Экстра. Богатый мужчина становится отцом незапланированно

Лютор никогда не планировал быть отцом. Ни одного ребёнка, ни, тем более, четырёх. Тем не менее, судьба решила иначе, когда один демон размером с ручную кладь взломал его величайший проект по замене Супермена и решил, что теперь он и его команда друзей – проблема Лекса Лютора. Да, Лютор никогда не планировал становиться отцом. Тем не менее, кажется, у него это отлично получается.

***

Когда ему сообщили о взломе КАДМУСа, Лекс подумал, что это Лига Справедливости или её подразделение детей-солдат. Этот мальчишка, Робин или как там его теперь зовут, не так уж и редко встревал в планы Лекса, особенно если Лютор привлекал к этим планам Уилсона. Немного разочаровывает, что он потерял единственного работоспособного клона, когда тот даже не дошёл до пика развития, на котором его собирались вынимать из капсулы. Чуть больше впечатляет, что после этого Лига или Титаны не просто подчистила место, а снесла всё в труху, запустила самоуничтожение базы (которого никогда не было в протоколах???) и стёрла все данные, какие только были на дисках, резервных дисках, резервных дисках резервных дисков, в облачных хранилищах, на бумажных носителях, на электронных носителях, не подключённых к основной сети проекта – отовсюду. Это только укрепило его уверенность в том, кто это сделал. Киборг от Лиги Справедливости или новый ИИ Бэтмена, Оракул, вполне способны на такое, как бы он ни надеялся и не старался сделать всё максимально скрытно. Что ж, у него это даже получилось, не один год он укрывал свой проект, и теперь осталось выяснить, откуда произошла утечка информации. Он рассчитывал, что скоро увидит клон с Титанами. Может быть, с самим Суперменом и его чудо-псом. Лютор подготавливал программу, через которую сможет вернуть себе контроль над клоном, и просто ждал дня, когда сможет ею воспользоваться. Он и правда скоро получил новости о клоне – который теперь официально считался мальчиком, а не просто существом из пробирки, сделанным им для замены Супермена. Проблема в том, что он был не с Суперменом. Ни с суперпсом, ни с супергëрл, ни с Титанами, ни с Зелёными Фонарями или ещё какими-нибудь героями, которые технически тоже подошли бы для его обучения новым силам. Нет, он был с каким-то новым Робином, о котором Лексу ничего не известно, и попался на побеге от роботов-убийц в Манхеттене, которых этот Робин после перепрограммировал и заставил убирать за собой те разрушения, которые они учинили. Двух мальчишек засняли репортёры, когда Робин высоко неконтролируемо смеялся, катаясь на плечах одного из этих роботов, а клон бегал за ним, как особенно рьяная наседка, следящая за своим птенцом. Раздражённый, не понимающий, что происходит, Лютор приказал помощникам принести его технику, предназначенную для работы с вопросами Готема, и погрузился в исследования.

***

Хорошая новость в том, что, кажется, его сын не стал участником какой-то супергеройской команды. Новый Робин был ближе к злодею с неким моральным кодексом, чем к герою, так что Лютор мог это одобрить. Плохая новость в том, что секретный проект Лютора, судя по всему, взломал ребёнок. Это не было оскорблением только потому, что этот же ребёнок не меньше, а скорее даже больше унижал Бэтмена. Где-то выигрываешь, где-то проигрываешь. А вернуть своего клона от какого-то неконтролируемого мальчишки будет намного проще, чем от команды супергероев.

***

Проклятый мальчишка взломал ещё три его базы, несколько счетов, включая скрытые или зарегистрированные на другие предприятия и имена, украл несколько особенно редких материалов, и всё это не без помощи клона. Создания Лекса! Использованного против него! И он так и не смог разобраться, для чего им это понадобилось! Никаких новостей, никаких отчётов на серверах Лиги, никаких слухов в злодейском или геройском сообществах. Эти дети, что бы они ни делали, умудрились провернуть всё настолько подпольно, что гениальнейший ум Земли, скромно носящий фамилию Лекс, не мог понять, что они задумали! Ах да, у них появился свой спидстер. Не столь важные новости, просто... Новости. Ещё немного, и они смогут собрать оригинальный состав Лиги Справедливости. (Кто тянул его за язык?)

