Глава 11

Заброшенный старинный дом. — Конеко-тян! — крикнул Иссей, испугавшись за союзницу, получившую страшный удар. Он не мог представить, что стало бы с обычным человеком. Даже простое падение на спину с той высоты, на которой девушка стояла мгновение назад, было бы болезненным и грозило переломами. Лестничный пролёт превратился в арену, где Киба метался вокруг Пустого-кентавра. Его клинок обрушивался на цель, оставляя на костяном панцире монстра лишь мелкие царапины. Каждый удар Кибы был точен, быстр, смертелен для любого обычного противника — но не для этого существа. Он уворачивался от тяжёлых ударов копыт и костяных рук, но не мог пробить броню. Каждая контратака Пустого заставляла его отступать, едва избегая сокрушительных атак, от которых дрожали стены особняка. Конеко только что приземлилась у входа, подняв облако пыли и обломков штукатурки. Она медленно поднималась на ноги. Её одежда была порвана, но на лице не было боли — её прочность позволила пережить атаку без серьёзных повреждений. Иссей стоял рядом, прижавшись к стене, его глаза полны паники. Он видел лишь дрожание воздуха и удары, но самого монстра не различал. Пустой издал новый рёв — звук, похожий на скрежет металла и человеческий стон одновременно. Его жёлтые глаза в прорезях маски загорелись ярче, и он развернулся, нацелившись на Конеко и Иссея у входа. *** Снаружи, за стенами заброшенного дома, царила иная атмосфера. Полная луна висела в чёрном небе, заливая окрестности холодным светом. Ветер гулял по заброшенному саду, шелестел сухой листвой, свистел в щелях ставень. Тишина ночи была почти абсолютной, нарушаемая лишь редкими криками ночных птиц где-то вдали. Человек сбросил с себя парашют за десятки метров до земли, резко ускорившись. И в этой тишине послышался новый звук — стремительный свист рассекаемого воздуха, заполнивший уши человека, стремительно сближавшегося с землёй. Витражное окно, занимавшее всю стену от первого до второго этажа за лестницей, внезапно перестало пропускать лунный свет, став полностью чёрным. Но никто не успел обратить на это внимание — оно мгновенно сменилось другим событием. Окно издало треск, а затем разлетелось внутрь огромным облаком осколков. Осколки взметнулись в воздух, сверкая тысячами искр. Через образовавшийся проём в зал влетела фигура в развевающемся плаще с красным подкладом. Заметно это было не сразу — фигура сгруппировалась перед тем, как выбить окно, — но она принадлежала высокому мужчине. Осколки витража, ещё не успев упасть, поймали лунный свет и на мгновение превратились в облако сверкающих кристаллов. В этом сиянии новое действующее лицо заставило обратить на себя внимание. На нём был тёмный жилет без рукавов, плотно облегающий торс и подчёркивающий мощную фигуру с телосложением тренированного мужчины. Штаны, которые держал широкий пояс, украшенный золотом, ниспадали тяжёлыми складками и были подбиты мехом ниже колен. Лицо скрывала белая карнавальная маска, закрывавшая всю верхнюю часть. Над ней возвышался чёрный высокий цилиндр, из-под которого торчали жёсткие тёмные волосы. На руках — перчатки без пальцев, больше похожие на средство защиты, чем на элемент одежды. В руках неожиданный гость сжимал посох с золотым черепом и крыльями. Все замерли под звоном стекла. Киба, застывший в стойке, в которой он отклонился назад, смотрел на летящую фигуру. Конеко, только поднявшаяся на ноги, застыла. Риас и Акэно у лестницы подняли взгляд к окну. Даже Пустой остановил свою атаку, его жёлтые глаза сузились, наблюдая за новой душой, которую он жаждал поглотить. Иссей наблюдал за появившейся фигурой, и внутри него вспыхнули узнавание, детский восторг и неверие в происходящее. Если всё до этого было странным, то нынешнее казалось совершенно нереальным. Такое, как он считал, могло быть только во сне, когда страшного монстра из кошмара останавливает внезапно появившийся герой. Эту фигуру не мог не узнать любой японец, особенно дети. Даже несмотря на то, что он не видел её уже много лет, в нём сразу ожили те детские воспоминания и эмоции, о которых большинство подростков предпочитали забывать, строя из себя крутых. Герой