Глава 13. У каждого своя война

      Тео шёл за группой мужчин по коридорам недостроенного метро. По сравнению с основной частью, здесь тусклые лампы на проводах разгоняли мрак хуже, высвечивая лишь небольшие куски бетонных стен да серебристый блеск рельс.              Чтобы добраться до тренировочных помещений, нужно было пройти мимо нескольких ответвлений, где, судя по звукам, располагались другие комнаты. Оттуда доносились глухие хлопки, похожие на выстрелы, приглушённые толщей бетона. В других, кажется, были склады с припасами и оружием. Тео не стал всматриваться, но понял: здесь действительно готовятся к чему-то серьёзному.              Они вышли в просторный зал, который когда-то должен был стать пересадочным узлом. Потолок терялся в темноте, стены были грубо оштукатурены, а пол, прежде покрытый плиткой, теперь был расчищен до бетона. В центре лежали маты, хоть и старые, но ещё пригодные для использования. По краям стояли скамьи, несколько стеллажей с инвентарём и большая деревянная мишень, утыканная зарубами от ударов ножей и топоров.              Мужчины, не теряя времени, начали разминаться. Тео последовал их примеру, чувствуя скованность от непривычной одежды. Однако, мышцы постепенно всё же вспоминали то, что разум уже почти стёр: годы тренировок и изнурительных занятий, которые он бросил, когда жизнь пошла по иному пути. Теперь, когда Тео повторял знакомые движения, к нему возвращалась уверенность, будто и не было этого перерыва.              Вскоре их разбили по парам. Тео поставили с мужчиной по имени Бен — коренастым, с короткой стрижкой и спокойными глазами, в которых читался опыт. Они начали тренировку, и Тео постепенно вспоминал свои навыки. Блоки, удары, захваты — всё это выходило у него всё увереннее с каждой минутой.              Честно говоря, выпустить пар действительно было надо. Он и сам не до конца понимал, почему сорвался тогда с Кассианом. Возможно, виной тому было клокочущее последние дни раздражение. Эти «замечания», что так шутливо слетали с языка Кассиана, просто вывели из себя. Может, причина была в том, что ненависть к Этельгарду была настолько сильной, что он не мог спокойно реагировать на всё, хотя бы косвенно касающееся этого, а Кассиан был чуть ли не олицетворением системы. А может… Тео тряхнул головой, пытаясь выбросить ненужные мысли. Признаваться в примитивной ревности не хотелось.              Из размышлений вырвал звук хлопнувшей двери.              В зал зашёл Кассиан, переговариваясь с несколькими мужчинами. Следом послышался хрипловатый смех — чужой, такой неприятный для Тео. Он старался не отвлекаться, но одно лишь присутствие Кассиана вновь выводило из себя. Тео чувствовал, как внутри закипает раздражение, а мышцы напрягаются сильнее, чем нужно. Его движения стали резче, агрессивнее. Он наносил удары хаотично, вкладывая такую силу, что Бен едва ли успевал их блокировать, удивлённо вскидывая брови из-за такого резкого изменения в настроении партнёра.              Тео настолько ушёл в себя, что не заметил, как к нему подошли со спины. Только когда Бен остановился, опустив руки, Тео обернулся и увидел стоящего рядом Кассиана, с полуулыбкой, которая начала бесить до скрежета зубов.              — Бен, ты можешь отдохнуть, я подменю тебя, — бросил Кассиан, не глядя на Тео.              Мужчина кивнул и отошёл, а Тео нахмурился и покосился на Кассиана, который неспешно подхватил с пола перчатки и начал не торопясь их натягивать, будто даже в этом провоцируя вскипать сильнее.              — Чего тебе? — бросил Тео раздражённо. — Если требовал, чтобы я не был обузой, так не мешай.              — Я же видел, ты хочешь выплеснуть злость, — заметил Кассиан, слегка склонив голову набок. — Ну так и делай это здесь и со мной. Нечего срывать свои эмоции на моих людях.              Тео сжал челюсти и поморщился.              — Засунь свои подачки куда подальше, — процедил он сквозь зубы, делая шаг назад, собираясь уйти.              Но Кассиан не позволил, окликнув:              — Приятель. Мне, если говорить откровенно, плевать на тебя, но раз ты так дорог ласточке, я готов попробовать, — снисходительно объяснил он. — Так что, может, прикусишь язык и наконец займёшься делом? Потому что, честно говоря, твоё поведение начинает надоедать.              Тео остановился, постарался глубоко вдохнуть и проигнорировать издёвку. Прекрасно понимал, что Кассиан лишь провоцирует, и эта игра была слишком очевидной, но с каждым словом сдерживаться становилось всё труднее.              — Что, не нравится слышать правду? — продолжил Кассиан, обойдя Тео и встав перед ним. — Ты влез в дела, где правила пишут другие и если так рвёшься быть полезным, докажи, что можешь работать с холодной головой в любой ситуации. Ты ведь не пубертатный мальчишка, ведь так?              — Не тебе меня судить, — прошипел Тео глухо. — Появился совсем недавно и уже строишь из себя не пойми кого. Хочешь знать моё мнение? Ты слишком привык, что все вокруг пляшут под твою дудку, и не переносишь, когда кто-то не соглашается, вот и цепляешься.              Кассиан усмехнулся, приподняв бровь.              — Мне нет дела до твоего согласия. Я жду, что ты будешь выполнять то, что нужно, а пока вижу лишь парня, который мечется между желанием защитить девушку и неумением взять себя в руки. Ты уверен, что справишься, когда дело дойдёт до настоящего риска или просто играешь роль, потому что не хочешь потерять лицо перед ней?              