурную часть. — Смирнов, привет, — сказал он, когда знакомый голос ответил. — Выручай. Мне нужно знать, где сейчас Шибанов. Михаил Владимирович. Он под подпиской, должен быть в городе. — Соболев? — удивился Смирнов. — А ты чего из Москвы интересуешься? Случилось что? — Потом объясню. Скажи, он на месте? Пауза. Шелест бумаг. Потом голос Смирнова, с лёгкой заминкой: — Так... Шибанов... он у нас тут, в отделе. Вчера вечером привезли. Нарушение общественного порядка, драка в баре. Сидит пока, оформляют. Подписку, скорее всего, изменят. Иван выдохнул. Шибанов в Питере. Вчера вечером. Значит, не он. Значит, кто-то другой. — Понял, спасибо, — сказал он и отключился. Отошёл к дереву, опёрся рукой. Голова шла кругом. Если не Миша, то кто? Кто-то из своих? Кто-то, кто был рядом? Или Юра сам смог ударить нападавшего, прежде чем его вырубили? Вопросов было больше, чем ответов. Но одно Иван знал точно: крови Юры в машине почти нет. Телефон его там. Значит, он был. Значит, его увозили. Но, возможно, он жив. — Жив, — прошептал он, впервые за двое суток позволяя себе надежду. — Ты жив, брат. Я знаю.

***

В отдел на Тверской он вернулся к обеду. Усталый, небритый, с красными глазами, но с новой энергией, которая появилась после новости о крови. Анна встретила его в коридоре. — Иван Петрович, там звонили из Питера. По поводу Шибанова. Я так поняла, вы запрашивали? — Да, — кивнул он, проходя к своему столу. — Что сказали? — Сказали, что Шибанов в отделе. Вчера вечером задержан за драку в баре. Сидит пока. Подписку, скорее всего, изменят на более строгую. Адвоката уже вызвали. Иван кивнул. Значит, точно не Миша. Значит, надежда не на него. — А по нашей машине? — спросил он, обращаясь к Лёве. — Есть кое-что, — Лёва поднял голову от монитора. — Номер самоубийцы пробили. Некто Козлов Сергей Викторович, пятьдесят три года, бывший сотрудник ЧОПа. Уволен три года назад. Связей с криминалом не было. Но есть одна деталь. — Какая? — Он работал в том самом ЧОПе, который обслуживал стройки «Шевардин-Холдинг». И его напарником числился... Горелов. Тот самый, что пропал два года назад. Иван присвистнул. Круг сужался. — А второй? Которого нашли в овраге? — Пока глухо. Документов нет, пальцы в базе не бьются. Но судя по всему, тоже из бывших. Одежда дорогая, часы хорошие. Не простой бомж. — Значит, двое профессионалов. Один застрелился, второй истёк кровью от ножевого. А ножевой — от кого-то третьего. Кто этот третий? Никто не ответил. Иван прошёлся по комнате, глядя на доску с материалами. Два дела — Павла Шевардина и Юрия Брагина — сплелись в один тугой узел, который теперь предстояло распутывать. — Ладно, — сказал он. — Работаем дальше. Ищем связи Козлова, пробиваем его контакты за последние дни. Кто звонил, с кем встречался. И поднимаем всех, кто мог быть на трассе в момент аварии. Может, кто-то видел этого третьего. — Сделаем, — кивнул Лазарев. Иван сел за свой стол, достал телефон Юры из пакета. Нажал на кнопку — экран засветился. Разблокировать не получалось — пароля он не знал. Но на заблокированном экране были уведомления. Пропущенные звонки. Сообщения. Одно из сообщений привлекло его внимание. Отправитель был скрыт, но текст отображался частично: «... если жив, держись. Я рядом. Выходи на связь, когда сможешь. Твой...» Дальше не влезло. Но этого было достаточно. Кто-то был рядом. Кто-то писал Юре. Кто-то знал, что он жив. Иван сжал телефон в руке. — Ты жив, — повторил он. — Я найду тебя.