не стал приземляться сразу. Его рука с тростью описала дугу, и на кончике набалдашника вспыхнул невидимый для людей сгусток реацу — плотный и яркий, пульсирующий ярко-голубым светом. — Бо-ха-ха! Получай! — прогремел его голос, заполнив весь зал. Шар, летевший со скоростью пули, поразил точно в центр маски Пустого. Он врезался в неё со звуком лопнувшего воздушного шара, мгновенно перешедшим в оглушительный взрыв. Вспышка синего огня осветила весь зал, отбросив на стены гигантские тени. Пламя лизало костяную броню, не в силах уничтожить её, оставляя лишь подпалины, которые её ослабляли. Но главный удар пришёлся по маске. Маска треснула. Не рассыпалась — вместо этого по её поверхности пробежала сеть тонких трещин, расходящихся из точки удара. Из-под трещин брызнул чёрный густой дым, но его остановили швы, стянувшие маску обратно. Они не устранили трещины, но соединили маску достаточно, чтобы она не рассыпалась. — ВААААААГРРРРРРР!!!! — Пустой издал новый вой, на этот раз полный боли, а не только ярости и ошеломления. Он отшатнулся, его огромное тело дрогнуло, задние ноги проскребли по полу. На миг он потерял ориентацию, и его попытка схватить появившегося человека провалилась. Мужчина приземлился прямо на маску Пустого. Его ботинки с грохотом ударили по треснувшей кости, и он использовал импульс, чтобы нанести второй удар — трость взметнулась вверх и обрушилась вниз, усиленная реацу. Настолько, что вокруг неё вспыхнула голубая аура. Треск! Трещины расширились, углубились. Маска снова не рассыпалась, но повреждения стали ещё глубже, и швы начали не справляться. — ВААААААГРРРРРРР!!!! — снова закричал злой дух. После этого он спрыгнул с головы Пустого, совершив лёгкое сальто назад в полный рост, и приземлился перед Кибой, встав между юношей и монстром. — Детишки, — сказал он, и в его голосе не было страха. Лишь уверенность в своих силах, которая неожиданно сильно подняла дух временных союзников. — Неплохо сражаетесь. Но бить нужно не в броню. — Великий Дон Канонджи, медиум нового поколения, видел многих таких! — он развернул трость, указывая ею на маску Пустого. — Уродливые, злые, голодные до чужой боли! Но у всех у них есть слабое место! Маска! Бейте в маску, и они рассыплются в прах перед нашей общей решимостью! Пустой, оправившись от удара, издал новый рёв. На этот раз в нём слышалась не просто ярость, а самая настоящая инфернальная злоба. Его жёлтые глаза сверлили Дона. Монстр атаковал. Не Кибу, не Конеко — именно Канонджи. Его костяная рука взметнулась, чтобы сбить назойливого человека с ног. Удар был стремительным, сокрушительным. Дон не отступил. Он сделал шаг назад, и его тело совершило сальто назад — не на ноги, а на руки. Его ладони упёрлись в пол, и он оттолкнулся, делая второе сальто, уже дальше. Третий раз. Он отступал серией акробатических движений, и каждый раз костяной кулак пролетал в сантиметрах от него. — Видите? — крикнул он, совершая четвёртое сальто и приземляясь уже в десяти метрах от полностью потерявшего разум от ярости Пустого. — Он силён, но неповоротлив! Атакует прямо! Идеальная мишень для тех, кто знает, куда бить! Риас наблюдала, её синие глаза сузились. Она кивнула, признавая правоту незнакомого человека, помогавшего им с этим монстром. — Хорошо, — сказала она громко, чтобы слышали все. — Все атакуем маску! Акэно! — обратилась она к своему ферзю, и та кивнула, понимая замысел своей королевы. Конеко к этому моменту уже полностью поднялась — это заняло время, потому что её ноги пробили пол и зажало большими кусками гранитной плиты. Её одежда была порвана в нескольких местах, под ней виднелись царапины, но серьёзных повреждений не было. Её белые волосы растрепались и стали бежево-серыми от пыли, падая на лицо. Она видела, как Пустой, промахнувшись по Дону, развернулся для новой атаки — и снова нацелился на странного человека в пёстром костюме, который сейчас оказался в опасности из-за её ошибки. Инстинкт ладьи сработал мгновенно. Конеко метнулась вперёд, чтобы встать между Доном и ударом. Но Дон был быстрее. Он увидел её движение и понял, что она задумала. Его рука взметнулась вверх, и он схватил Конеко за