***

– Привет! Тебя так долго не было, просто безумие! Хотя безумие – это повторение одного и того же действия, но так же безумие – не приходить так долго! Что тебя задержало? Что стало причиной? Ты освободился от дел 40 минут назад, должен был быть в своей машине 38 минут назад, светофоры могли задержать тебя на пределе постольку, поскольку, и ты должен был прибыть не больше, чем 25 минут назад. Это 25 минут задержки! Так долго! Волосы можно выщипать за менее короткий срок, ногти вырвать и того быстрее, кофе готовится в автокафе намного, намного быстрее! Где ты был? Резкий поток слов, вопросов и чистого бреда обрушился на Лекса в тот же миг, что он вошёл в личные аппартаменты. Марси тут же оказалась перед ним, готовая защищаться, но Робин и не думал нападать, перекатываясь с пяток на носочки, кружась, возводя глаза к потолку или хихикая между собственными словами. Лекс пробежался по окружению. Спидстер расположился на его кухне, удивительно спокойно поедая его салат – судя по горке посуды рядом, первые пару порций смели быстрее, чем нынешнюю. Чудо-девочка, новейшее приобретение команды, развалилась на его диване, листая что-то в телефоне, хотя её взгляд то и дело теперь обращался на Лютера. Клон – Супербой, или же Кон, как он выяснил из систем Лиги – стоял чуть в стороне от них, пристально наблюдая за Робином и с подозрением относясь к Лексу и Марси. Что, очевидно, глупо. Это не Лекс вторгся в их личное пространство. По всем правилам, именно Лекс должен относиться к ним с подозрением. – Достаточно, – приказал он Робину, и тот, хихикнув, кивнул. Он перепрыгнул с одной ноги на другую, повертел головой, после чего кинулся к чему-то в стороне, схватил декоративную подушку и стал мять её в руках, вибрируя, как должен по хорошему вибрировать спидстер, а не простой... Ну, сумасшедший. – Что вы здесь делаете? – Всё просто! – восторженно сообщил Робин с улыбкой, заставившей Лекса передернуть плечами. Ему доводилось лично встречаться с Джокером, и мальчишка до омерзительного сильно напоминал этого психопата. – Нам нужен взрослый! – Что? Глупость происходящего на мгновение вывела его из себя. Он ненавидел не понимать, что происходит, а сейчас не понимал ничего. – Прости, прости, ты прав, я говорю неправильно. Моим друзьям нужен взрослый, и я мог бы выполнять его функции, но, судя по всему, это не заменяет настоящего взрослого, а мы уже используем твои деньги, твои ресурсы, у нас в команде твой сын из пробирки. Так что ты наш взрослый! – И позвольте мне узнать, – прошипел он, выходя вперёд, пока Марси заняла место сбоку от него. – Для чего вам понадобился взрослый? – Затем, чтобы ухаживать, конечно же. Я уже закончил школу, однако Кэсси, Барти и Конни – нет. Барти справится с домашним образованием, ему это даже будет намного удобнее, но я не знаю, что делать с Кэсси и Конни, и Бэтси мне бы не помог, он сам не закончил колледж, Найти не поступил в колледж вообще, Худи не успел закончить школу, да и в Готем нельзя метам. Кэсси не может вернуться домой, тогда мама не пустит её обратно к нам, а Конни очень много знает из-за загруженной информации, и я недостаточно понимаю работу стандартного или нестандартного мозга, чтобы понять, куда его пристроить. А Кэсси говорит, что им всем обязательно нужно закончить школу, что глупо, это вовсе не обязательно. Я её закончил, а мне ещё нет 12, и теперь я даже не могу устроиться на работу. Но это ничего, я не хочу работать, я могу использовать деньги плохих людей, у них всё равно много денег, и я всё равно умный. Ещё кто-то должен нас лечить, что странно, почему это делает взрослый, а не врач? Но, видимо, сначала это должен делать взрослый, и мы не может обратиться к врачу без взрослого. Ещё кто-то должен нас любить и хвалить, это говорит интернет, и это работа взрослого, и это я понимаю! Папочка всегда хвалил меня, когда я смеялся! Но теперь папочка перегрелся, и он не может больше говорить, чтобы похвалить меня, и Кэсси сказала, что мой папочка всё равно плохой взрослый, так что я предложил тебя! Ты умный и богатый, так что, кажется, как взрослый ты довольно хороший, даже если вообще-то ты злодей, но это ничего, я тоже злодей! Так что даже ничего страшного, что мы будем у тебя, потому что злодеи часто объединяются! Понимаешь? Так что ты должен быть нашим взрослым! Это была такая чепуха, что, если бы Лютер автоматически не анализировал всё, с чем имел дело, он бы даже слушать этого не стал. Лютер никогда не собирался становиться отцом. И он не планировал отвечать за четверых детей/подростков. – Прочь отсюда. Я не собираюсь на вас нападать, пока вы держите себя в руках, и это всё милосердие, что вы от меня получите за вторжение. А теперь прочь.

