Глава 12. Скрестив взгляды

      Вернувшись в квартиру Тео, Амели была сама не своя. Она переступила порог и какое-то время просто стояла в прихожей, глядя в одну точку, не в силах разжать пальцы, всё ещё сжимающие рукава кофты. Внутри всё дрожало, мысли путались, и единственное, что она понимала отчётливо, — без контргруппы им с Тео не выжить. Этельгард, скорее всего, уже знал о ней, а Варгас наверняка скоро всё поймёт, и рано или поздно они придут. Вопрос был лишь в том, сколько осталось времени.              Она нашла Тео в гостиной, и, глядя на его встревоженное лицо, поняла, что не может больше откладывать. Собрав остатки сил, рассказала другу всё. Про допрос, про ту страшную комнату с эхом и Кассиана, который вытащил её оттуда, про Беркут с его подземным бункером, и, конечно, всю правду об аберрантах и о том, что корпорация делает с людьми, которые не поддаются их системе. Тео слушал молча и внимательно, но Амели видела, как с каждым словом его лицо становилось всё более замкнутым, а в глазах разгорался с трудом сдерживаемый гнев.              Когда она закончила, Тео взорвался. Он был категорически против того, чтобы влезать во всё это, и принялся доказывать, почему подобное решение было безумием. Тео твердил, что Кассиан — часть системы, что он носит их чип и форму, и что доверять ему нельзя, ведь это может быть ловушкой, а Амели слишком наивна и не видит очевидных вещей. Он снова и снова возвращался к тому, что они оба не бойцы, что их цель сейчас, не бежать в подполье, а попытаться исчезнуть из города, пока не поздно. Говорил, что она не понимает, во что ввязывается и цена ошибки будет слишком высока, что он не даст ей снова пострадать, как уже случилось раньше, после смерти родителей и исчезновения Марко.              Однако Амели знала: бежать некуда. Этельгард везде. Глимвик был лишь началом и если никто не остановит их здесь, то нигде и никогда не остановят. Она слушала его яростную речь, чувствуя нарастающую внутри не менее сильную решимость. Знала, что имела над другом слишком большую власть, и что бы Тео ни говорил, что бы ни делал, он не сможет отказать ей.              Амели решила воспользоваться этим без зазрения совести. Несмотря на протест друга, поставила условие: либо он идёт с ней в бункер, либо она пойдёт одна. Амели, конечно, не бросила бы Тео на самом деле, но тот не мог этого знать. Он не хотел отпускать её в логово врага без присмотра, и эта мысль перевесила все страхи и сомнения.              С ненавистью к себе и ситуации Тео согласился.              К тому моменту, как они смогли всё решить и смириться с неизбежностью, прошло три дня. Только вот Кассиан, хоть и дал ей свой номер телефона перед тем, как они с Амели разошлись, сейчас не отвечал ни на один звонок или сообщение. Она набирала его снова и снова, сначала с надеждой, потом с растущей тревогой, а вскоре и с отчаянием. И каждый раз слышались лишь короткие гудки.              Амели не понимала, почему так происходит. Она перебирала в голове все возможные причины: Кассиан мог быть занят срочными делами, его могли вызвать в корпорацию или что-то случилось бункере. Думала, что, возможно, он просто боится, что их разговор отслеживают, и ждет более безопасного момента для связи. Или, что самое страшное, его всё-таки раскрыли, и теперь Кассиан либо мёртв, либо находится под контролем системы. А может, он действительно оказался тем, кого так боялся Тео, — предателем, использующим её в своих целях.              Внутри Амели боролись отчаяние и надежда, страх и вера, и она не знала, что из этого одержит верх. Ночами просыпалась и хватала телефон, чтобы в очередной раз убедиться в пустоте экрана.              Лишь на седьмой день он позвонил сам. Телефон завибрировал, когда она уже почти потеряла всякую надежду, и Амели, не веря своим глазам, приняла вызов. Ничего не объяснив, Кассиан извинился за молчание, сказал, что не хотел, чтобы она волновалась, но риск был слишком велик. И сейчас, когда ситуация стала спокойнее, он может забрать её, если девушка передумала. Он спросил, готова ли она, и Амели, наконец выдохнув с облегчением, согласилась.       

