Мрамор, ландыш, хрусталь в волосах

      Кожа Эмили — невероятно нежная и тёплая, словно лепестки пиона, согретого полуденным солнцем. Так думал Авель, сидящий рядом с ней на скамейке. Ладонь девушки прикрывала тыльную сторону его кисти, и юноша не мог не умилиться тому, какой маленькой и хрупкой была её ручка на контрасте с его рукой, временно освобождённой от чёрного бархата перчатки.       Они отдыхали в месте, популярном среди младших душ: на Площади Фонтанов всегда было людно, но атмосфера сохраняла лёгкость и возможность уединения. Из-под плитки пастельных тонов прохладным гейзером пробивались струи воды. Вода стекала по мраморным фигурам, по изгибам розового гранита, из кувшинов и амфор. На мокром полу, скользя и смеясь, танцевали ангелы.       Авель, прищурившись, взглянул на небо.       Оно казалось совершенно обычным, хотя всего пару недель назад его тонкое, расплывчатое сияние вызывало тревогу. Первые дни после сотворения защитного купола были для всех нервными — жизнь в городе притихла, общественные места пустовали. В зооуголках, кафе и магазинчиках сладостей встречалось от силы пару ангелов. Сюда, на Площадь Фонтанов, никто не приходил.       Но теперь всё вернулось в своё русло — обитатели Рая немного успокоились, а золотистые переливы небесного щита стали столь же привычны их глазам, сколь радуга.       Всё вернулось на круги своя — маленький веснушчатый Серафим вновь составляла компанию Авелю, вновь была рядом с ним, под его крылом. Эмили болтала ножками и накручивала на палец прядку волос, по цвету так похожих на апрельское дождевое облачко.       — Ой! Извините, Эмили... Я случайно. — по неловкости одного из веселящихся подол её платья оказался запятнан водой.       — Ничего, ничего! — добродушно отмахнулась она, — Всё в порядке, ребята. Продолжайте танцевать, это так красиво!       Затем они поманили её к себе, приглашая присоединиться. Синеглазая обернулась к Авелю, но он улыбкой дал понять, что лучше подождёт здесь, на скамейке.       Эмили сбросила туфли и мягко ступила на мокрый мрамор.       Она танцевала среди брызг фонтанчиков, расправив свои прекрасные, удивительные крылья. И сама была прекрасна.       Простое белое платье с лиловым узором, ткань которого прилипла к фигуре под тяжестью воды, искорки хрустальных капель на пёрышках и волосах...       Авель любовался ею самозабвенно. Он любил Рай, но его идиллические пейзажи не представляли бы и одну десятую их ценности, не будь на их фоне Эмили.       Юноша и дальше продолжил бы с улыбкой наблюдать за шестикрылым ангелом, однако кое–что добавило в эту пастораль штрих декаданса: он заметил двух экзорцистов.       В стандартной тëмной форме, без шлемов, пепельноволосые девушки прошли мимо группы молодых душ — незаметно, как тени. Никто на них даже не взглянул, но и они, видимо, не проявляли желания быть в центре внимания или кого-либо беспокоить.       Авель задумался. Он вспомнил о своей новой, непривычной и несколько чуждой ему роли. Об отце и перекинутой с его плеч на плечи Авеля ответственности. О состоянии армии. О Лют.       Лют... Вот уже пара дней как он её не видел. Хорошо ли это? Она не из тех, кто будет забрасывать свои обязанности. Каждый день Лейтенант приходила в штаб экзорцистов и что-нибудь делала: разбиралась с разного рода бумагами, составляла планы и рапорты, выполняла поручения Сэры и даже сопровождала своего нового командира на совещания — с обречённым и кислым выражением лица, спрятанным за нейтральным оскалом чёрной маски.       Не пропускала девушка и тренировки: солдаты прочувствовали на себе, что их обучение стало жёстче — как говорила сама Лют, «упор надо делать на оборону».       Хотя отношения между ними были не лучшие, здесь стоило отдать ей должное — Лют была последней ниточкой, на которой держалось войско Рая. Это видели экзорцисты и ещё неопытный Авель, но не другие ангелы.       После суда над первым искупившимся грешником и создания защитного купола армия оказалась в подвешенном состоянии — тренировки продолжались по инерции, но планировка следующего Истребления свернулась.       В рядах солдат разрасталось уныние. Они смотрели на Лейтенанта и сына Адама, ожидая от них приказов, несущих с собой определённость.       