***

Иногда у Робина болели ноги. И голова. И руки. И всё тело, на самом деле, но сильнее всего ноги. Нервы во всём его теле были безвозвратно испорчены многочасовыми сеансами шокотерапии, и такие вещи, как погода, могли серьёзно на нём сказаться. Лютер поправил одеяло, в которое укутал мальчишку, и подоткнул края, чтобы свернувшийся в клубок Джей-Джей чувствовал себя комфортнее. Он слегка подтолкнул подвешенное кресло, позволяя тому укачивать еле уснувшего ребёнка, и вернулся на кухню. За окном бушевал редкий для Метрополиса ливень, вызвавший тяжёлое состояние младшего из его подопечных. – Ты допустила ошибку в третьем номере. Переделай и не переходи к следующим задачам, пока не убедишься, что правильно ответила на прошлые, – он похлопывает по столу, проходя мимо Кэсси и привлекая её внимание к своим словам. Не смотрит, послушалась ли она, проходя к плите и проверяя рагу. Доставки были превосходны, но дети также нуждались в сбалансированном полноценном питании, и потому только Барту позволялось питаться быстрой едой столько, сколько ему угодно. Видит Бог, спидстеры имеют на это право. – Уже готово? Когда готово? – с размывающимся за ним изображением рядом проскочил Барт, сам увидел, что ещё не готово, и убежал снова, возвращаясь за контроллер и продолжая игру с Коном, как будто и не покидал ковра. Он не планировал становиться отцом. Просто эти дети отказывались покидать его.

***

– Так... Кон? – Или Коннер, да. Для гражданского. – Хорошо. Это... Хорошее имя. – ...ага.

***

– Вы поступили правильно там. Не хорошо, но это, поверь мне, не всегда обязательно, Кон. Главное – что вы поступили правильно. – Да... Спасибо?

***

– Помоги ему! Его... Его чем-то задело, и я не успел, я не... Я не хотел, я не... Помоги, пожалуйста, прошу... – Неси его сюда! Марси! Подготовь лабораторию! Идём, Кон, не время терять контроль. – Я... Я... Да.

***

– Как дела в школе? – Это... Неплохо. Джей-Джей говорит, что мы проходим программу для отсталых. – Мозг Джей-Джея работает уникально, Кон. Ты на продвинутой программе. Пожалуйста, не стесняйся говорить, если возникнут сложности. Далеко не все дети так гениальны, как Джей-Джей. В этом нет ничего страшного. – Ага. Наверное. – Кон? – М? – Я горжусь тобой.

***

Работать с Бартом... Уникальный опыт. Мальчику нужна вечная стимуляция, касающаяся не только его привычки работать быстро, но и необычной химии его мозга. Сущность спидстера могла бы провести многих, заставив думать, что всё дело в ней, но Лекс – не большинство, чтобы не заметить очевидного. Итак, они прорабатывают техники заземления. Техники фокусировки внимания. Делают таймеры, которые должны помогать ребёнку – всего на год старше Робина – определять время для работы и время для развлечения. Они делают всё, что могут, и, к счастью, это помогает. СДВГ – сложный диагноз. Кто-то живёт с ним десятилетиями, не зная, что он есть. Кто-то умирает, так этого и не узнав. Кто-то лечится, как только понимает проблему. Метаболизм Барта не позволяет ему принимать те же препараты, что могли бы обычные люди. Лекс прилагает все свободные силы, чтобы решить эту проблему. Он уже создал подходящие обезболивающие для него, и, на всякий случай, для Кона. Смог разработать безопасное снотворное, а также таблетки от изжоги. Метаболизм мальчика не позволяет ему долго болеть, но количество съедаемой еды иногда приводит к проблемам. Постепенно аптечка специально для Импульса заполняется. Однако не против СДВГ. Слишком тонкая работа, которую ещё долгое время придётся испытывать, прежде чем Лекс позволит Барту принимать что-то на постоянной основе. Но это ничего. Они справляются. – Ты молодец, – Лекс проводит по непослушным рыжим волосам, заглядывая в тетрадь мальчика. Почерк всё ещё не идеальный, но уже намного разборчивее, чем в первые месяцы их знакомства. Постепенно Барт привыкает к человеческому темпу жизни, что позволяет всей компании дольше времени проводить на улице, как обычным гражданским. – Ага! Круто, да? – Да. Очень... М, круто.