***

             Амели села в машину, и привычный внимательный взгляд Кассиана вкупе с играющей на губах полуулыбкой тут же обратился к ней. Мужчина поздоровался и коротко бросил, что им нужно поспешить, и уже потянулся к коробке передач, собираясь тронуться с места, но Амели коснулась его запястья, останавливая.              — Мне нужно кое-что сказать.              Она поймала его вопросительный, чуть настороженный взгляд. Кассиан развернулся к Амели, и его пальцы, лежавшие на руле, чуть расслабились. Он молчал, ожидая, что девушка наконец раскроет секрет своего странного поведения и неловкой напряжённости, которые висели в воздухе с того момента, как она села в машину.              — Я смогу отправиться в бункер только при одном условии.              Кассиан слегка нахмурился, и Амели заметила, как на его лбу пролегла едва заметная морщина. Он, скорее всего, уже думал, что она готова ехать, и всё решено, ведь её сумка с вещами, стоящая у ног, была тому подтверждением. Однако вместо того, чтобы просто кивнуть и позволить Кассиану увезти себя в безопасное место, Амели задерживала их, и это явно настораживало.              — И при каком же? — проговорил он ровно.              — Я не могу оставить Тео.              Амели ожидала, что Кассиан начнёт спорить и попытается убедить её, что это неразумно, но вместо этого он вдруг отвёл взгляд в сторону. Его внимание переместилось куда-то за её плечо, к улице за окном.              — А я уже думал, что у тебя личный сталкер появился. — Прежде спокойная улыбка стала вымученной, словно Кассиан был недоволен услышанным.              Амели проследила за его взглядом и заметила в зеркале заднего вида фигуру Тео. Тот стоял у подъезда, держа сумку, и смотрел в их сторону, ожидая сигнала, что можно подойти. Впрочем, чему тут удивляться. На то Кассиан и инспектор, раз заметил Тео ещё до того, как Амели начала этот разговор. Таких людей, наверное, ничем нельзя удивить в силу их навыков и привычки сканировать пространство на предмет опасности.              Амели смутилась. Она никогда не видела Кассиана злым. Он бывал серьёзным, сосредоточенным, иногда насмешливым или отстранённым. Сейчас же она чувствовала, как от мужчины исходит напряжение и едва сдерживаемое раздражение, которое он пытался подавить, но не мог скрыть полностью. Амели не знала, чего ожидать, и внутри разливалась тревога, смешанная с чувством вины за то, что она ставит его перед этим выбором.              — Ты злишься? — спросила Амели робко, хотя ответ был очевиден.              Кассиан медленно повернул голову, и его тяжёлый взгляд с промелькнувшим в глубине разочарованием опустился на Амели. Он задержался на её лице чуть дольше обычного, будто пытался прочитать между строк то, что девушка не решалась произнести вслух.              — Скажи честно, ласточка, когда я говорил, что всё, озвученное в том кабинете, тайна, ты думала, это не касается твоего дружка? Или просто решила, что правила для тебя не писаны?              Амели замялась, а Кассиан продолжил, не давая ей вставить и слова:              — Или ты рассчитывала, что я, как добрый волшебник, взмахну рукой и приму в Беркут всех, кого ты посчитаешь нужным? — продолжил он жёстче, хотя всё ещё сдерживаясь. — Я рискнул многим, чтобы вытащить тебя. Показал то, что не показывал никому. А ты вышла из машины и, не теряя времени, разболтала всё первому встречному.              Кассиан горько усмехнулся.              — Как я могу тебе верить, если ты обещаешь одно, а делаешь совершенно другое? Скажи, ласточка, почему я должен думать, что ты не продашь нас всех завтра, если кто-то предложит тебе подходящую цену?              Слова резанули по живому.              — Тео не «первый встречный», — воспротивилась Амели, чувствуя закипающую внутри обиду. — Он моя семья. Я не могла оставить его в неведении и принять решение за нас обоих.              — Иногда люди, которых мы называем «близкими», оказываются самыми слабыми звеньями просто потому, что они слишком сильно за нас переживают, а страх — плохой советчик.              Он не отводил взгляда, продолжая внимательно смотреть прямо на Амели.              — Разве ты не понимаешь? Если твой Тео ошибётся — даже случайно, даже из самых благих побуждений, — мы все можем погибнуть. Не только ты и он, а все, кого я спасал, и кто мне доверился.              Амели покачала головой. Внутри неё боролись желание оправдаться и понимание, что он отчасти прав. Но она не могла так просто сдаться. Если уступит сейчас, то предаст не только друга, но и себя.              — Ты говорил, что спасаешь, так почему Тео должен стать исключением? Он тоже аберрант, Кассиан, и заслуживает жить, как и все, кого ты привёл в бункер.              — Ну конечно аберрант, — от безысходности фыркнул мужчина. — Как же иначе. Все, кто тебе дорог, непременно окажутся особенными, не так ли?              — Я говорю тебе правду!              Кассиан промолчал, отвернулся, и Амели сглотнула, пытаясь прочистить сковавшее напряжением горло.              — Я возьму ответственность за него. Если что-то произойдёт, ты выгонишь нас обоих, и я больше не буду доставлять тебе проблем, но сейчас, Кассиан, прошу, не заставляй меня делать выбор, который я не смогу пережить.              Кассиан продолжал молчать, не поворачивался, но Амели заметила, что напряжение в его плечах, казалось, чуть спало, хотя взгляд, устремлённый куда-то за стекло, оставался жёстким.              Лишь спустя десяток секунд, тихо, почти себе под нос, он проговорил:              — Как будто я смог бы тебя выгнать.              Амели не была уверена, что расслышала верно, но переспросить не решилась. Кассиан вздохнул, глубоко и шумно, и наконец встретился с ней взглядом.              — Знаешь, в чём твоя проблема? Ты привыкла считать, что твоя вера в людей — это аргумент. Если ты кого-то любишь, то мир обязан подстроиться под это чувство, но так не бывает, Амели. Привязанность не отменяет правил и не делает нас неуязвимыми.              Он чуть склонил голову.              — Думаешь, мне никогда не хотелось защитить близких? Я знаю, каково это осознавать свою неспособность уберечь того, кто тебе дорог лучше, чем хотел бы.              Кассиан перевёл взгляд на зеркало заднего вида, где за стеклом всё так же стоял Тео.              — Но если я начну делать исключения, опираясь лишь на чувства, то очень скоро у меня не останется ни бункера, ни людей. И тогда кто будет защищать тех, кто не может защитить себя сам?              Он придвинулся ближе, повернувшись к Амели всем корпусом, пытаясь донести всю важность слов.              — Я говорю это не из-за какой-то выдуманной нелюбви к Тео. Дело в том, что я ничего не знаю о нём. Совсем. Нет никаких доказательств, что он аберрант. Нет никакой гарантии, что он не слепой исполнитель, посланный корпорацией, чтобы проникнуть в Беркут. В моей работе доверие строится на фактах, а не на словах, и если бы ты рассказала обо всём раньше, было бы намного проще. Я мог бы проверить его, найти способы убедиться, что Тео не представляет угрозы. А теперь должен принимать решение здесь и сейчас, опираясь лишь на твои слова.              