воротник её рваной блузки, прямо как котёнка за шкирку. При его огромном росте и комплекции это именно так и выглядело. Конеко замерла от неожиданности. Она не ожидала такого, не понимала, почему её резко подняли в воздух и почему она не может двинуться. Всё произошло слишком быстро. И он отшвырнул её. Не сильно, но достаточно далеко в сторону, подальше от траектории удара Пустого. Конеко перекувырнулась в воздухе и приземлилась на ноги в трёх метрах, ошеломлённая. — Не надо, девочка, защищать героя, — сказал Дон, и его голос прозвучал неожиданно мягко и спокойно, как будто никакой опасности и не было. Пустой атаковал как раз в этот момент. Костяной кулак размером с туловище человека летел прямо в Дона. Дон не мог уворачиваться из-за сбившегося темпа, что дало Пустому достаточно времени для удара. Он встал в стойку, расставив ноги на ширине плеч, и выставил перед собой свою трость, которая во второй раз вспыхнула голубой дымкой. Удар! Звук был оглушительным. Дона Канонджи отбросило, его ноги проскребли по полу, оставляя царапины на старом паркете. Пыль взметнулась столбом. Он проехал так метров пять, прежде чем остановился. Когда пыль рассеялась, он всё ещё стоял. Трость в его руках дымилась, но была целой. И сам он не выглядел раненым, даже его дыхание оставалось ровным. Но внутри он действительно начал уставать, хотя никак этого не выдавал. — Дети, — сказал Дон, и его голос прозвучал серьёзно. — Герой встаёт перед детьми, чтобы их защитить. Но дети не должны пытаться защитить героя. Если герой умрёт, защищая тех, у кого впереди целая жизнь, — его жертва не будет напрасной. А если дети умрут, пытаясь защитить героя, то это станет для него величайшей трагедией. И он перестанет быть героем. Он окинул взглядом Риас, Акэно, Кибу, Конеко, даже мельком глянул на прижавшегося к стене Иссея. — Вы ещё будете жить. Долго. Так что давайте не будете сильно рисковать, хорошо? Эти слова повисли в воздухе. Члены клуба оккультных исследований переглянулись. В глазах Риас мелькнуло что-то вроде уважения. Акэно прикрыла рот рукой, её глаза расширились — она не верила, что герой её детства явится в реальной жизни и продолжит им быть. Киба медленно кивнул. Конеко просто смотрела на Дона, её обычно безразличное лицо выражало лёгкое недоумение. Риас и Акэно мгновенно поняли, что у них появилась прекрасная возможность. Они переглянулись и синхронно подняли руки. Воздух зарядился энергией. С одной стороны — жёлтые молнии Акэно. С другой — чёрные молнии Риас. Две атаки ударили одновременно, точно в маску. Жёлтые и чёрные молнии впились в трещины, разрывая их дальше, прожигая кость и испаряя части маски. — ИИИГГГГХХХХИИ!!!!! — завизжал Пустой. Его тело затряслось, все четыре ноги подкосились. Он пытался двинуться, но молнии держали его, парализуя и приковывая к месту. Маска трещала. Трещины расширялись, сливаясь в один узор. Швы, скреплявшие её части, начали рваться и вспыхивать, оставляя после себя пепел. Но маска всё ещё держалась. Киба увидел момент. Он замер на мгновение, полностью сконцентрировавшись на своём клинке и чудовище перед ним — настолько, что в его зрении не осталось ничего, кроме них и пути между ними. Он метнулся вперёд к Пустому со всей скоростью, чтобы оказаться возле него в тот краткий миг, когда Акэно и Риас прекратили атаку, но цель ещё не пришла в себя. Его клинок вонзился точно в центр маски, в то место, куда попал шар реацу Дона Канонджи. Треснувшая и частично испарившаяся маска не смогла сдержать удар Кибы и разошлась под его клинком. Швы натягивались, пытаясь выдавить клинок назад, пока в конце концов не лопнули. И в тот же миг Дон Канонджи снова оказался рядом. На краткий миг его скорость сравнялась, а то и превзошла скорость коня Риас, чтобы совершить финальную атаку. Его светящаяся трость взметнулась вверх и обрушилась вниз, ударив по самому верху маски, где трещины сходились в одну точку. КР-РА-АК! Звук ломающейся кости был оглушителен. Даже Иссей, всё ещё прибывавший в шоке, услышал этот хруст. Маска разлетелась. Не на части, а в пыль, в мелкие осколки, которые мгновенно почернели и рассыпались. Из-под неё хлынул