Часть 6

      Закат окрашивал небо Пандоры в пестрые розовые и алые тона, сообщая всем живым, что пора готовиться к новой фазе жизни.       Тихое, методичное постукивание пластиковой ручки о металлический стол выдавало мою нервозность.       «Хватит! Уже ничего нельзя изменить», фыркнула я, вставая изо стола и медленно обходя лабораторию.       Правда была в том, что каждый раз, прокручивая в голове все действия полковника, все его слова и поступки, я начинала понимать его. Земля находилась на стадии разрушения и нам было необходимо найти место, в котором человечество смогло бы продолжить свою жизнь. На Пандоре у нас была цель, и мы должны были выполнять эту цель несмотря ни на что. Потому что мы боролись за свой род.       «На’ви тоже пытаются спасти себя», оборвал мои размышления мой внутренний голос. Опять.       Да, они защищали себя и свой род. Но мы не собирались истреблять их. Более того, мы не собирались уничтожать их планету.       «Но наши разработки вредят экосистеме Пандоры», и снова этот ехидный голос, пытающийся вернуть меня на путь истины.       Мы максимально пытались перестроить нашу технику так, чтобы вред от ее использования был минимальный. Я снова прокручивала в голове аргументы — свои, Кворича, мои внутренние голоса. Действительно ли наши разработки наносили вред? Насколько он был критичен? Мы старались минимизировать негативное воздействие, но разве это оправдывало вторжение?       «Мы боремся за человечество», повторяла я себе, как мантру. Но действительно ли это было так? Или это было удобное оправдание для уничтожения целой цивилизации?       Я подошла к окну, наблюдая, как последний луч солнца скрывается за горизонтом. Пандора погружалась в ночь, и с каждым мгновением я все меньше понимала, что мы делаем. Это была не борьба за выживание. Это была война, которую мы начали, и конца ей, казалось, не предвиделось.       Глубоко внутри, понимая правоту на’ви, я все еще цеплялась за спасительную нить оправданий. Земля умирает, говорила я себе, и человечество имеет первостепенное право на выживание. Но каждый раз, когда образ мира, царившего среди на’ви, всплывал в моей памяти, это оправдание истончалось, словно туман под лучами восходящего солнца. Мы были не спасителями, мы были захватчиками, несущими разрушение под маской прогресса.       Эта мысль преследовала меня, когда я снова перечитывала отчеты, анализировала данные. Сколько жизней должно было быть принесено в жертву на алтарь нашего выживания? Сколько уникальных форм жизни должно было исчезнуть, чтобы человечество могло продолжать свое существование? Вопросы без ответов, тонущие в шуме моего внутреннего конфликта.       — Доктор Касс, — голос полковника заставил меня вздрогнуть. Как я не услышала его шагов? — Не знал, что вы любите работать вне урочного времени.       — О… ммм… Полковник Кворич… Не слышала, как вы вошли, — невнятно проговорила я, чувствуя растерянность. Зачем он пришел?.. — Я просто… просматриваю отчеты, — ответила я, стараясь придать своему голосу уверенности. — Пытаюсь понять, как мы можем минимизировать наше воздействие на экосистему.       Кворич подошел ближе, его взгляд скользил по монитору, на котором отображались сложные диаграммы. Он молчал несколько мгновений, давая мне понять, что он не просто так зашел.       — Минимизировать воздействие, — повторил он с ноткой сарказма. — Доктор Касс, я ценю вашу преданность, но иногда приходится принимать трудные решения для общего блага. Человечество нуждается в этом мире, и никто не может помешать нам его взять.       Его слова, как всегда, были прямолинейны и лишены всяких сантиментов. В них не было места сомнениям, не было места моральным терзаниям, которые терзали меня. Я знала, что он прав в своей цели — спасти человечество. Но моя совесть не могла согласиться с его методами.       — Мы не должны забывать, что они тоже разумные существа, полковник, — тихо произнесла я, рискуя вызвать его гнев. — Они имеют право на свою землю, на свою жизнь.       Кворич усмехнулся, взглянув на меня свысока.       — Разумные существа? — он покачал головой. — Они дикари, доктор. И если мы хотим выжить, мы должны действовать как хищники, а не как пастыри. Они либо подчинятся, либо будут уничтожены. Третьего не дано.       «Злой и бесчеловечный», сразу же отдалось в моей голове, но… могла ли я винить его? На него было возложено столько обязанностей. Может, он и сам уже запутался в своих суждениях?..       — Генерал Ардмор согласовала выход за стены базы. — Он сменил тему. — Будьте готовы.       — Вы хотите, чтобы я пошла с вами?       — Да. Появились некоторые вопросы у работников буровой системы. И нам нужен будет ваш умный мозг.       По спине пробежал холодок. Вылазка за пределы базы, да еще и с полковником, который, казалось, был готов прорубить себе дорогу к своей цели любыми средствами. Я знала, что встреча с буровой бригадой будет непростой. Там, где речь идет об огромных ресурсах и потенциальной прибыли, моральные принципы часто отходят на второй план.       «Злой и бесчеловечный», — снова повторил внутренний голос. Но, задумавшись, я поняла, что Кворич, возможно, тоже находится под огромным давлением. Его задача — обеспечить выживание человечества, и, возможно, именно эта тяжесть ответственности заставляет его видеть мир в черно-белых тонах. Он хищник, который борется за свой вид, а я… я, похоже, начинаю видеть оттенки серого.       Когда он ушел, я снова повернулась к окну. Там, внизу, раскинулась база RDA — символ человеческого вторжения, а за ней — бесконечные, манящие своей дикой красотой просторы Пандоры. Я чувствовала себя разрываемой между двумя мирами, между долгом и совестью, между спасением человечества и сохранением уникальной цивилизации. Мое сердце сжималось от боли, но разум повторял слова Кворича: «Судьба человечества в наших руках».       — Никакого оружия? — Я наблюдала за тем, как Лайл пытается отыскать подходящий для меня по размеру бронежилет.       — Док, вы все равно стрелять не умеете. Или вы, в случае опасности, хотите забить хищника прикладом? — Усмехнулся мужчина, доставая с самой нижней полки нужный размер одежды.       — Разве в целях безопасности оружие не выдают каждому участнику экспедиции?       — Как раз таки в целях безопасности мы и не будем выдавать вам пистолет. Вы ведь либо себе что-то отстрелите, либо в нас ненароком попадете, — Лайл затянул на мне ремни бронежилета. — Маска есть?       — Да-да, есть, — я прошлась по ангару, пытаясь понять удобно ли мне в этой одежде или нужно что-то подтянуть или же наоборот — расслабить. Однако, к моему удивлению, даже такая военная форма была удобной.       — Полковник, — поприветствовал Кворича Лайл, слегка подняв руку.       Следом за Майлзом шли еще несколько его ребят: Прагер, Шон Файк, Мэнск и еще несколько мужчин, имена которых я не знала.       «Оружие не выдают, потому что полагаются на мой ум?» — мелькнула мысль, когда я рассматривала свою экипировку. Броня сидела как влитая, явно военного образца, но без всякого вооружения. Этот факт вызывал смешанные чувства: с одной стороны, это подтверждало, что полковник видит во мне ценный кадр, чья главная сила — интеллект, а не грубая сила. С другой стороны, меня охватывал холодок от предстоящей вылазки. Я привыкла к безопасности лаборатории, к стерильным условиям, где главным оружием были данные и формулы. Теперь же предстояло столкнуться с реальной опасностью, без возможности дать отпор.       Отряд полковника двигался слаженно, словно единый организм. Каждый знал свое место, каждый выполнял свою роль. Я чувствовала себя немного потерянной среди этих закаленных воинов.       — Готовы, док? — спросил Кворич, оглядывая меня с ног до головы. Его взгляд задержался на моем лице, словно оценивая мое самочувствие.       — Более чем, полковник, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. Несмотря на внутреннее смятение, я знала, что мое присутствие здесь имеет значение.       Мы вышли из ангара под серым, как и ожидалось, небом Пандоры. Погода здесь даже в дневное время суток была непредсказуемой, словно предвещая грядущие перемены.       — Проблема в том, что местные работяги буровой установки, то бишь, граждане Земли, начали суетиться, — начал Кворич, когда мы уже направлялись к транспорту. — Они считают, что наши действия слишком сильно влияют на окружающую среду. Мол, нарушаем экосистему, пугаем зверушек, а это, по их мнению, может привести к конфликтам.       — Но ведь это так, полковник, — тихо возразила я, не в силах сдержать себя. — Мы не можем игнорировать их опасения.       — О, я не игнорирую, док, — усмехнулся Кворич. — Просто я смотрю на это с другой стороны. Их опасения — это просто предлог. На самом деле, они хотят получить больше прибыли, а для этого им нужно, чтобы мы остановились. Чтобы мы вернулись в более безопасное место.       — Помимо их личных опасений, я полагаю, есть что-то еще?       — Да. — Он пропустил меня внутрь грузового вертолета «Самсон» и я ловко села на сидение, слегка поправив маску на лице, которая, из-за непривычности, вызывала дискомфорт. — Один из рабочих утверждает, что на деталях буровой установки появились пятна, схожие с ржавчиной.       — Ржавчина? Из-за влажности воздуха такое вполне возможно, но для этого необходимо чтобы прошло некоторое время.       — Говорит, появилось за ночь, — закончил полковник, когда все мужчины заняли свои места.       Когда вертолет поднялся в воздух, а Бриджхэд отдалялся все дальше к горизонту, я, наконец, смогла лично окунуться в дикую природу Пандоры.       В иллюминаторе проносился зелёный ковёр лесов, переходящий в сюрреалистические рощи биолюминесцентных растений, которые даже днём слабо мерцали. Воздух, проникавший через уплотнители, казался густым и насыщенным незнакомыми запахами, смесью влажной земли, экзотических цветов и чего-то неописуемо дикого. По крайней мере я могла лишь догадываться о том, как пахнет Пандора. Земля, которую мы отважно называли своей новой колыбелью, казалась живой, пульсирующей, полной тайн, которые нам только предстояло разгадать.       «Пятна, схожие с ржавчиной… за ночь?» — мысль не давала покоя. Отсутствие ржавчины как таковой, но её видимость, схожесть — это могло означать что угодно. Новая неизвестная реакция, вызванная нашим присутствием? Или, может быть, это подставы? Уж слишком удобным казалось это совпадение со страхами рабочих.       Кворич, заметив моё задумчивое выражение лица, лишь усмехнулся.       — Я же сказал, док, люди всегда найдут повод, когда дело касается денег. А уж когда дело касается ещё и их шкур…       Он не договорил, но я понимала. В такой ситуации, на такой планете, любой намёк на опасность мог быть использован для достижения личных целей.       Но что, если это не так? Что, если эти пятна — реальный признак того, что Пандора реагирует на нас, как организм на чужеродное тело? Мои научные знания подсказывали, что биосфера этой планеты невероятно сбалансирована, и любое значительное вмешательство может вызвать непредсказуемые последствия. И если эти последствия начались так стремительно, то…       «Тогда почему на других буровых установках нет ничего подобного? Почему металл Бриджхэда остается в нормальном состоянии?», что-то вызывало тревогу в моем теле и тот факт, что данные отклонения были выявлены лишь на одной нашей рабочей точке…       Вертолет начал снижаться. Под нами раскинулась промышленная зона: огромные стальные конструкции буровой установки, окруженные лесом, казались инородным телом, грубо вписанным в естественный пейзаж. Земля здесь была чёрной, выжженной, лишенной растительности, что само по себе говорило о многом. Мы приземлились на небольшой площадке, и я, глубоко вдохнув, шагнула навстречу неизвестности, чувствуя, как мои сомнения начинают затмевать даже самое сильное желание выжить.       — Полковник Кворич! — как только мы вышли из вертолета к нам тут же быстрым шагом подошли двое рабочих.       — Наконец-то! — вздохнул один из них, явно облегченный нашим прибытием. — Мы уже думали, что вы нас проигнорируете.       — А мы и не собирались, — отрезал Кворич, осматривая рабочих. — Расскажите, что происходит.       — Да тут, полковник, народ волнуется, — замялся второй рабочий, почесывая затылок. — Говорят, будто наша деятельность тут ни к чему хорошему не приведет. Экосистема, мол, страдает.       — А конкретнее? — Кворич подал мне знак, чтобы я прислушивалась, но пока не вмешивалась.       — Да вон, — рабочий указал на здоровенные стальные опоры буровой установки. — Еще вчера вечером ничего не было, а сегодня утром — вот! — Он потер пальцами одну из конструкций, и я увидела на ней отчетливые бурые пятна, действительно напоминающие ржавчину. — И ведь не только тут! Везде такое!       Я подошла ближе, пытаясь рассмотреть пятна. Было очевидно, что это не обычная ржавчина. Она имела странный, будто бы органический вид, и казалось, что она проникает в металл, а не просто лежит на поверхности. Это было что-то новое, что-то, что выходило за рамки моих текущих знаний.       — Это не ржавчина, — произнесла я, игнорируя взгляд Кворича. — Это какая-то реакция.       «Которая больше напоминает на отходы жизнедеятельности. Скользкие, маркие и будто бы сочатся из самого металла…».       — Вот видите, полковник, — вмешался рабочий. — Она тоже говорит, что это не просто так! А что, если это опасно? Что, если ночью всё здесь рухнет?       Я внимательно осмотрела пятна. Они были липкими на ощупь и имели слабый, но отчетливый запах, напоминающий гниющие фрукты. Даже сквозь маску, что фильтровала воздух, я могла отчетливо уловить этот запах.       «Отходы жизнедеятельности…», — эта мысль снова промелькнула в голове, но теперь она подкреплялась зрительными и обонятельными ощущениями. «Но жизнедеятельности чего, если металл неживой?»       — Эти пятна, полковник, — начала я, стараясь говорить спокойно, — по всей видимости, не результат коррозии. Они имеют органическую структуру и, судя по запаху, являются продуктом какой-то биологической активности. Возможно, местные формы жизни как-то взаимодействуют с металлом.       — Биологическая активность? — недоверчиво переспросил рабочий, второй. — Но ничего такого не было до последней добычи.       — Не исключено, что именно ваша деятельность спровоцировала эту реакцию, — предположила я, чувствуя, как мои научные инстинкты берут верх над зарождающимся страхом. — Возможно, вы потревожили какой-то пласт, или нарушили определенный баланс. — в этот момент осознание, словно вспышка молнии, озарила меня. — Это паразит. Помните, полковник? Пока что он набирает силу и размер.       — Значит, его остановят отрицательные температуры, как в прошлый раз? — он взглянул на меня, его вопрос был прямым и требовательным.       — Для того, чтобы применить на нем это, нужно сначала найти его тело, а это, судя по всему, будет не так просто. Но если взять во внимание эти пятна… Возможно, он находится внутри металлических балок.       — Внутри, говоришь? — он усмехнулся. — Звучит как-то… не по-нашему. Но если это так, то как нам его остановить?       — Заморозить целую буровую установку у нас точно не выйдет, — задумчиво произнесла я. — А если замораживать постепенно, то смысла будет ноль — паразит будет перемещаться с одного места на другое, и мы его так никогда не поймаем и потеряем ценное время.       — Но, полковник, — вставил слово первый рабочий, — мы ведь можем просто демонтировать эту секцию, и пусть она дальше гниёт?       — Демонтировать? — Кворич окинул взглядом опору, покрытую бурыми пятнами. — А мы уверены, что это именно здесь он прячется? Что если он уже перебрался в другую часть установки? Или, ещё хуже, что, если он не один?       — Если это паразит, то, как и другие подобные ему организмы, он, скорее всего, будет стремиться к росту и размножению, — сказала я, — А значит, ему нужна питательная среда.       — Генерал Ардмор, это полковник Кворич, — твердо проговорил Майлз в передатчик.       Я отвлеклась, когда он начал кратко вводить генерала в курс дела, но, когда из уст Майлза прозвучало словосочетание «азотная бомба», я сразу же повернулась. С одной стороны, это точно бы сработало — бомба поразила бы всю буровую установку, заморозив ее на необходимое время, прежде чем мы воспользуемся ею и с помощью мощного толчка разрушим паразита. Но, с другой стороны, такой метод может разрушить экосистему в данной области. Однако, буровая установка уже нанесла вред рядом с собой, так что хуже теперь уж точно не будет.       — Вас понял. — лениво протянул полковник, выключая передатчик и поворачиваясь к Лайлу. — Готовим рабочих к эвакуации.       «Азотная бомба…» — эта мысль, хоть и казалась радикальной, имела под собой логическое обоснование. Уничтожение паразита путем замораживания, а затем разрушения, было бы эффективным, но вопрос экологических последствий оставался открытым. Моя научная натура боролась с необходимостью принятия быстрых и решительных мер.       «Но ведь буровая установка сама по себе уже оказывает разрушительное воздействие на экосистему, — подумала я. — И если этот паразит способен так быстро разрушать металл, то его распространение может привести к куда более серьезным последствиям, нежели временное загрязнение окружающей среды».       Пока рабочие спешно покидали промышленную зону, я поспешно соскребла частицы жидкости с балки. Даже если мы уничтожим эту опасность на данной буровой установке кто знает, появится ли она в другим местах или нет? За это время я смогла бы изучить детальнее все частицы, что мне удалось сейчас взять с собой в пробирках.       — Прошу, док. Нам пора, — громко проговорил полковник, стоя у вертолета и обращаясь ко мне.       Два грузовых вертолета покинули установку минут пятнадцать назад, унося рабочих на безопасное расстояние. А теперь пришло и наше время.       Взмыв ввысь, я бросила прощальный взгляд на серую, покрытую шрамами землю буровой установки. Казалось, даже она была покрыта легким налетом печали, словно оплакивая свою участь. В пробирках, бережно уложенных в специальный кейс, хранились частицы неизвестной мне органической субстанции, способной за ночь буквально разъедать металл. Что это? Местная форма жизни, проявившая агрессию? Или что-то, привнесенное нами, инородное? Вопросы роились в голове, но ответов пока не было.       — Это «Сокол-12». Мы на позиции, ждем указаний. «Z-7» готова к запуску, — раздался мужской голос из передатчика, находившегося в руках Кворича.       — Вас понял. Запускайте, — кратко отозвался он и через мгновение раздался оглушительный взрыв.       — «Сокол-12», заряд спущен.       — Это «база-002», активируем автономные функции буровой установки, запускаем холостую работу.       Громкий взрыв сотряс землю, заставив вертолет слегка качнуться в воздухе. Я вцепилась в кресло, наблюдая, как внизу, на месте буровой установки, поднимается столп дыма и пыли.       — «База-002», статус? — спросил полковник.       — Холостая работа активирована, корпус установки стабилен. Температура в зоне поражения быстро падает, — ответил женский голос. — Запускаем автономную работу молота.       После, казалось, оглушительной тишины раздался громкий, вибрирующий удар со стороны буровой установки — автономная работа молота была запущена, а это значило, что такой удар способствовал разрушению паразита, тело которого было кристаллизовано из-за низких температур.       Буровая установка, некогда символ нашего проникновения в тайны Пандоры, теперь представляла собой лишь обезличенную громаду, окутанную клубами дыма и пыли. Оглушительный грохот молота, эхом разносящийся по округе, становился завершающим аккордом в этой трагедии. Мороз, вызванный азотной бомбой, сковал и без того ослабленный организм паразита, делая его хрупким, как стекло. Удар молота — финальный штрих, стирающий последние следы его существования.       — «Сокол-12», — отчет Кворича в передатчик звучал буднично, но в голосе чувствовалось облегчение. — Цель нейтрализована. Возвращаемся домой. — Он переключился между сигналами. — «База-002», продолжайте удаленное наблюдение.       Сегодня я взглянула на Майлза иначе: да, он всё так же казался жестоким воином по отношению к Пандоре, но теперь я разделяла его взгляд на многие вещи и его сегодняшние действия были четкими и отлаженными. Впервые мне казалось, что я не мешаю его деятельности, а работаю с ним в тандеме. Его жестокость, которую я прежде видела, как нечто чуждое, теперь обрела смысл. Это не была слепая агрессия, а холодный расчет, основанный на опыте и понимании враждебной среды. Мы здесь не гости, а скорее захватчики, и каждая наша ошибка может стать фатальной. Именно поэтому полковник использовал любые методы. Чтобы обезопасить своих людей.