Никто не знал, что будет дальше... В том числе Лют и Авель. С той только разницей, что юноша предпочёл бы плыть по течению, следуя директиве Серафимов, в то время как беловолосая открыто заявляла о своей цели и готова была отстаивать её даже перед ликом Гласа Бога.       — Авель!       Его внимание мгновенно переключилось на подругу. Шестикрылый ангелок выглядела абсолютно счастливо в своём абсолютном беспорядке.       — Натанцевалась? — он, ласково усмехнувшись, подал ей обе руки. Эмили опиралась на его ладони, пока продевала ноги в туфли.       Растрëпанные пряди цвета дождевой тучки, промокшие и пахнущие ландышем перья, потемневшее от воды платье, ткань которого так и липла к телу. И улыбка, готовая стать аргументом в пользу того, что даже бессмертные существа порой нуждаются в детских проделках.       — Я хотел спросить кое-что... — с задержкой начал Авель, когда девушка удобно устроилась под его боком.       Он мельком глянул на экзорцистов — они тихо сидели на скамье в тени акации, по-прежнему без шлемов, но уже со стаканчиками латте. Выглядели военные ангелы устало и печально, даже как-то отстранённо, будто находились в чуждой им среде.       — Угум. О чём? — Эмили прильнула к его руке и так и замерла, расслабившись. Солнце мягко припекало, изгоняя из перьев лишнюю влагу, но и золотистое крыло архангела способно было согреть не хуже него.       — О Лют. Ты случайно не знаешь, что с ней?       — Всё так же... Что-то произошло? — она обеспокоенно заглянула в его глаза цвета расплавленного воска.       — Не то чтобы... Просто её в последние дни не видно. — Авель почти с ней не пересекался, и до недавнего момента был этому даже рад: новоиспеченный командир побаивался собственного лейтенанта. И это раздражало её ещё больше.       — Правда? А я вчера у неё была. Она как раз отдыхала, и мне показалось, что Лют выглядит немного... изнуренно. Я думала, это как раз из-за тренировок.       — На тренировках её ни вчера, ни позавчера не было. Это, конечно, не страшно, но в случае Лют несколько необычно.       Оба ангела задумались. Просто устала от тренировок? Такого не может быть. Экзорцисты подтвердят: она приходила даже когда ей было совсем плохо.       Когда официально объявили о смерти Адама, а радостная жизнь обитателей Рая прервалась на краткий миг удивления, но не траура.       Когда Сэра приказала заморозить планы, составленные рукой Первого Человека, в угоду планов, которые составит его дипломатично настроенный сын.       Когда нещадно болела рука под протезом, вернее её остаток.       Когда в просторном зале её ждало войско таких же израненных, травмированных Адом ангелов, как и она сама...       — Эмили, ты ведь регулярно даёшь ей таблетки?       — Конечно! Помнишь, как сначала Лют не хотела их пить? — Серафим подставила под лучи солнца три раскрытых крыла. Серебристый пух у основания перьев всё ещё не просушился, — Так вот теперь она их принимает спокойно. Прямо как врач прописал!       — Это очень хорошо, но помнишь, что он сказал ещё? — юноша не стал дожидаться, когда память синеглазой подбросит ей требуемую мысль, — Ей нужно общение. Нужны прогулки, свежий воздух, какая-нибудь активность вне стен дома. Здесь, среди себе подобных, я думаю, ей было бы легче...       — Авель, ты только что произнёс очень важную вещь. — её пальчики мягко вцепились в ткань его рукава. Авель подался вперёд, готовый внимательно выслушать, — Лют нужно общение. И мы ей это общение устроим!       — Мы? — недоумённо улыбнулся архангел, ласково сжимая запястье Эмили.       — Да! Пойдём вместе и прямо сейчас! — она приподнялась в воздухе, не отпуская его рукав. Отливающие серебром крылья резво захлопали, сбрасывая с себя остатки хрустальных капель. — Мне в любом случае предстоит принести Лют лекарство. Пойдём же!       Парень задержался на месте, не зная, стоит ли ему поддаваться порыву отзывчивости, столь характерной для Эмили. Но Серафим не отступала — несмотря на то, что сдвинуть с места Авеля за счёт одной только физической силы было практически невозможно, шестикрылая продолжала тянуть его за руку.       — Авель!..       — Ладно, ладно. — со смирением выдохнул юноша, расправив крылья. На его лице была добрая улыбка, — Позволь только надеть перчатки.