Амели видела, как Кассиан борется с собой, как его разум и осторожность спорят с чем-то другим, возможно, с желанием довериться ей.              Она опустила взгляд на свои руки, сцепленные на коленях. Внутри копошилось желание защитить Тео, доказать, что он не враг и такой же, как они.              — Я понимаю твои опасения и знаю, что для тебя это риск, но Тео был со мной все эти годы. Он знает меня лучше, чем кто-либо и я доверяю ему больше, чем порой сама себе. Это не тот человек, который способен на предательство.              Она подняла голову и встретила его взгляд. Амели было важно, чтобы Кассиан понял это, чтобы он хотя бы попытался увидеть в Тео то, что видела она.              — Я не заставляю тебя доверять Тео безоговорочно, но, прошу, дай шанс доказать, что могу быть полезной. Что мы оба можем.              В его глазах мелькали тени мыслей.              — Ты безрассудна и безгранично упряма, ласточка, — он покачал головой.              Отвернувшись и не дав Амели ответить, Кассиан дёрнул дверь и вышел из автомобиля. Какое-то время она продолжала сидеть, не зная, что предпринять. Но оставлять их один на один было нельзя.              Она выскочила из машины следом и направилась к мужчинам, уже чувствуя, что за эти несколько секунд воздух между ними накалился до предела. Они явно успели обменяться лишь парой фраз, однако этого оказалось достаточно. Тео стоял, сжав челюсти так сильно, что на скулах проступили желваки, а Кассиан, напротив, выглядел почти расслабленным, но в его поведении проступила хищная настороженность.              Заслышав звук шагов, Кассиан обернулся и коротко бросил:              — Посиди в машине, ласточка.              Он, кажется, не хотел, чтобы девушка вмешивалась в их разговор. Она становилась неким сдерживающим фактором, вынуждающим соблюдать приличия и подбирать выражения. С ней он не мог позволить себе ту резкость, которая, вероятно, сейчас просилась наружу.              Тео, услышав, как именно Кассиан назвал Амели, едва ли не скривился. В его взгляде промелькнула злость, будто это прозвище стало личным оскорблением.              — Тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь? — с нескрываемой угрозой в голосе проговорил Тео. — Она тебе не собачка, чтобы придумывать ей клички.              Кассиан вернул внимание к парню и усмехнулся. Он лениво спрятал руки в карманы, чуть склонил голову набок, с интересом разглядывая Тео.              — А ты, я смотрю, у нас за главного? — с издёвкой отозвался он. — Решаешь, кому и как разговаривать?              — Я просто не желаю позволять какому-то выскочке из корпорации играть с Амели в свои игры, — Тео сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Не знаю как она, но я уж точно помню, что твоя работа и есть одна из главных причин страданий в нашей жизни и жизни всего Глимвика.              — Моя работа позволила вытащить твою подругу из допросной, где её могли бы сделать марионеткой. Напомни, пожалуйста, что делал ты в этот момент? Просто сидел и ждал, пока всё разрешится само собой?              Тео дёрнулся, сжав кулаки. Он с трудом сдерживался, чтобы не броситься на Кассиана.              — Не смей говорить о том, чего не знаешь, — процедил Тео сквозь зубы.              — Я и не говорю, — пожал плечами Кассиан, продолжая вести себя подчёркнуто спокойно. — Лишь рационально смотрю на факты. Ты боишься за неё, я понимаю, но это не даёт тебе права огрызаться со мной.              Кассиан наконец убрал руки из карманов, но не сдвинулся с места.              — И, поверь, я знаю побольше твоего, — продолжил он. — Я спасаю людей, Тео, каждый день, пока ты прячешься за своей заботой и считаешь, что этого достаточно.              Тео не выдержал. Он шагнул прямо к Кассиану, потеряв крохи прежнего контроля. Амели увидела, как он занёс руку, чтобы схватить за грудки, и в тот же миг, не думая, кинулась вперёд, встав между мужчинами. Она раскинула руки в стороны, пыталась разъединить их.              — Хватит! — крикнула она отчаянно. — Хватит, я сказала!              Амели переводила взгляд с одного на другого, надеясь увидеть хотя бы тень раскаяния, но мужчины, кажется, не обратили на неё никакого внимания. Их взгляды были скрещены поверх её головы, не отрываясь ни на секунду, словно она была всего лишь препятствием.              — Пожалуйста, прекратите! — вновь взмолилась Амели, срываясь.              Она знала Тео слишком хорошо. За тринадцать лет дружбы видела его разным — весёлым, задумчивым, уставшим, иногда раздражённым, но назвать его конфликтным не поворачивался язык. Он был тем, кто предпочитал избегать ссор, умел гасить конфликты, а не разжигать их. Однако в случаях, когда Тео чувствовал угрозу, его будто переключало. Куда-то уходила привычная, и на его место вставала тёмная, агрессивная версия, готовая на всё, чтобы защитить то, что считал своим. И сейчас он явно видел в Кассиане угрозу.              Только вот почему прежде спокойный и даже игривый инспектор так сильно взъелся на Тео, понять было сложно. Амели вдруг подумала: а что если таким он был только с ней, в то время как со всеми остальными представал именно в подобном, колючем обличии? Вдруг та мягкость, которую она видела, была лишь исключением, а не правилом?              — Я знаю, что прошу многого. У обоих из вас. Но пожалуйста, перестаньте.              Она обернулась к Кассиану, глядя ему прямо в глаза, ища в них хоть каплю понимания.              — Как бы ты ни воспринимал Тео, он мне дорог, — продолжила Амели. — Я обещаю, что он не создаст проблем. Но если ты действительно не хочешь брать его, я лучше останусь здесь.              Кассиан опустил на неё внимательный и тяжёлый взгляд, и в какой-то момент его лицо чуть изменилось. В глазах мелькнула растерянность, а та пелена сарказма и злости, которая только что застилала взгляд, вдруг притупилась.              Амели повернулась к другу.              — Тео, — сказала она строже, — ты сам прекрасно понимаешь, что для меня сделал Кассиан. Без него нам будет слишком сложно, а ты продолжаешь с ним кусаться. Я прошу тебя, просто дай ему шанс.              Тео невольно отвёл взгляд. Как бы зол он ни был, меньше всего хотел огорчать Амели. В его глазах промелькнула борьба между желанием продолжать спор и сделать так, как она говорит. Он перевёл дыхание, разжал кулаки и прикрыл глаза, уступая её просьбе.              На десяток секунд все погрузились в тишину. Казалось, никто не хотел идти навстречу, и напряжение висело в воздухе, готовое вот-вот взорваться. Однако Кассиан всё же, тяжело вздохнув, покачал головой. Он поднял взгляд на Тео, затем на Амели.              — В машину садитесь, — Кассиан развернулся и сделал несколько шагов в сторону. — Оба.       