Тео сжал кулаки. Нельзя давать Кассиану повод самоутвердиться, однако тот словно чувствовал всё и продолжал с нажимом давить.              — Неужели моя скромная персона так тебя заботит? — с презрением спросил Тео.              — Я предпочитаю знать, с кем имею дело и должен быть уверен, что ты не подведёшь в решающий момент. Не ищи тут двойных смыслов.              Кассиан без особого интереса оглядел зал, продолжив:              — А вот твои мотивы видны за версту. — Он вернул себе снисходительную, лёгкую усмешку. — Ты суетишься вокруг, будто Амели может исчезнуть, если отведёшь взгляд. Наверное, тяжело смириться с тем, что она может заинтересоваться кем-то другим. Только вот это жизнь, приятель.              Приподняв подбородок и склонившись ближе, Кассиан перешёл на шёпот, чтобы это осталось только между ними:              — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но это ничего не изменит. Рано или поздно она сделает свой выбор.              Надменные слова стали последней каплей. Тео не выдержал, пелена гнева застелила сознание. Он сорвался с места и бросился на Кассиана, сталкиваясь в центре зала.              Тео обрушил на мужчину ярость, копившуюся годами, но тот сразу же встретил удары, блокируя и уклоняясь. Первый выпад Тео пришёлся в плечо Кассиана, а он лишь чуть качнулся, мгновенно восстанавливая равновесие. В ответ Кассиан сделал резкий рывок, целясь в корпус, но Тео успел подставить блок, и их руки скрестились в захвате. Мужчины зашагали на месте, каждый пытался перехватить инициативу в борьбе, которая длилась несколько секунд, пока Тео не смог высвободиться и отступить на шаг.              Он снова бросился вперёд, пытаясь попасть в голову. Кассиан ушёл вниз, пропуская удар над собой, и тут же нанёс ответный — хлёсткий, в бок Тео. Тот шикнул сквозь зубы, и в следующее мгновение его нога взлетела, ударяя Кассиана в бедро, заставляя того отступить. Они кружили по мату, и казалось, что преимущество так шатко между ними. Дыхание становилось тяжёлым, удары — более жёсткими и быстрыми. Тело Тео горело, но он не мог остановиться, потому что в каждом движении Кассиана чувствовалось что-то, выводящее его из себя ещё больше — спокойствие и уверенность, которой Тео так не хватало.              Он ощущал ноющие мышцы и сбитое дыхание, однако всё равно продолжал бороться. Каждый удар и захват был пропитан злостью, смешанной с отчаянием, что заполняла его последнее время всё отчётливее. Знать, что девушка не воспринимает тебя как мужчину — это одно, но совсем другое — слушать подтверждение от человека, который появился в её жизни совсем недавно.              Сделав резкое движение, Кассиан подсёк ногу Тео, и тот рухнул на спину, тяжело ударившись о мат. Воздух со свистом вырвался из лёгких, и на несколько секунд Тео замер, глядя в серый бетонный потолок.              Кассиан стоял над ним, тяжело дыша. Его улыбка исчезла полностью, и теперь на лице застыло серьёзное, даже суровое выражение. Тео вдруг понял, что за маской самовлюблённого и самоуверенного парня скрывалась настоящая сила. Кассиан, понятное дело, не просто так дразнил его. Он хотел увидеть то, что промелькнуло лишь на пару секунд при первой встрече, и Тео, сам того не желая, показал всё как на ладони.              Ничего не говоря, Кассиан протянул руку и рывком поднял Тео. Тот пошатнулся, но устоял, чувствуя гудящие от напряжения мышцы. Только вот Кассиан замедляться не хотел и уже развернулся, сделал шаг в сторону центра зала и бросил через плечо короткое: — Ещё раз.              Тео знал, что нуждается в возможности выплеснуть остатки злости и привести мысли в порядок. Они сошлись снова. Тео пытался работать головой, а не только кулаками, и это, так или иначе, начало давать результат. Он блокировал, уклонялся, наносил ответные удары, улавливая, что тело постепенно перестаёт дрожать от перенапряжения.              Ещё один спарринг, затем ещё. Каждый последующий был спокойнее предыдущего и всё больше походил на настоящую тренировку, где мужчины учились друг у друга.              Прежний накал постепенно стих, сменившись усталым, более размеренным ритмом. Где-то в груди всё ещё пульсировала злость, но и она утихала, сменяясь странной опустошённостью.              Когда Кассиан наконец сделал шаг назад и опустил руки, Тео последовал его примеру. Они молча прошли к скамье у стены, и Кассиан опустился на неё, жестом предлагая Тео сделать то же самое. Тео сел рядом, провёл рукой по взмокшему лбу.              Кассиан молчал несколько десятков секунд, глядя перед собой, но потом всё же повернулся к Тео.              — Ты сможешь кое-что сделать? — спросил он негромко, спокойно.              Тео недоверчиво покосился на Кассиана. Он ещё не мог до конца понять этого человека: минуты назад тот провоцировал его, а теперь сидел рядом и просил о чём-то важном.              — Смотря что, — ответил Тео осторожно, не желая давать обещаний, о которых потом пожалеет.              — Если возникнет ситуация, когда появится возможность уйти, я хочу, чтобы ты увёл Амели.              Тео нахмурился, не до конца понимая суть просьбы.              — С чего ты взял, что я по доброй воле оставил бы её одну или с тобой? — напомнил Тео всё ещё с едва заметной колкостью. Ему казалось странным, что Кассиан вообще допускал мысль о том, что Тео может доверить Амели кому-то другому.              — Не оставил бы, — согласился Кассиан с усмешкой. — Только вот Амели слишком упряма, поэтому и прошу тебя. Она полезет в самое пекло, даже если это будет стоить ей жизни. Не хочу подвергать её опасности, и если ты действительно с ней настолько близок, может, тебе она перечить не будет. Или хотя бы послушает.              Тео потупил взгляд, собираясь с мыслями.              — Всё настолько плохо? — спросил Тео осторожно, стараясь не привлекать внимание остальных. Хоть и не доверял Кассиану, не мог игнорировать эту внезапную серьёзность.              Кассиан пожал плечами.              — Нужно быть готовыми ко всему. Мне надо, чтобы она была в безопасности, даже если для этого придётся полагаться на тебя.              Он поднялся, желая закончить разговор и не дать Тео возможности задать лишние вопросы, но Тео остановил его.              — Я сделаю всё, что будет в моих силах.              Кассиан кивнул, не оборачиваясь, и вышел, оставив его одного среди шума тренировочного зала. Тео всё ещё ненавидел этого человека, но теперь в этой ненависти появился оттенок уважения к его готовности пожертвовать собой. А может, это было всего лишь осознание того, что они оба, каждый по-своему, готовы защищать Амели до конца.              

***

             Амели ворочалась на узкой кровати, то подтягивая колени к груди, то выпрямляясь во весь рост, но ни одно положение не приносило облегчения. Простыни казались в один миг ледяными, в другой обжигающе горячими. Девушка никак не могла найти ту тонкую грань, где тело наконец перестало бы сопротивляться отдыху. Причина была в мыслях, которые крутились волчком в голове, сбиваясь в липкий ком, не позволяющий расслабиться. Амели пыталась загнать их в спокойное русло, приказывала себе перестать думать, но чем больше старалась, тем хуже выходило.              Всеобщее волнение было заразительным. Оно витало в воздухе и оседало на лицах людей, с которыми девушка пересекалась. Амели чувствовала его кожей, и это только усиливало собственную тревогу. Она всё хотела поговорить с Кассианом — спросить, что происходит и узнать, к чему готовиться, когда начнётся самое страшное, но он либо скрывался в своём кабинете за закрытой дверью, либо вообще уходил в неизвестном направлении из бункера, появляясь лишь затем, чтобы отдать очередной приказ и снова исчезнуть. Других источников информации не было. Остальные аберранты, как и Тео, пребывали в неведении, а подходить к мужчинам в тактической форме с расспросами было как-то неловко — они казались слишком занятыми и сосредоточенными на своём деле, чтобы отвлекаться на чьи-то страхи.              Однако, насколько она понимала, за эти несколько дней ситуация ухудшилась. Амели замечала это по мелочам: по тому, как люди, возвращаясь из вылазок, выглядели более измотанными и как тревожно перешёптывались женщины на втором этаже, думая, что их никто не слышит. Однажды она видела, как двое мужчин выходили из кабинета Кассиана, а на их лицах застыло странное выражение, отдалённо похожее на скорбь, смешанную с гневом. Только вот причин разгадать так и не вышло.              Она невольно поморщилась, когда живот предательски заурчал. Пропустить из-за плохого настроения сегодняшний ужин было плохой идеей, и теперь организм настойчиво напоминал о себе, не давая и шанса игнорировать голод. Осмотревшись, Амели заметила, что все остальные уже, кажется, спали. Тени на втором этаже замерли, повсюду разлеталось ровное и глубокое дыхание с редким храпом из дальнего угла. С надеждой на то, что никто не будет против, Амели откинула одеяло и спустила ноги с кровати. Наверное, какой-то перекус можно будет найти на кухне. Она старалась не шуметь, но каждое движение казалось оглушительным в этой размеренной атмосфере. Набросив кофту, Амели бесшумно зашагала в сторону первого этажа.              Здесь было светлее, чем наверху. Редкие дежурные красные лампы разгоняли мрак, оставляя длинные тени на стенах. Амели огляделась по сторонам и заметила в отдалении дозорного — мужчина сидел на раскладном стуле, прислонившись спиной к бетонной колонне, и лениво потягивал что-то из кружки. Он покосился в сторону Амели, но, поняв, что это свои, отвернулся и потерял всякий интерес к её персоне.              Не желая медлить, она направилась в столовую через узкий коридор, по бокам которого громоздились ящики, едва различимые в ночи. Когда Амели дошла до двери, рукой нащупала выключатель, и тусклая лампочка замигала, прежде чем ярко высветила небольшое помещение.              Столовая оказалась скромной, даже в какой-то степени аскетичной. Вдоль стен теснились длинные деревянные столы, за которыми явно могли разместиться не больше двух десятков человек. Скамьи были грубо сколочены, но выглядели прочными. На одной из них лежал забытый кем-то журнал. У дальней стены громоздился стеллаж с тарелками и кружками.              Амели прошла вглубь и, порывшись по ящикам, отыскала небольшую коробку с протеиновыми батончиками. Взяв один, прикрыла ящик и сунула находку в карман кофты. Оставаться здесь не сильно хотелось — помещение давило на плечи и отчего-то появлялось желание поскорее его покинуть. Развернувшись, Амели вышла обратно в коридор и направилась к выходу в туннель метро.              