Ты не обязан воспитывать своего ребёнка, если твой ребёнок – монстр

Время от времени в фильмах ужасов появляются стрёмные дети. Не то чтобы страшненькие – хотя, по её скромному мнению, актёров могли найти и попривлекательней – но атмосферой и своей ролью в сюжете пугающие. Родители, конечно же, до самого конца не замечают этого. Джанет Дрейк не верит в реалистичность этих фильмов. С первого дня после родов она знала, что родила монстра.

***

Глаза Тимоти казались несоразмерно умными для его крохотного тельца. Вышедший из Джанет красным, как варёная заживо свинина, с белой плёнкой, которую врачи назвали «рубашкой удачи», и весь в её крови, он на удивление быстро побелел, приобрёл красивую форму черепа и стал ангелом, а не ребёнком. Одни лишь глаза, глаза Джанет, были даны ему дьяволом. Джанет наняла няню так скоро, как только смогла. Сразу, то есть. Ей всё ещё приходилось терпеть Тимоти в моменты кормления, и она стоически выносила эти долгие минуты, когда его отвратительные, беззубые дёсны впивались в её соски, тянули до боли, пока крохотные пальцы с немладенческой силой сжимали кожу на её грудях. Нет, материнство не принесло радости в жизнь Джанет. Джек не понимал этого, он был отцом, а отцы никогда не понимают этого так, как матери. Он любил сидеть с Тимоти, рассказывая ему о компании, о сотрудниках, о партнёрах, о манипуляциях и выживании в жизни высшего общества. Он не видел, какими умными глазами смотрел на него Тимоти, не чувствовал, как младенческий мозг искренне впитывает каждое его слово, понимая и запоминая с не по годам развитой осознанностью. Няни сменялись стремительно. Джанет знала, что так будет, знала, что другие женщины поймут её. В возрасте четырёх лет она позаботилась о том, чтобы в детской Тимоти появился новейший на тот год компьютер, усадила ребёнка в кресло, объяснила, как пользоваться клавиатурой и браузером, установила антивирус, и сказала няне того сезона по минимуму взаимодействовать с Тимоти. Чем меньше времени они проводят вместе, тем дольше не заметят, что мальчик неправильный, не такой. С первого дня жизни Тимоти Джанет знала, что растит монстра.