***

Кэсси заставляет его испытать опыт совместной опеки. Дело в том, что мать девочки жива и, несмотря на частые конфликты с дочерью, не является плохим родителем. Марси настояла, чтобы девочка хотя бы на выходные возвращалась домой. Первые пару раз мать отказывалась отпускать дочь обратно к «этой компании сомнительных личностей», однако быстро поняла, что ничего не может сделать против спидстера, супера и сумасшедшего гения, когда те хотят вернуть подругу. Постепенно всё наладилось. Теперь девочка живёт по странному недельному графику, то оставаясь у матери, то у Лекса, то в той квартире, которую компания купила на деньги Лекса и обустроила полностью под себя. Они все там живут время от времени – зависит от пожеланий Робина, на самом деле – просто она занимает её чаще всего. – Твоя мать звонила. Ты не отвечаешь ей на сообщения. – Ага. Вот когда извинится, тогда, может быть, я подумаю над тем, чтобы ей ответить. – Кассандра Сэндсмарк, а ну возьми телефон и позвони матери! В новостях недавно показали, как вы, юная леди, попали под завалы, и ваша прямая обязанность успокоить свою мать и заверить её в своём состоянии. – Ургх, ладно! Ладно, позвоню! Это всё? Иди уже, папаша. Быть отцом девочки-подростка сложно. Он не совсем уверен, как она сошлась с этой компанией, но пока что именно она треплет больше всего его нервов.

***

Робин, Джей-Джей, снимает маску на своё двенадцатилетие. Не потому, что перестал скрывать свою личность. Судя по всему, он считал, что и не скрывает её, ведь они знают, что он – Джей-Джей. Нет, просто в этот особенный день он хочет сделать макияж, как у мамочки, и впервые Лекс узнаёт, что Харли Квинн тоже была причастна ко всему этому кошмару. Приложение для распознавания лиц ищет, кажется, часами, даже с его продвинутой технологией. Как оказалось, это также связано с изменениями, вызванными Джокером, совмещенными с тем, насколько старые фотографии есть в интернете на Тимоти Дрейка. Бледная кожа, черес-чур распахнутые глаза, искривлённые губы – всё это и прошедшие три года с последней фотографии достаточно изменили его, чтобы сделать практически неузнаваемым. Мальчик неплохо реагирует на имя Тимоти. Но и не хорошо. Он некоторое время смотрит на Лютера, после чего возвращается к зеркалу, нанося на глаза розовые стразы, и отчеканивает: – Меня зовут Джей-Джей. Намного больше людей зовут меня так, чем Тимоти. Тимоти не желает что-то решать с проблемами, которые вызвали сеансы Джокера. Он доходчиво объясняет Лютеру, что, хотя его поведенческие привычки сильно преобразились, его мышление осталось всё тем же. Вспоминая найденные видео и недавнюю статью о произошедшем с последователями Джокера, Лекс склонен согласиться. По всей видимости, мальчик не лгал, когда в прямом эфире заявил, что Джокеру не повезло. Клоуну и правда не повезло, ведь он хотел сделать кого-то подобным ему, но получил ребенка, который уже мыслил как он. Так что Тимоти остаётся Джей-Джеем. Или Робином. Кажется, эти два понятия стали неразрывными наименованиями его личности, и Лекс не уверен, что с этим делать. Быть родителем Робина – самая сложная роль из тех, что освоил Лекс. Это необходимость следить за его состоянием. За болью в мышцах, за мигренями, за взрывами неконтролируемого хохота, который никого уже не беспокоит. Это необходимость напоминать есть и спать в хотя бы удовлетворительных количествах. Мальчик то не спит днями напролёт, заодно восхищаясь вызванными недосыпом галлюцинациями, то отрубается на сутки, и ничто не может его поднять. Это необходимость находить, чем занять его гениальный мозг. Возможность немного поделиться своими планами, чтобы мальчик занялся ими, а не очередным взломом правительственных баз или захватом под контроль дронов Лекса с целью захватить весь мир. Марси смеётся, что у Лютера не получилось бы захватить с их помощью мир, а у Робина всё бы вышло отлично. Это необходимость успокаивать слёзы после кошмаров, вешать рисунки на холодильник, ставить фотографии в рамки. Это необходимость улыбаться новым акробатическим трюкам, пока сердце замирает от ужаса при очередном сальто с высоты. Это необходимость объяснять человеческое поведение так, чтобы особенный мозг Джей-Джея это понял, и необходимость прятать тела, когда мальчик решает, что это слишком много мороки, и что убитый не заслуживает прилагаемых усилий. Это необходимость держать его на руках, успокаивая, баюкая, просто развлекая. Пожалуй, именно быть родителем Робина – это все те трудности, с которыми сталкиваются все обычные родители. И Лекс уже не уверен, что готов променять это на что-либо ещё.