Только вот возвращаться сразу она не стала и прошла чуть дальше, чем планировала. Раньше у Амели не было возможности исследовать эту часть — слишком много людей здесь было днём, а теперь, во тьме ночи, когда бункер затих, казалось, сама судьба благоволила сделать это без посторонних глаз. Она, конечно, не собиралась забредать слишком далеко, но изучить новые места очень хотелось. Интерес, смешанный с тревогой, толкал её вперёд, заставляя делать шаг за шагом в неизвестность.              Туннель уходил вдаль, свет от редких ламп становился всё слабее — его частично выключали на ночь, чтобы случайно не привлечь внимание. Воздух без отопления генераторами стал холоднее, и Амели поёжилась, закутываясь в кофту.              Вытащив из кармана батончик, развернула обёртку и откусила небольшой кусок. Шоколад приятно растаял на языке, когда Амели на мгновение прикрыла глаза, позволяя себе насладиться этим крошечным удовольствием. Оглядевшись, она поняла: если пойти дальше по прямой, то, скорее всего, окажется слишком далеко от бункера. Дорога назад займёт немало времени, и вряд ли кто-то обрадуется, обнаружив её пропажу.              Амели не боялась темноты и всегда считала, что в ней есть что-то успокаивающее, но сама атмосфера этого места играла на нервах особенным образом. Она создавала странное ощущение отрешённости, будто Амели находилась на границе между реальностью и сном, что приятно отвлекало от мыслей, прежде мешающих уснуть.              Она сделала ещё один шаг вперёд, пытаясь разглядеть, что скрывается за следующим изгибом туннеля, когда резкий звук заставил подпрыгнуть на месте. От испуга батончик вылетел из рук, угодив прямиком в лужу у ног девушки. Амели прижалась спиной к стене, прислушиваясь, но, колотящееся в груди сердце, заглушало всё звуки.              Она тут же прикинула, могло ли это быть нападением корпорации. Логика подсказывала, что вряд ли. Повсюду в разных местах были расставлены дозорные, которые не пропустили бы ни одного наёмника Этельгарда. Если бы враги приближались, бункер уже подняли бы на уши.              Амели перевела дыхание, стараясь успокоиться, и вгляделась в туннель. Звук повторился вновь, заставив её прищуриться в попытках разглядеть источник в темноте. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один, наконец увидев тусклое свечение из приоткрытой двери. Луч пробивался узкой полосой, рассеивая мрак и оставляя на бетонном полу дрожащий прямоугольник.              Возможно, надо было послушать голос разума и уйти обратно в основную часть бункера. Кто бы это ни был, он явно хотел оставаться в одиночестве, и вторгаться в чужое уединение как минимум невежливо. Только вот прежний страх отчего-то стёрся окончательно, уступив место чистому и глупому любопытству, оказавшемуся сильнее здравого смысла. Слишком долго она ходила мимо закрытых дверей, гадая, что скрывается за ними.              Амели аккуратно приблизилась, ступая на цыпочках, чтобы не выдать своего присутствия. Заглянула в приоткрытую дверь, и первое, что увидела, — спину мужчины. Он стоял в центре небольшой комнаты, слегка расставив ноги. Всё внимание было направлено вперёд, на мишень. Лицо скрывал капюшон, а в тусклом свете можно было разглядеть лишь очертания широких плеч и сильных рук, которые двигались удивительно плавно.              Он стрелял, и каждое движение выглядело отточенным до миллиметра — рука поднималась, замирала на мгновение, а следом раздавался гулкий хлопок. Казалось, мужчина сливался с оружием, превращая процесс в нечто едва ли не медитативное. Тело оставалось расслабленным, плечи мягко поднимались от ровного дыхания. В этом спокойствии чувствовалась такая уверенность, что Амели на мгновение застыла, боясь разрушить момент.              Она перевела взгляд дальше, на мишень. Та была изрисована множеством отверстий, и все они группировались в центре. Ни одного выстрела мимо, ни одной случайной отметины. Он провёл здесь немало времени, оттачивая мастерство, а потому и результат говорил сам за себя.              Видимо, почувствовав взгляд на своей спине, мужчина обернулся. Только сейчас Амели поняла, что всё это время наблюдала за Кассианом. В глазах мужчины мелькнула тень удивления, быстро сменившаяся чем-то похожим на интерес. Скинув капюшон и отложив оружие, он повернулся к ней всем корпусом.              — Давно здесь?              — Не то чтобы, — Амели потупила взгляд, чувствуя себя пойманной на месте преступления. — Только что подошла.              Она, не видя смысла стоять в проёме, приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Помещение оказалось небольшим, а стены повсюду были обиты чем-то мягким, заглушающим звуки.              — Просто не спалось, — продолжила Амели. — Решила немного пройтись, развеяться. Когда услышала звуки, не удержалась и заглянула, а тут, оказывается, ты.              Она подняла глаза на Кассиана и заметила, что он, по всей видимости, всё это время не отводил от неё внимательного взгляда. В уголках губ мелькнула тень улыбки, которую он явно пытался скрыть.              — Любопытство может довести до беды. — В тоне мужчины послышалась мягкая, не злая насмешка. — Но, видимо, ты из тех, кто предпочитает узнавать всё на собственной шкуре.              