***

День тянулся бесконечно. Иван метался между кабинетами, звонил, требовал, просил. Никто не мог дать ему определённого ответа. Юра как сквозь землю провалился. К вечеру второго дня, когда уже начало темнеть, зазвонил телефон. Номер был незнакомый — тульский. — Соболев, — ответил он. — Иван Петрович? — голос был официальным, суховатым. — Капитан Морозов, УВД по Тульской области. У нас тут... находка. Возможно, связанная с вашим делом. Иван напрягся. — Что за находка? — В сорока километрах от места вашей аварии, в лесопосадке возле заброшенной фермы. Люди гуляли с собаками, увидели дым. Подошли — а там кострище. Не просто кострище — там... тело догорало. У Ивана перехватило дыхание. — Тело? — Да. Сильно обгоревшее. Эксперты сейчас работают. Но по предварительным данным... мужчина, примерно подходящий под описание вашего брата. Рост, телосложение. И вещи рядом — остатки одежды, похожей на ту, что была на полковнике Брагине. Иван молчал. В ушах шумело. — Иван Петрович? Вы слышите меня? — Слышу, — выдавил он. — Я выезжаю. Он положил трубку и встретился взглядом с Луизой, которая смотрела на него с ужасом. — Что там? — спросила она тихо. — Нашли... — голос сорвался. — Нашли тело. Он рванул к выходу, но Луиза схватила его за руку. — Вань, не надо ехать самим. Дождитесь экспертизы. Это может быть не он. — Я должен видеть, — ответил он, вырывая руку. — Я должен знать. Лазарев уже заводил машину.

***

Дорога до места заняла почти два часа. Ночь опустилась на лес густой, непроглядной темнотой. Фары выхватывали из мрака стволы деревьев, разбитую грунтовку, редкие указатели. На месте уже работали люди. Прожекторы освещали поляну, где стояла заброшенная ферма — полуразрушенное здание, ржавые остатки техники, кусты. А в стороне, метрах в пятидесяти от построек, горели лампы криминалистов, освещая кострище. Иван вышел из машины и, не дожидаясь никого, пошёл туда. Ноги не слушались, подкашивались, но он шёл. Должен был идти. — Стойте! — крикнул ему эксперт. — Не подходите, место происшествия! — Я брат, — ответил Иван, и голос его прозвучал так, что эксперт отступил. Он подошёл к краю освещённого круга и замер. То, что осталось от человека, было страшно. Обгоревшие останки, почерневшие кости, пепел. Рядом — куски обгоревшей одежды. Тёмное пальто. Рубашка. Ботинки. Иван узнал ботинки. Юра купил их перед самой командировкой, показывал ему: «Смотри, Вань, удобные, на толстой подошве. Для московской погоды самое то». Теперь они обгорели, но подошву было видно. Толстую, рифлёную, точно такую, как на тех, что показывал Юра. — Иван Петрович, — эксперт подошёл ближе, — вам лучше не смотреть. Мы всё зафиксируем, проведём экспертизу. ДНК, всё как положено. — Сколько времени? — спросил Иван, не отрывая взгляда от останков. — На ДНК — несколько дней. Но по предварительным данным... одежда совпадает. Рост, телосложение. И ещё одна деталь. — Какая? — У погибшего был с собой пистолет. Наградной. Номер мы пробили. Зарегистрирован на полковника юстиции Брагина Юрия Ивановича. Оружие найдено рядом с телом. Иван закрыл глаза. Мир покачнулся. Наградной пистолет. Тот самый, который подарили Юре за службу. Тот самый, который Юра принципиально не носил с собой. Значит, в тот день он взял его. Взял, потому что чувствовал опасность. Взял, но не успел использовать. — Это он, — сказал Иван глухо. — Это мой брат. — Мы всё проверим, — повторил эксперт. — Дайте нам время. — Сколько? — ДНК-экспертиза займёт дня три-четыре. Но по совокупности признаков... вероятность очень высокая. Иван кивнул. Потом развернулся и пошёл прочь. Лазарев бросился за ним. — Иван Петрович, сядьте в машину. Я отвезу. — Не надо, — ответил Иван. — Я сам. Он сел за руль, завёл мотор. Лазарев едва успел запрыгнуть на пассажирское сиденье, как машина рванула с места. Всю обратную дорогу Иван молчал. Смотрел прямо перед собой, не видя дороги. В голове билась одна мысль: «Не успел. Не спас. Опять не спас». Они въехали в Москву уже заполночь. Иван припарковался у отдела, выключил мотор и сидел, глядя в темноту. — Иван Петрович, — осторожно сказал Лазарев. — Может, домой? Отдохнуть? — Нет, — ответил Иван. — Иди. Я посижу. Лазарев не решился спорить. Вышел, закрыл дверь. Иван остался один. Он сидел в машине, сжимая руль, и смотрел на пустую улицу. Где-то там, за лесами и полями, в морге Тульской области, лежало то, что осталось от его брата. От человека, с которым они родились в один день. С которым они были двумя половинками одного целого. — Юра, — прошептал он в темноту. — Прости меня. Не уберёг.

