Часть 2

      Странное ощущение в теле. Я бы описал его как невесомость или же… будто я нахожусь под водой. Черт, да я даже не знаю, как объяснить это. Покалывание в конечностях, лёгкое онемение ног… Мысли плывут, ускользают, словно мелкие рыбешки, которых невозможно ухватить. Пространство вокруг кажется искаженным, пульсирующим, то приближаясь, то отдаляясь. Каждый звук воспринимается приглушенно, будто через толщу воды, а свет кажется тусклым, рассеянным.       Дыхание становится поверхностным, легкое стеснение в груди не дает сделать полной, глубокой затяжки. Чувство уязвимости нарастает, словно тело теряет привычную опору, становясь податливым и беззащитным. Хочется сжаться в комок, укрыться от этого странного, неощутимого давления, которое, кажется, исходит отовсюду. Пальцы ног едва чувствуются, как будто они стали чужими, отделенными от меня некой невидимой пленкой. Пытаюсь пошевелить рукой, и движение выходит замедленным, вязким, словно я пробираюсь сквозь густой сироп. Зрение фокусируется с трудом, предметы расплываются, контуры теряют четкость. В голове гул, тихий, назойливый, похожий на жужжание невидимых насекомых. Кажется, что время замедлило свой ход, растягиваясь в бесконечную, тягучую мглу.       — …показатели… но…рма… — словно сквозь толщу воды прорвались обрывки слов.       Вновь пытаюсь сфокусировать свое зрение и улавливаю размытый синий силуэт. Чертов На’ви.       — Полковник?.. Слышите меня?.. Эй… — голос этого чужака заставил меня действовать.       Инстинкты, отточенные годами военной жизни, сработали быстрее моего мозга и я, резким ударом в нос, заставил этого чертова ублюдка отшатнуться назад. Вскочив на ноги, резкий белый свет ударил мне в глаза. Стерильная обстановка, неестественный запах…       Ощущения начали возвращаться, но неохотно, будто пробуждаясь от долгого, глубокого сна. Покалывание сменилось тупым, навязчивым дискомфортом, особенно в области головы. Голова казалась свинцовой, мысли, еще недавно ускользавшие, теперь обрушивались на меня шквалом, но без всякого порядка. Что произошло? Последнее, что я помнил… битва. Земля. Крики….       Стерильная обстановка. Именно. Я в медотсеке.       Спокойствия не было, почему-то в нашем относительно безопасном пространстве находились На’ви. Слишком много На’ви. Мы им не друзья. Я им не друг.       Удар. Еще удар. И при последней попытке мне со спины заламывают руки.       — Полковник! Полковник! Это я, — тот же самый На’ви, с кровяным подтеком из носа подходит ко мне спереди и пытается успокоить. — Это я. Капрал Уэйнфлит.       Я на мгновение замираю.       — Лайл?.. — охрипшим голосом произношу я. — Ты что ли?       — Так точно, сэр.       Глупая улыбка. Это точно был Лайл. И он был не человеком, а в теле чертова… Я огляделся. Белые стены, тусклый потолочный свет, ряды медицинских приборов, издающих едва слышный писк. И этот запах — резкий, химический, от которого першило в горле. У стен стояли те самые аквариумы, где выращивали аватаров.       — Ладно, отпустите. Всё нормально, — я почувствовал, как мои люди неуверенно отпустили мои руки и тут осознание поразило меня, как стрела. У меня синяя кожа.       Синяя кожа. Неверие. Этого не может быть. Я посмотрел на свои руки. Действительно, кожа имела глубокий, насыщенный индиговый оттенок. Пальцы, те самые, которые еще недавно казались инородными, теперь выглядели как неотъемлемая часть этого… чужого тела. Паника подступила к горлу, но я заставил себя вдохнуть. Глубоко. Поверхностно. Стерильный воздух не помогал.       — Полковник, это… трансфер, — промямлил Файк, его синее лицо лишь немногим напоминало того человека, которого я раньше знал. — Ваш аватар.       Аватар. Конечно, аватар. Я же помню. Последнее, что я видел перед тем, как отключиться, — это как моё собственное тело оказалось на грани... И тогда… решение. Экстренный трансфер. Это было последнее средство, которым пользовались только в безвыходных ситуациях. И я, похоже, оказался именно в такой.       Я подошел к огромному аквариуму, отражающему мои новые черты. Высокий, жилистый, с хвостом, который слегка подергивался от нервозности. И глаза… огромные, янтарные, смотрящие на меня из синего лица. Жесткое, непривычное ощущение. Это был не я. По крайней мере, не тот я, которого я знал.       Я провел рукой по своей новой, синей руке. Кожа была гладкой, прохладной, но под ней ощущалось непривычное напряжение мышц, другая комплектация. Это было все еще сюрреалистично, как сон, из которого никак не мог проснуться. Сколько лет я служил, сколько трудностей пережил, и вот я здесь, в теле иного существа. Это было немыслимо, и все же, реальность давила своей неоспоримостью.       — Капрал… доложите обстановку, — мой голос прозвучал чужим, более резонирующим, чем я ожидал.       Лайл, или то, что когда-то было Лайлом, встрепенулся.       — Мы на станции… после эвакуации, сэр.       Я кивнул, пытаясь переварить информацию. Битва. Крики. И вот он, итог. Мое тело, дом, который я знал всю жизнь, оставлено на земле Пандоры, как ненужный скафандр. А я, полковник Майлз Кворич, теперь обречен существовать в теле нашего врага. Невесомость, о которой я говорил раньше, казалось, вернулась, но теперь она была внутри, в каждой клетке этого чужого обличья.       «Враг», — так я думал о На’ви. А теперь я сам стал частью этого «врага». Этот аспект вызывал самое сильное отвращение. Каждый нерв в моем новом теле кричал от протеста. Я чувствовал чужеродность каждой клетки, каждого движения. Это было словно ношение костюма, настолько плотно прилегающего, что он становился частью плоти, но при этом абсолютно не твоим.       «Эвакуация», — снова прозвучало в голове. Значит, мы проиграли. Значит, земляне были вынуждены отступить, оставив позади все, что могли.       Я должен был собраться. Полковник Майлз Кворич не паникует. Даже в такой ситуации. Но что делать? Как бороться, когда ты — это то, с чем ты боролся? Мысль о том, что я теперь — На’ви, пробуждала во мне глухое, животное отвращение. Это было против самой моей природы, против всего, во что я верил. Мои люди… они смотрели на меня с растерянностью. Видели ли они прежнего командира в этом синем, чужом теле? Или только нового врага, замаскированного под старого союзника?