Несмотря на упрёк, глаза Кассиана смягчились. Он, кажется, хотел и дальше злиться на Амели за всю ту ситуацию, но как бы ни старался, не мог. Что-то в её присутствии, и в том, как она стояла перед ним, слегка смущённая и одновременно заинтересованная, заставляло сбавлять обороты.              — Ты умеешь стрелять? — вдруг спросил Кассиан, и в его голосе появился новый оттенок, почти игривый.              Амели нахмурилась, непонимающе переводя взгляд то на мужчину, то на пистолет, лежащий на столике поблизости. Чёрный металл тускло поблёскивал в свете лампы.              — Я, конечно, ходила в тир, — призналась она неохотно. — Но настоящее оружие не держала в руках. Только спортивные винтовки, и то очень давно.              — А хочешь? — не меньше удивил следующим вопросом Кассиан.              Амели несколько секунд молчала, смотря на пистолет, который казался одновременно пугающим и манящим. Она понимала, что вряд ли кто-то хотел бы когда-то использовать его по назначению, но попробовать здесь, с тем, кто явно разбирается, и в условиях более спокойных… Это было похоже на приглашение в закрытый, запретный мир.              Она робко кивнула, и в груди мигом закопошилось лёгкое предвкушение.              Кассиан отступил к столику, взял пистолет и повернулся к Амели. В его движениях чувствовалась теперь уже не только уверенность, но и некая осторожность — он явно не хотел пугать её или заставлять чувствовать себя неловко. Кассиан протянул оружие рукояткой вперёд, и Амели приняла его, ощутив непривычную тяжесть в ладони. Странное чувство — одновременно власть, которую давал этот холодный металл, и осознание ответственности, приходящей вместе с ним.              — Вот здесь предохранитель. — Кассиан указал на небольшой рычажок сбоку. — Пока он включён, оружие не выстрелит. Когда будешь готова, сдвинешь его вниз, и только после этого нажмёшь на спусковой крючок. Вот здесь магазин, тут затвор. Это сложно только на первый взгляд, не переживай.              Он неторопливо показывал детали пистолета, что странным образом начало приглушать тревогу. Однако Амели поймала себя на том, что следит не столько за объяснениями Кассиана, сколько за его руками — сильными, двигающимися так уверенно, будто были знакомы с оружием на «ты».              — Держи пистолет вот так, — проговорил Кассиан, зайдя за её спину.              Его ладони легли поверх её, мягко поправляя хват, и Амели ощутила, как по коже пробегает дрожь. Тёплые пальцы скользнули ниже, до локтей, корректируя и их положение. Горячее дыхание коснулось макушки, едва уловимое, но такое реальное, что Амели на мгновение замерла.              Осознание того, что его грудь сейчас из-за их положения прижималась к её спине, сбило дыхание. Близость не была неловкой, но в сочетании с первым опытом и самой атмосферой, действовала на нервы, заставляя сердце биться чаще.              Уловив её напряжение и, видимо подумав, что всему виной страх, Кассиан чуть наклонился, заговорив тише:              — Не сжимай слишком сильно. Оружие должно быть продолжением твоей руки.              Амели кивнула, искренне стараясь впитать каждое слово, только мысли всё равно метались, не позволяя сосредоточиться на инструкциях. Она сконцентрировалась на дыхании, пытаясь абстрагироваться от всего происходящего.              — Теперь прицелься, — слегка отодвинувшись, продолжил он чуть громче. Прохладный воздух тут же коснулся её спины на месте, где только что было его тепло. — Не зажмуривайся, когда будешь стрелять. Смотри туда, куда хочешь попасть.              Амели постаралась встать устойчивее. Пистолет из-за непривычки тянул тяжестью вниз, вынуждая плечи напрягаться, но она заставила себя сосредоточиться на мишени. На мгновение застыла в нерешительности, но затем, шумно выпустив воздух из лёгких, нажала на спуск. Гулкий выстрел разорвал тишину, небольшая отдача толкнула её назад, и Амели снова на мгновение упёрлась в грудь Кассиана, который стоял достаточно близко, чтобы смягчить инерцию. Пуля ушла в сторону, оставив отверстие далеко от центра.              — Неплохо для первого раза, — подбодрил Кассиан. — Попробуем ещё раз. На этот раз постарайся не бояться оружия.              Амели мельком повернула лицо к Кассиану и именно сейчас осознала, насколько сильно его присутствие влияет на неё. То, что мужчина стоял так близко, лишь мешало сосредоточиться и добавляло хаоса в и без того взбудораженное сознание.              Она перевела взгляд обратно на мишень, глубоко вздохнула и подняла руку снова. На этот раз постаралась делать всё увереннее. Ещё один выстрел, ещё одна отдача — и пуля легла ближе к центру. Амели ощутила, как внутри разливается странное удовлетворение, идущее откуда-то из глубины. Адреналин, смешанный с чувством силы, которую она никогда раньше не испытывала, ударил по нервам, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Ей нравилось контролировать оружие, чувствовать его мощь и осознавать, что она способна управлять им. Это открытие было таким же волнующим, как и сам момент.              Амели остановилась лишь когда закончился магазин. Последний выстрел отзвучал эхом, и она опустила руки, сдерживая лёгкую дрожь в пальцах от непривычного напряжения. Приглядевшись, увидела, что крайняя пуля легла в шестёрку — на удивление близко к тому, куда она целилась. На губах сама собой расцвела довольная улыбка, а внутри разлилось чувство гордости.              