чёрный густой дым. Пустой издал последний тихий рёв — короткий и отчаянный, полный непонимания и одновременно облегчения. Всё его сшитое чёрными швами белое тело начало рассыпаться — сначала на отдельные части, а эти части — в пыль, при этом, не подчиняясь законам физики, оставаясь в воздухе без какой-либо опоры. Оно превращалось в чёрный пепел, который поднимался вверх, кружась и образуя вихрь. Пепел закрутился, поднялся к потолку — и растворился. В зале воцарилась тишина. Лишь тяжёлое дыхание Кибы и тихий шелест оседающей пыли. Дон Канонджи опустил трость. Он оглядел зал, потом посмотрел на членов клуба оккультных исследований. — Ну вот, — сказал он, и в его голосе вернулась знакомая театральность. — Одним злым духом меньше, и теперь простые люди могут спать спокойно. Бо-ха-ха-ха! — Он засмеялся своим фирменным смехом, скрестив руки в позе, знакомой любому японцу. Его смех прозвучал громко, почти неприлично в этой внезапной тишине после столь опасного боя. Но почему-то — совсем не неуместно. Этот смех мог разжечь в душах трусов пламя храбрости. Именно он позволил Иссею прийти в чувства и осознать происходящее, понять, что всё это — не сон. Иссей стоял, прислонившись к стене, и не мог оторвать глаз от высокой фигуры в цилиндре. В ушах ещё стоял звон, в ноздрях щипало от пыли и запаха гари, а в груди что-то сжималось — смесь детского восторга и леденящего ужаса. — “Это… это же он. Настоящий. Он только что… Он влетел в окно… Он…” — Мысли путались, накладываясь на воспоминания из детства: он, семилетний, прилипший к экрану, заворожённо смотрит, как Дон Канонджи гоняется за невидимыми призраками. Мама смеялась тогда, называя это глупым шоу. А он верил. Верил каждой улыбке, каждому пафосному жесту и фразе, звучавшей из телевизора. И вот теперь этот человек стоял в десяти метрах от него, его плащ медленно оседал, а на белой маске, скрывавшей верхнюю часть лица, лежала тень от цилиндра. Он был настоящим. И призрак — нет, злой дух — который только что был изгнан, тоже оказался настоящим. Иссею потребовалось несколько секунд, чтобы заставить свои ноги двигаться. Он оттолкнулся от стены и сделал шаг, потом ещё один, неловко спотыкаясь о разбросанные обломки. Его взгляд был прикован к Дону Канонджи. Услышав шаркающие шаги от негнущихся ног, Дон повернул к нему голову — он как-то успел встать так, чтобы быть лицом ко всем присутствующим. — О-о! — воскликнул он, и его голос звучал так же, как и годы назад из телевизора. — Ещё один юный зритель! Не пострадал ли ты в этой схватке со злом? Иссей остановился в паре метров, глотая воздух. Его рот пересох, а вся решимость и красноречие испарились. — Вы… — он сглотнул. — Вы… Дон Канонджи. Настоящий… — Конечно, настоящий! — тот широко раскинул руки, и его плащ развеялся. — Великий медиум нового поколения всегда реален, когда на кону стоит покой и безопасность невинных душ! — Нет, я… — Иссей сжал кулаки, чувствуя, как краска стыда и волнения заливает его щёки. Он был почти взрослым, чёрт возьми, а говорил как малыш. Но слова вырывались сами. — Ваше шоу… “Изгнание призраков в райские кущи”… Я смотрел. В детстве. Все серии. Дон склонил голову набок и улыбнулся ещё шире, чем прежде. Хотя он всегда улыбался, чтобы не расстраивать зрителя, его улыбка не ограничивалась тем, что он показывал обычно. Ведь у героя всегда должен быть козырь даже для самых неожиданных сценариев. — Преданный фанат! Бо-ха-ха! Это всегда согревает сердце героя! — Но это же… — Иссей сделал шаг вперёд, его голос сорвался на шёпот, полный отчаянной надежды и страха разочарования. — Это же было правдой? Всё, что вы там показывали? Духи, экзорцизмы… Всё это… не постановка? — Мой юный друг, я никогда не обманывал своих зрителей. Хоть и не всё можно было снимать, медиум нового поколения всегда стоял на страже покоя простых людей. И я рад, что среди моих зрителей оказался такой смелый юноша с чистым сердцем, — успокоил его Дон Канонджи, подойдя и положив руку ему на плечо, слегка сжав его, придавая Иссею храбрости и уверенности. — Так вы знаменитость, Дон Канонджи? — спросила Риас и неожиданно встретила укоризненные взгляды Акэно и Иссея.