***

Три дня прошли как в тумане. Иван почти не спал, почти не ел. Метался по отделу, требуя новостей, звоня экспертам, дёргая всех, кто мог хоть что-то сказать. На третий день пришли результаты ДНК. Луиза принесла бумаги, положила на стол. Сама отошла к окну, не в силах смотреть. Иван долго смотрел на конверт. Потом вскрыл дрожащими пальцами. Прочитал. В комнате повисла тишина. Лазарев, Лёва, Луиза — все замерли, глядя на него. Иван поднял глаза. В них было что-то такое, от чего у всех похолодело внутри. — Это он, — сказал Иван, и голос его был чужим, неживым. — ДНК совпадает на девяносто девять процентов. Это Юра. Луиза закрыла лицо руками. Лёва отвернулся к стене. Лазарев стоял, сжав кулаки, и смотрел в пол. А Иван сидел, глядя на бумагу, и не мог пошевелиться. Мир рухнул. Окончательно и бесповоротно. Юры больше нет. Его брат мёртв. И он ничего не смог сделать. — Иван Петрович... — Мишкина шагнула к нему. — Может, врача? Он не ответил. Только смотрел на эти строки, на страшные слова «генетическая идентификация», «совпадение», «подтверждается». А потом мир покачнулся. Потемнело в глазах. Иван попытался встать, но ноги подкосились. Он схватился за край стола, но пальцы соскользнули. — Иван Петрович! — Держите его! Крики коллег доносились откуда-то издалека, сквозь вату. Потом всё исчезло. Он очнулся на диване в комнате отдыха. Над ним склонилась Луиза, рядом стоял Лазарев со стаканом воды. — Очнулся? — выдохнула она. — Слава богу. Ты так побледнел, мы испугались. Иван сел, принял воду. Руки тряслись. — Сколько я был? — Минут пять. Мы уже скорую хотели вызывать. — Не надо скорой, — сказал он хрипло. — Мне надо работать. — Иван Петрович, — Лазарев присел рядом. — Может, возьмёте пару дней? Отдохнёте? — Нет, — Иван встал, пошатываясь. — Не могу отдыхать. Надо найти тех, кто это сделал. Надо... Он замолчал, потому что слова кончились. Что надо — он не знал. Надо было мстить. Надо было найти и убить. Но вслух этого не скажешь. — Мы найдём, — пообещал Федя. — Вместе найдём. Иван посмотрел на него. В его глазах была такая пустота, что Лазарев невольно отвёл взгляд. — Иди, — сказал Иван. — Я сейчас приду. Когда они вышли, он сел на диван, обхватил голову руками. И впервые за много лет — с тех пор, как они стояли на пепелище родительского дома, — Иван Соболев закричал. Беззвучно. Глухо. Так, как кричат только те, кто потерял всё. А за окном догорал закат. И где-то там, в лесу под Тулой, остывало пепелище, на котором нашли его брата. Юру. Единственного родного человека. Которого он не спас.