Она обернулась к Кассиану и увидела, что он, чуть склонив голову набок, тоже смотрел на мишень с мягкой улыбкой. Во взгляде проступало лёгкое удивление и одобрение, от которых на душе Амели стало ещё теплее.              — А ты вошла во вкус, — он забрал пистолет из ослабевших пальцев. Ладонь на мгновение задержалась на её руке, прежде чем Кассиан взглянул на Амели с любопытством. — У тебя даже глаза заблестели. Так понравилось?              — Это было классно, — призналась Амели оживлённо. — Я не думала, что стрельба может быть такой… захватывающей. Странное чувство — держать в руках то, что может быть опасным, и при этом ощущать себя уверенно.              Кассиан понимающе качнул головой.              — Просто под конец ты перестала бояться и позволила себе довериться оружию и телу. Это первый и самый важный шаг.              — А второй? — спросила Амели с любопытством.              — Не забывать, что даже самое мощное оружие всего лишь инструмент. Главное — голова. И это ты тоже начала осознавать, судя по тому, как хорошо пошло дело.              Кассиан отошёл чуть в сторону и облокотился о столик поблизости, сложив руки на груди. Он выглядел расслабленным, но Амели видела — или ей казалось, — что за этим скрывается напряжение, которое он не хотел выпускать наружу рядом с ней. Да и, если говорить откровенно, она сама, как бы сильно ни желала отвлечься, не могла унять вопросы, которые ворочались в мыслях.              — На самом деле, — отозвалась Амели, помедлив, — я тебя искала последние пару дней.              Кассиан слегка приподнял бровь.              — Правда?              — Да. — Амели сделала шаг ближе, не желая отказываться от этой решимости, и встала напротив мужчины. — Ты постоянно исчезал, и я не могла найти тебя ни в кабинете, ни среди людей. Даже начала думать, что ты намеренно избегаешь встреч.              Кассиан усмехнулся, хотя в улыбке вдруг проступила призрачная горечь.              — Я хоть и злился на тебя, — сказал он, пожав плечами, — но избегать бы не стал. В последние дни произошло слишком много всего. Я был занят и пытался разобраться с тем, что навалилось.              — Из-за той же причины, что и в тот период, когда меня не было? — спросила она осторожно, стараясь не давить.              Кассиан кивнул, став серьёзнее.              — Через пару дней после того, как я тебя отвёз, одна из наших разведывательных групп была рассекречена. — Он замолчал, поджав губы. — Они возвращались с задания, и наткнулись на засаду. Теперь корпорация получила подтверждение, что существует контргруппа и, насколько я знаю, Этельгард уже начал активную подготовку к вылазке по поиску нашего убежища.              По спине Амели пробежал холодок. Она неловко обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь в теле.              — Да и последние дни были не лучше, — продолжил Кассиан глуше. — Варгас вместе с такими же помешанными решили поднять проверку «эхом» за последний год. Они перебирают всех, кто мог быть подвержен воздействию, ищут аномалии и пытаются вычислить тех, кто мог избежать стирания памяти.              Он опустил голову, устало зачесал пятернёй волосы. Амели на мгновение захотелось коснуться его плеча, сказать, что всё будет хорошо, но имели ли сейчас слова хоть какой-то вес?              — И твоя проверка тоже была поднята, — добавил он, возвращая взгляд к Амели. — Я был удивлён, что Варгас ничего не нашёл. Вероятно, тот отчёт всё же получилось хорошо подделать. Но он продолжает меня подозревать. Зацепиться, правда, не может.              — И что же теперь будет? — Амели отчаянно пыталась унять рвущуюся тревогу.              Привычная насмешливость Кассиана полностью испарилась.              — Не знаю, — признался он. — Все прежние планы сейчас просто перечёркнуты. Мы думали, что время ещё есть, а оказалось, его практически не осталось.              Амели сделала шаг ближе.              — Но ведь мы не можем просто сидеть и ждать, пока они нас найдут?              — Не можем, — согласился Кассиан. — Метро — не спасение от всех бед, и надолго утаить нас оно не сможет. Рано или поздно корпорация вычислит это место.              Он прикрыл глаза на секунду, словно собираясь с мыслями.              — Мы готовим вылазку. Это рискованно, но другого выхода нет. Нужно понять, куда нанести упреждающий удар, чтобы выкроить время и вывести аберрантов из города. Я хочу сам возглавить этот отряд, так будет правильнее.              Внутри Амели будто что-то оборвалось.              — Ты хочешь пойти сам? Это же очень опасно.              — Иначе нельзя, — тяжёлый взгляд опустился на Амели. — Я не могу отправить людей на риск и сам остаться в стороне. Какой из меня лидер, если продолжу спокойно сидеть здесь.              Амели хотела возразить, но он продолжил:              — Если я не вернусь, ты должна обещать мне, что позаботишься о себе.              Внутри Амели всё сжималось от мысли, что любой ответ сейчас прозвучит ложью. Какие обещания можно давать, когда будущее рассыпается в прах? Когда каждый день может стать последним? Амели отвернулась, пытаясь спрятаться от его внимательных глаз, но Кассиан не позволил ей сбежать. Мягко коснулся её щеки, возвращая взгляд к себе.              — Мне будет гораздо спокойнее, если ты будешь в безопасности, — он очертил большим пальцем скулу, оставляя за собой дорожку тепла. — Не обманывай меня в этот раз, ласточка.              Амели смотрела на Кассиана — на усталые глаза, напряжённые плечи и на то, как он сидел перед ней, сильный и одновременно такой уязвимый, — и внутри разрасталось отчаяние, смешанное с тем чувством, которое она так долго пыталась заглушить. Времени почти не осталось. Это знание висело между ними, давящее и неизбежное. Если у неё и был последний шанс показать то, что не высказать словами, то этот момент наступил. Колебаться больше не имело смысла.              Она шагнула ближе, и прежде чем успела осознать, что делает, прильнула к его губам. Робко, неуверенно, стараясь передать всю боль, что скопилась внутри. Поймала его сбившийся выдох, на мгновение потеряв ценность всего мира вокруг.              Лишь через несколько секунд Амели отстранилась, и паника ударила в голову. Отпрянула на шаг назад, испугавшись своего же порыва. Что она наделала? Как могла позволить себе это? Её поступок грозил обернуться проблемами, и большая часть из них свалилась бы именно на Кассиана — на человека, у которого и без того хватало тяжести. Амели видела, как он смотрит на неё, а вместе с тем внутри разрасталось чувство вины и страха.              Секунды, растянувшиеся в вечность, Кассиан сидел неподвижно. Паутина сомнений оплела его мысли, вынудив замереть на месте.              Он должен был остановиться. Разум подсказывал развернуться и выйти из комнаты, пока ещё есть возможность. Время неподходящее, место не то. В мыслях появился и этот чёртов Тео, который, если узнает, вновь начнёт рвать и метать, подбивая и без того напряжённую атмосферу бункера.              Но внутри, глубоко, прорастала иная мысль: почему Кассиан вообще должен думать о других? Почему обязан жертвовать собой снова и снова, отказывая себе в единственном, что сейчас хочется? Полгода он клал свою жизнь на алтарь, спасал чужие, не позволяя себе ни мгновения слабости. У того парня были годы, чтобы быть рядом с ней и сделать то, что нужно. А Кассиан устал быть тем, кто всегда выбирает всех, кроме себя.              Словно сорвав невидимые оковы, он притянул Амели ближе и рукой скользнул по её талии, заставляя девушку оказаться меж его коленей. Амели не уловила в его действиях ни колебаний, ни сомнений, только давно сдерживаемая потребность, которая наконец нашла выход. Их губы встретились снова, на этот раз более нетерпеливо и требовательно. Мягко надавив, он тут же углубил поцелуй, нарушая все запреты, что до недавнего времени стояли между ними.              Кассиана вплёл пальцы в светлые волосы на затылке, слегка оттягивая их, вынуждая её голову запрокинуться, открывая шею для его губ. Воспользовался мгновением, спускаясь поцелуями по линии челюсти, задерживаясь на трепещущей от птичьего пульса точке возле уха, и Амели прерывисто выдохнула, не в силах сдержать отклик собственного тела.              Напряжение, искрившее всё это время, теперь начинало буквально полыхать, грозясь спалить виновников следом. Но и Кассиану, и Амели уже было всё равно. Их сознание застилала лишь одна мысль: отдаться порыву с головой, не думая о последствиях. Запах пороха, витающий в пространстве, обострял все ощущения, делая каждое прикосновение острее, а комната, ещё минуту назад казавшаяся чужой, теперь плавилась вокруг них, наполняясь жаром тел.              Отстранившись на секунду, Кассиан взглянул на Амели затуманенным взглядом. Провёл большим пальцем по её нижней губе, чуть приглаживая припухшую кожу, а затем скользнул рукой вниз, по шее, задерживаясь на ключице. Очертил выпирающую косточку, вынуждая Амели тянуться за этой невесомой лаской. Опустив руку ещё ниже, подцепил пальцами край её кофты и, не встретив протеста, уже увереннее стянул её с девушки. Ткань скользнула вверх, оставляя за собой дорожку мурашек, и он тут же прильнул губами к нежной коже шеи. Зубами слегка сжал место у основания, не больно, дразняще, стягивая сильнее узел желания внизу её живота.              Продолжал прикусывать кожу, тут же проводя по ней языком, заставляя Амели выгибаться навстречу. Делал всё медленно, почти лениво, но не менее сосредоточенно, будто изучал линии её тела и запоминал реакции. Амели чувствовала, как мужские руки скользят по ней, оставляя за собой дорожки огня. И если раньше явно ощущала прохладу метро, то теперь её тело горело под прикосновениями мужчины, плавилось от его внимания.              Она запустила пальцы в его волосы, сжимая их, и Кассиан глухо втянул воздух, притягивая её к себе ещё крепче, не желая ни на миг ослаблять хватку.              Он пробежал пальцами по рёбрам, поднял руку выше, под футболку, сжал вздымающуюся грудь в ладони, срывая теперь уже с её губ полустон. Большим пальцем через ткань царапнул сосок, и Амели дёрнулась, почти беззвучно выдыхая его имя. Она запустила руку под его толстовку, провела ногтями по напряжённым мышцам торса. Кассиан тяжело задышал, на мгновение прикрывая глаза. Прикосновение, такое лёгкое и одновременно пьянящее, заставило его мышцы напрячься под хрупкими пальцами.              