***

Сменилась четырнадцатая няня, и Джек не выдержал. Он не понимал, что не так с их шестилетним ребёнком, что не так в условиях, что они создают для работы этих женщин, что каждая сбегает, едва продержавшись сезон. Джанет понимала, что Джек не успокоится, пока не поймёт всё сам. Тогда они добровольно отказались от небольшого гранта, по которому планировали вести следующие раскопки, вернулись в квартиру в Готеме и решили провести с сыном полноценный сезон, чтобы понять нянь, понять, какого человека нужно нанять, чтобы он подходил Тимоти. Они не предупреждали сына о приезде – тому всего шесть, едва ли был смысл с ним общаться, если он всё равно ничего не поймёт. Когда они зашли в квартиру, из гостиной доносились голоса. Один – очень явно из телевизора, другой – их сына. – Тимми, милый, чем занимаешься? – Джек опустил сумки, скинул обувь и прошёл внутрь. Он знал, что дети иногда разговаривают с персонажами из мультиков, так что едва ли его смутило то, что мальчик разговаривал с актёрами сериала, будто те слышали его, будто могли ответить. Джанет видела больше. В тот момент она почти ощутила стыд. Тимоти говорил плохо, как отсталый, хотя все его тесты показывали высокое, на грани с гениальностью IQ. С мальчиком, однако, никто почти не говорил, его едва ли выводили на прогулки, и речь не развивалась естественным образом. В первую же неделю жизни в квартире Джанет поняла, что Тимоти подражает персонажам на экранах, чтобы самостоятельно развить речь. Умный мальчик. Ужасающий мальчик. Тимоти вёл себя как дитя-золото. Глаза его горели, тело переполнял энтузиазм, он тянулся к их вниманию, как цветок подсолнуха к лучам солнца. Джек искренне не понимал, что же в нём отпугивало нянь, да и Джанет, не считая глаз Тимоти, не могла этого понять. Пока они не пошли в парк. Простая семейная прогулка. Подразумевалось, что они попадутся одному-двум журналистам, чтобы после в заголовках засветилась семейная прогулка четы Дрейк с их маленьким ребёнком. Уэйн с этим цирковым мальчишкой уже не первый год доказывают, что семейность положительно сказывается на акциях компании. Всё было спокойно. Тим не захотел играть на детской площадке, вместо этого бегая по полю с травой. Он достал из крохотного детского рюкзака буханку хлеба, которой накормил голубей. Джек и Джанет спокойно разместились на скамейке, беседуя о делах насущных, когда Джек заметил неладное. Он встал, подходя к замершему сыну, а Джанет, не очень охотно, поднялась следом. – Приятель? Что-то случилось? – Джек чуть неловко взлохматил волосы Тимоти, заслужив осуждающий взгляд жены, от чего расслабился, ещё сильнее портя причёску ребёнку. Не то чтобы назло ей, скорее чтобы немного поддразнить эту строгую женщину. – Я жду, – не отрывая взгляда от веток дерева, за которыми наблюдал, Тимоти даже не моргнул лишний раз. – Ждёшь чего? Тимоти указал пальцем – крайне невоспитанно, но, эй, едва ли его на самом деле воспитывали – в сторону конкретной ветки. Джанет подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как голубь, особенно дряхлый и будто бы изголодавшийся, пошатнулся, взмахнул пару раз крыльями, после чего камнем упал с дерева. Не обращая внимания на недоумённые взгляды родителей, Тим подошёл к упавшей птице и сел перед голубем на корточки. Он опустил рядом с собой рюкзак, раскрыл его и стал доставать мусорный пакет и резиновые перчатки, которые, скорее всего, взял из кладовой. Он натянул перчатки, пальцы совсем не смешно висели, слишком длинные для крохотных рук ребёнка, и несколько раз грубо толкнул голубя. Когда тот никак не среагировал, Тимоти раскрыл мусорный пакет, переложил туда птицу, завязал ненадёжный узел и принялся убирать пакет в рюкзак. Лишь с тихой трелью застегивающейся молнии рюкзака старшие Дрейки отмерли. Джанет принялась оглядываться, проверяя, видел ли кто-нибудь происходящее, а Джек, куда менее готовый к таким действиям от собственного сына, на дрожащих ногах подошёл к Тимоти. – Тим, приятель, зачем... Зачем тебе мёртвая птица? – Я хочу посмотреть, как она работает. В интернете такие видео замылены или сняты отдельными кусочками. Я не могу понять всего, если они так снимают. – Хорошо, хорошо. Конечно. Ты просто... Хочешь учиться, – Джанет слышала, как близок к истерике её муж. Бедный, не готовый к правде, что от них родился монстр, муж. Она подошла ближе, взяв разговор в свои руки. – Откуда ты знал, что птица упадёт, Тимоти? Ты ждал этого. – Я его покормил. А из всех голубей, которых я кормил, этот самый дряхлый. – Ты дал им простой хлеб. – Да. С мышьяком. Он был у нас под раковиной. Джанет поджала губы, Джек побледнел и казался близким к обмороку. В тот сезон, что они должны были сами жить с Тимоти, Дрейки продали квартиру в Готеме и купили небольшой особняк в Бристоле. Ближайшими соседями от них были Уэйны, и эта «близость» составляла не менее двадцати минут быстрым шагом, а то и все сорок темпом, который мог бы выдержать Тимоти. Тогда же они наняли миссис Мак – так эта женщина попросила себя называть. Старая, глуховатая, слеповатая женщина, отсидевшая в своё время за убийство мужа, она согласилась не задавать вопросов, услышав, какую зарплату ей гарантируют, если она будет приходить в поместье дважды в неделю, приносить готовую еду для Тимоти и делать минимально необходимую уборку. Её, как и всех прошлых нянь, строго проинструктировали, какие взаимодействия допустимы с Тимоти. Если точнее – никаких. Под конец того сезона, к началу осени, Джанет отвела сына в сторону. Джек складывал их чемоданы в такси и вряд ли мог услышать разговор. – Оставайся дома, Тимоти. Никуда не уходи. Никого не убивай. Если ты хочешь найти информацию, которую интернет не может тебе предоставить, научись заходить в даркнет. Я дала тебе данные твоего банковского счета с карманными деньгами, и ты сможешь им распоряжаться только до тех пор, пока исполняешь эти простые правила. Ты меня понял? – Да, мама. – Хорошо. Постарайся быть нормальным, когда миссис Мак в доме. – Конечно, мама. – Не разочаруй меня. Он не отвечает, а Джанет этого не требует. Она поправляет чёлку прически-горшка Тимоти, выпрямляется и быстрым шагом направляется к машине.

***

Они, честно говоря, не лучшие родители. Психопатия Тимоти – а Джанет не сомневается, что ему установили бы этот диагноз, отведи они его к специалисту – не оправдание тому, что они забыли записать сына в школу. Что ж. Выписка на их официальную почту о том, что их сын перескочил класс и в семь пошёл не во второй, а в третий класс, была полной неожиданностью. Видимо, в шесть Тимоти самостоятельно записался в онлайн-программу Готемской Академии. Проверив некоторые документы, Джанет не могла не оценить его ума. Настоящий викторианский ребёнок. Болезненное дитя, которое не может посещать школу никак, кроме сдачи итоговых тестов, и то даже тогда в классе не должно быть много людей, чтобы минимизировать возможность Тимоти подхватить от кого-то заразу. И её сын, отстающий в речи в шесть лет, перепрыгнул класс в семь. Она позвонила ему, выразив своё одобрение. На следующем гала-вечере в Готеме они наконец-то вывели Тимоти на публику.