***

      Когда они наконец добрались до бункера, Амели сразу заметила изменения. Если в прошлый раз здесь царила размеренная, спокойная жизнь, то сейчас подземное перекрытие превратилось в шумное пространство. Люди сновали туда-сюда, их движения стали более резкими и целеустремлёнными, будто каждый знал, что времени осталось в обрез.              На первом этаже, где раньше сидели за картами и обсуждали планы, теперь скучились мужчины в тактической одежде. Темно-серая форма, плотная, с множеством карманов, сидела на них так естественно, будто они носили её всю жизнь. Мужчины переговаривались вполголоса, проверяли снаряжение. Рядом громоздились коробки, однако теперь на них не было никаких опознавательных знаков — ни маркировок, ни надписей, только серый гофрированный картон, скрывающий своё содержимое. За одним из столов несколько человек склонились над продолговатыми предметами с кучей проводков, аккуратно укладывая их в специальные контейнеры.              Правда, спросить, что здесь происходит, она не успела. Кассиан, бегло осмотрев пространство, жестом указал им на второй этаж, коротко бросил: «обустраивайтесь», — и скрылся в своём кабинете, даже не обернувшись. Амели проводила его взглядом, чувствуя разрастающуюся в груди тревогу.              Оставшись вдвоём, они поднялись на второй этаж. Место здесь оказалось разделённым на импровизированные секции: женщины и дети жили в дальней части, где было теплее и тише, а мужчины располагались ближе к лестнице, чтобы в случае опасности быть на передовой. Перегородки из плотной ткани создавали иллюзию приватности, но Амели понимала, что это всё напускное. Все всё равно оставались на виду и делили одно пространство.              Амели ненадолго разошлась с Тео, решив осмотреться. Впервые в жизни она видела стольких людей с той же проблемой, что и у неё. Они были разными — старыми и молодыми, мужчинами и женщинами, детьми и подростками. Их объединяло одно: они помнили то, что должны были забыть и не поддались системе.              Странно было осознавать, что все присутствующие подвержены той же опасности, что и она сама. Что каждый из них мог оказаться в той комнате с эхом или стать жертвой похищения, как Марко. И все они выбрали борьбу — или, по крайней мере, побег. Амели смотрела на женщину, которая кормила ребёнка грудью, прижимая его к себе, и думала о том, что, возможно, этот ребёнок никогда не узнает, что такое нормальная жизнь. Вырастет в тени и постоянном страхе быть обнаруженным. Или, что ещё страшнее, его память тоже окажется «сломанной», и он будет слышать гул, который преследовал Амели последние недели.              Она отвела взгляд и пошла к свободному месту, которое ей выделили.              Условия были спартанскими. Железная кровать, застеленная тонким матрасом, деревянная тумба, единственный шкаф, разделённый на несколько секций. Хотя, с учётом всей ситуации жаловаться не приходилось. Здесь хотя бы было чисто. Кто-то явно заботился о порядке, и это придавало месту странное ощущение уюта — такого, который можно найти только в самом неожиданном месте.              За спиной послышались лёгкие шаги, и Амели обернулась. Рядом остановилась молодая девушка — невысокая, с каштановыми волосами, собранными в небрежный хвост. Она внимательно и доброжелательно оглядела Амели.              — Ты новенькая, да?              — Да, совсем недавно пришла.              — Это же хорошо, — девушка кивнула, и её улыбка стала чуть шире. — Теперь ты в безопасности. Быстро освоишься, не переживай. Здесь все свои.              Амели слабо улыбнулась в ответ. Она не была уверена, что когда-нибудь сможет чувствовать себя в безопасности в этом мире, но слова девушки прозвучали как-то успокаивающе.              — Не могла бы ты рассказать мне, что где находится? — спросила Амели, обводя рукой пространство. — Я ещё не успела осмотреться.              Девушка согласно кивнула и подошла ближе.              — Рассказывать толком и нечего, на самом деле. Вот здесь, например, храним вещи, — она кивнула на шкаф, у которого стояла Амели. — Мы все делим его, но, насколько я вижу, тебе уже выделили полку, — она указала на свободную секцию. — Как я понимаю, мистер Кейн распорядился заранее.              Амели почувствовала, как что-то теплоё кольнуло внутри при упоминании его имени.              — А что насчёт остального? — спросила она, стараясь не зацикливаться на этой мысли.              — Ну, — протянула девушка, задумчиво оглядываясь, — почти никаких обязанностей у нас не бывает. Все женщины и дети обычно занимаются своими делами — кто-то читает, кто-то просто отдыхает. Разве что могут вызываться помогать по кухне и уборке, но всю тяжёлую работу обычно отдают мужчинам.              — Здесь и кухня есть? — спросила Амели с любопытством.              — Да, — ответила девушка, указывая рукой в сторону выхода. — Если выйдешь вниз и пройдёшь по коридору в сторону складов, найдёшь небольшую столовую и кухню. Правда, обычно мы все кушаем здесь, на втором этаже. Внизу не хватает места, чтобы разместить одновременно весь бункер.              Амели кивнула, запоминая.              — Если что-то понадобится, можешь обращаться ко мне, — добавила девушка, и её голос стал чуть теплее. — Меня зовут Нинель, в дальней части живу, у меня там место. Подскажу, если что.              — А меня Амели, — представилась Амели. — Спасибо за помощь.              Девушка ещё раз улыбнулась и отошла, а Амели принялась раскладывать вещи на свободную полку общего шкафа. Она доставала из сумки одежду, аккуратно складывала, пытаясь занять как можно меньше места. В голове всё ещё кружились мысли о Кассиане и его напряжённом взгляде, о том, как он скрылся в кабинете, не сказав ни слова. С тех пор как они сели в машину он ни разу на неё не взглянул. Она понимала, что у мужчины полно забот, что он, скорее всего, готовится к чему-то важному, однако внутри копошилась обида.              Решив отбросить ненужные сейчас мысли Амели потянулась, чтобы закинуть последнюю кофту на полку, но достать не смогла. Встав на носочки, она попыталась сделать всё аккуратнее, но не удержала равновесие. Пошатнулась, и в ту же секунду сильная рука придержала её за локоть, не давая упасть. Другой перехватили падающие над её головой вещи, и через мгновение они уже лежали на нужном месте.              Амели обернулась и увидела стоящего рядом Тео. Она оглядела его с ног до головы, и на мгновение замерла. Друг успел переодеться. Сейчас на нём была такая же тактическая одежда, как и на тех мужчинах внизу — темно-серая, с множеством карманов и застёжек. Она сидела на нём идеально, обтягивая широкие плечи и сильные руки, которые обычно были скрыты под мешковатой одеждой. Амели вдруг вспомнила, что раньше Тео профессионально занимался спортом, но потом бросил, и последнее время лишь поддерживал форму. Однако даже так, ткань подчёркивала его фигуру, делая парня почти неузнаваемым.              — Успела освоиться? — спросил он, мельком обратив внимание на её кровать и тумбу, уже заполненную вещами.              — Да… — Амели нахмурилась, всё ещё разглядывая его. — А ты… чего так?              Она обвела рукой его одежду, не скрывая удивления.              — Мне не хотелось сидеть на месте, — быстро объяснил Тео. — Поэтому я попросился помочь, и мне выдали это.              Он тоже глянул вниз, оценивая свою новую форму, будто не до конца привык к ней.              — Я ненадолго забежал, посмотреть, как ты тут, — вырвал её из размышлений Тео. — Меня позвали потренироваться со всеми.              — Потренироваться? — переспросила Амели, поднимая взгляд к его лицу.              — Полагаю, они хотят понять, гожусь ли я вообще хоть на что-то, — ответил он с лёгкой усмешкой, но в глазах мелькнула тень неуверенности.              — Но ты же не собираешься потом участвовать во всяких вылазках? — Амели нахмурилась. — Это опасно, Тео. А у тебя нет подготовки.              Несмотря на то, что её порыв был продиктован исключительно заботой, Тео поджал губы. Он не любил, когда его недооценивали и, хотя сам понимал, что не сравнится с остальными, для кого это было работой, всё же беспомощным себя не считал.              — Всё будет хорошо, — заверил он мягче. — Не волнуйся так, не пропаду.              Он обернулся, заметив, что остальные мужчины, видимо, уже начали собираться внизу.              — Мне пора идти, — Тео сделал шаг назад.              Амели хотела остановить его, попросить быть осторожнее, но слова застряли в горле. Она лишь кивнула, глядя, как Тео спускается по лестнице, и его фигура постепенно растворяется в полумраке бункера. Внутри девушки смешались тревога и гордость. Амели видела его решимость и желание быть полезным, но не могла избавиться от мысли, что, возможно, её любовь — это действительно проклятие, которым она награждает каждого, кто оказывается достаточно близко.