Не сдержавшись, он увлёк её в новый, более глубокий поцелуй, дурманящий рассудок, но тот продлился недолго. Кассиан поднялся, стянул через голову толстовку, однако не стал кидать её на пол, как поступил с её кофтой. Вместо этого, обвив талию девушки, развернул их так, чтобы теперь она упиралась бёдрами в стол, и бросил одежду на холодную поверхность позади неё. Подхватив Амели под бёдра, усадил на ткань, тут же шагнув между раздвинутых ног.              Амели, не отводя от него взгляда, скинула свою футболку. Ткань отлетела в сторону, открывая женское тело пылающему мужскому взору. И они оба невольно замедлились, впервые видя друг друга такими. Кассиан откинул несколько прядей, упавших ей на лицо, задержался пальцами на щеке. Его свободная рука скользнула по бедру, задирая его чуть выше, а Амели и сама невольно опустила взгляд на мужскую грудь — широкую, с чёткими линиями мышц. Задержала дыхание, коснувшись тонких белёсых шрамов на рёбрах, но Кассиан перехватил её руку, поднёс к лицу и поцеловал кончики пальцев. Хотел сейчас не вспоминать о прошлом, оставаться в этом мгновении.              Он вновь опустился, теперь уже губами к её груди. Сдвинул в сторону мешающую тонкую ткань белья, очертив языком ореол. Амели едва ли не всхлипывала от ноющего чувства, скопившегося внутри. Не выдержав, качнула бёдрами, задев его явное желание. Кассиан хрипло хмыкнул, отступая на шаг. Скользнул руками по её бедрам, подсказывая их чуть сдвинуть, и дёрнул шнурок штанов, стягивая их. Следом освободился от одежды и сам, сбрасывая остатки ткани на пол.              Обхватив приподнятые в воздухе колени Амели, подтащил её рывком к краю стола. Подвластная желанию, горящему внутри, она обняла его за шею обеими руками, пытаясь прижаться ближе, но Кассиан наоборот не спешил. Он дразняще обвёл головкой влажную от желания кожу, заставив Амели замереть. Его дыхание опаляло щёку, а глаза с каждым мгновением темнели всё больше. Кассиан взглянул на лицо Амели — застланное дымкой, почти потерянное в истоме, — и лишь тогда вошёл, заглушив её стон своими губами.              Двигался неспешно, будто стараясь растянуть эти мгновения спокойствия и отсутствия проблем. Каждый толчок был медленным, томным. Амели отдавалась этому теплу, заполняющему каждую клетку. И сама желала продлить момент, забыв обо всём, что ждало их за пределами этой комнаты. Когда Амели царапнула его плечо, Кассиан очертил рукой её позвоночник и задержался на пояснице, притягивая ближе. Смешал их частое дыхание в единое целое, пуская искры под кожей.              Обхватив ногу Амели под коленкой и наклонившись ниже, Кассиан вынудил её откинуться на локти. Второй рукой обхватил край стола позади её спины, срываясь на более частые толчки. Истома заполняла их тела и сознание, заставляя терять связь с реальностью, стирая границы между всем остальным и этим моментом. Кассиан всё чаще переходил на более испытывающий темп, а внутри Амели с каждым движением нарастало напряжение, такое сладостное и невыносимое одновременно.              Она сдерживала стоны всё хуже. Хотелось заполнить ими всю комнату и утонуть в ощущениях безвозвратно, но Кассиан, уткнувшись в шею Амели, прикрыл её рот ладонью. Лёгкие заполнились запахом пороха, металла, кардамона смешанного с ромом и его телом. Она сначала попыталась воспротивиться, но когда Кассиан выпрямился, не убирая рук, а толчки стали более глубокими, поняла: лишь его ладонь стала единственным спасением от того, чтобы быть обнаруженными. Не выдержав, она полностью легла на стол, выгнувшись дугой. Сильная рука, лежащая на талии, помогала удержаться на месте, но лопатки — ткань толстовки под которыми не оказалось — царапались о шершавость холодного стола, так контрастирующего с жаром её тела.              Десятка секунд хватило, чтобы, вскрикнув громче, Амели содрогнулась. Тело будто распалось на мириады маленьких осколков, разлетающихся в разные стороны, и она на мгновение потеряла себя, растворяясь в этой волне, накрывшей с головой. Спустя несколько толчков, Кассиан шагнул в эту пропасть следом, крепко прижимая её к себе.              Может быть, виной всему была прежняя бессонница, мучавшая её последние дни, или то, что это наслаждение, разлитое по телу, окончательно лишило сил, но Амели почти не помнила, что было дальше. Всё происходящее казалось ей сном, в котором реальность переплеталась с невесомостью, а время текло вязко, не подчиняясь привычным законам.              Как в тумане осталось то, что Кассиан помог ей привести себя в порядок в общем душе — его руки, такие же уставшие и бережные, скользили по её коже, смывая следы их близости. Как он закутал её в чистые вещи, источающие уже знакомый запах кардамона и рома, и как нёс по коридорам, стараясь ступать бесшумно, чтобы не разбудить никого в бункере.              Кассиан уложил её на раскладушку, расстеленную в углу кабинета, и Амели провалилась в сон почти мгновенно, словно тело наконец получило разрешение отдохнуть. Уже не увидев то, что Кассиан задержался на мгновение, глядя на её безмятежное лицо и то, как он аккуратно поправил её растрепавшиеся, влажные волосы, чтобы не потревожить удивительно спокойный сон.              Кассиан же отдался во власть ночи лишь через час, сидя за рабочим столом. Его голова опустилась на руки, и он позволил себе закрыть глаза, забыв про тяжесть завтрашнего дня, зная, что хотя бы на эту ночь наступил покой.