***

Датчики движения вокруг дома срабатывали по ночам примерно с того же времени, когда Джанет узнала, что Тимоти учится в школе. Через полтора месяца он научился скрываться и от датчиков, и от камер, когда покидает особняк по ночам. Джанет притворилась, что не видела этих сообщений в те полтора месяца, которые Тимоти упустил. Ещё через некоторое время эти записи таинственным образом исчезли. Она не знала, почему молчит. Может быть, потому что признание этого подтвердило бы, что она никудышная мать. Может быть, в тайне она надеялась, что ночной Готем однажды съест её сына, как съедает десятки людей ежедневно.

***

В следующем году он пошёл в пятый класс. С карты Джанет на карту директора Академии была перечислена подозрительно крупная сумма, о переводе которой запись исчезла уже на следующий час. Если бы именно в это время Джанет не сверяла данные в приложении банка с квитанциями по налогам, она бы и не заметила. Она позвонила Тимоти. – В Академии официально запрещено перепрыгивать слишком много классов, – пояснил тогда Тимоти. – Даже если по результатам теста я могу учиться в группе многим старше меня. Но школа отнимает слишком много времени. Я хотел бы уладить этот вопрос как можно быстрее и освободить время. Джанет не стала спрашивать, на что не хватает времени её сыну. Она лишь дала ему добро на данный план и положила трубку.

***

В год девятилетия Тимоти Джеку пришла гениальная идея. Он, не посоветовавшись с Джанет, записал Тимоти в школу-интернат. Мальчик, как узнала Джанет, не собирался спорить, хотя в документах значилось, что он идёт в восьмой класс, а не в шестой или седьмой. Когда он говорил, что собирается ускорить этот этап, даже Джанет не ожидала, как быстро он решит перескакивать через классы. Но так как Тимоти, кажется, не возражал, Джанет позволила ситуации пойти своим путём. В Рождественские каникулы родителям разослали сообщения с официальными извинениями за ситуацию, произошедшую в интернате. Джанет, не имеющая ни малейшего понятия, что произошло, быстро нашла новости. Ранее обвиняемого в домогательствах к школьникам учителя химии обнаружили мёртвым на лесном участке недалеко от здания интерната. Тело его в обилии усеивали различные разрезы, словно его подвергли вивисекции, а многие органы были уничтожены кислотой. Официальное заявление заключалось в том, что убийца, по всей видимости, особое внимание уделил разным группам мышц жертвы, разрезав и торс, и ноги с руками, и отрезав скальп, но, судя по всему, не сумев вскрыть череп. Убийцей скоро объявили женщину, выловленную полицией на квартире химика. В допросе выяснилось, что она годами преследовала его, став одержимой после романа между ней и учителем много лет назад, когда она сама была ученицей этого интерната. Доказательств, что именно она в итоге прикончила химика, не обнаружилось, однако её смогли посадить по статье о преследовании в особо тяжкой форме. При обыске её квартиры были обнаружены фотографии, сделанные девушкой, подтверждающие, что за эти годы у химика была далеко не одна романтическая и сексуальная связь с подопечными интерната. Джанет закрыла статью. Вздохнула. Со следующей недели Тимоти вернулся в Бристоль и продолжил обучение в онлайн-формате в Готемской Академии. Она не стала спрашивать, что произошло на самом деле.

***

Два года прошли без происшествий. Точнее, Тимоти научился скрывать их лучше, а Джанет умело пользовалась самообманом, веря в то, что ничего не происходило. Несколько раз в год они возвращались в Готем, мелькали на нескольких торжественных гала, проводили один или да вечера в год за семейным ужином. Тимоти прекрасно заботился о себе и, кажется, был не особо доволен даже теми короткими днями в году, когда Джанет и Джек занимали его дом. Джанет не возражала. Джек не задавал вопросов, да и сам не торопился что-то предпринять. Иными словами, она должна была ожидать, что скоро что-то случится. Они не жили в Готеме, однако, конечно же, следили за новостями. Они знали о каждом большом побеге из Аркхема, знали и о новых злодеях, оцененных СМИ, как будущие возможные Противники Бэтмена. Она не удивилась, когда открыла видео с новостным сообщением о злодее «Робине». Она лишь бросила один взгляд на ребёнка на экране, после чего закрыла вкладку и перешла в приложение для покупки авиабилетов. Из Шри-Ланки они с Джеком отправились напрямик в Эмираты. В любом случае, в связи с недавней трагедией в семье Уэйнов, в Готеме уменьшилось количество торжеств. Главный спонсор большинства предприятий, как-никак, может расценить торжество как оскорбление. Джанет отправила сыну открытку с пожеланием в этот раз сходить поужинать куда-нибудь без них с отцом. Она подозревала, что они ещё не скоро вернутся в Готем. Может быть, ей стоит убедить Джека, что это город вовсе не для них.