Глава 2. Лаборатория

Сердце билось где-то в горле, руки слегка дрожали, мысли в голове вертелись одна быстрее другой, а магия делала своё дело, послушно ложась в ладонь и подчиняясь чётким движениям палочки. Как Гермиона и предполагала, защита была, но не настолько серьёзная, чтобы её взлом занял больше пятнадцати минут. Это даже немного разочаровало. Вокруг небольшого серого здания не было охраны, ни одного силуэта, ни одного патруля. Слишком спокойно для места, где прячут человека, который стоит половины магической Британии. Она ожидала увидеть что-то зловещее, похожее на Азкабан или хотя бы на готический замок с мрачными башнями и решётками, но её воображение оказалось куда ярче реальности. Небольшое одноэтажное здание без окон не то чтобы навевало жуть — оно было просто безликим и не вызывало ничего. Сухой бетон, ровные стены, глухая тишина. Если бы она наткнулась на него где-нибудь за городом, решила бы, что это заброшенный бункер или склад, но никак не исследовательская лаборатория, одиноко стоящая в поле, будто её намеренно сделали неприметной. Двери легко поддались обычному заклинанию, даже слишком легко. Коридор представлял собой длинный бетонный туннель с дверями по обе стороны. Воздух был сухим и стерильным, пахло чем-то химическим и холодным. Тут не было даже охраны, но Гермиона не сомневалась, что Драко держали где-то в глубине, и здание, скорее всего, было магически расширено — слишком уж длинным казался этот серый коридор. — Что вы здесь… — человек в белом халате буквально наткнулся на неё на развилке, когда она на секунду замерла, выбирая направление. В его голосе не было угрозы, только растерянность, и это почему-то разозлило её сильнее. Обычный «Остолбеней» оборвал фразу на полуслове. Грейнджер держала палочку наготове и двигалась бесшумно, шаг за шагом, стараясь не давать себе времени на сомнения. У неё не было намерений убивать кого-то, кроме «Хозяина», но Малфоя она вытянет отсюда любой ценой, даже если придётся оставить за спиной целый ряд бессознательных тел. Ещё несколько работников попадались на пути. Они выглядели скорее испуганными, чем готовыми к битве, и это только усиливало её презрение. Никто не задавался вопросом, что именно они здесь делают. Никто не пытался остановить систему. Они просто выполняли инструкции. Каждый «Остолбиней» срывался с её палочки быстро и точно, как выученный рефлекс. Через пятнадцать минут хождения по серым коридорам пространство постепенно менялось. Свет становился ярче, стены белели, бетон сменялся гладкими панелями, а стерильность усиливалась. Всё это начало напоминать магловские фильмы о психиатрических клиниках, где людей держат не за решётками, а за белыми стенами. — Кто вы такая? — раздался возглас, и в сторону Грейнджер была направлена палочка человека в форме аврора. Он появился слишком резко, будто сам не ожидал столкнуться с реальной угрозой. Пальцы, сжимавшие палочку, дрогнули, шаг вышел неуверенным, но голос он попытался сделать твёрдым. «А вот и охрана», — мелькнула мысль, и «Остолбиней» сделал своё дело. Аврор дёрнулся и рухнул на пол, тяжело, неловко, ударившись плечом о белую стену. Гермионе пришлось добавить «Инкарцеро» — привычка доводить начатое до конца давно стала частью её движений, и она не собиралась давать никому лишний шанс. Ещё несколько нерадивых и явно разленившихся охранников встретились на пути. Они больше походили на людей, забывших, зачем здесь стоят, чем на тех, кто действительно готов к бою. Чем глубже девушка продвигалась в здание, тем белее становились стены, тем ярче светило освещение, болезненно отражаясь от пола и режа глаза. Воздух казался сухим, вычищенным до стерильности. Двери в самом конце коридора притягивали её взгляд —слишком уж всё вокруг подталкивало именно туда. Из дверей справа выскочил мужчина в чёрной мантии. Безликий — это было первое слово, которое пришло на ум. Средних лет, среднего роста, среднего телосложения, лицо без выразительных черт, взгляд спокойный и неприятно оценивающий. — Что вы здесь делаете? — спокойно проговорил он, но палочку из складок мантии достал. — Гуляю, — Гермиона не могла удержаться. И правда, интересно, что она может здесь делать в боевом обмундировании с палочкой наперевес, если в здании содержали всего одного человека. — Пришли за «объектом», — гаденько улыбнулся мужчина, чуть приподняв бровь, и поднял палочку, будто собираясь продемонстрировать, что всё ещё контролирует ситуацию. — Так вы «Хозяин», — догадалась девушка, растягивая губы в улыбке. — А вы печально известная мисс Грейнджер, — узнал её работник министерства. — Если вы решили, что сможете спасти парня, то спешу вас огорчить: он уже просто пустое место. — Ненавижу мужчин, которые много говорят и ничего не делают, — хмыкнула Грейнджер, порядком уставая от бесполезных разговоров. — Авада Кедавра. Луч зелёного света ударил человека в мантии, и он рухнул на белоснежный пол, как подкошенный. Палочка с глухим стуком покатилась по гладкой поверхности и остановилась у стены. — Вингардиум левиоса. Гермиона продвигалась дальше по коридору, до заветной двери оставалось буквально несколько шагов. Мёртвое тело «Хозяина» плыло за её спиной. Оставался последний шаг до встречи, к которой она так тщательно готовилась. Последняя секунда до открытия двери, один вдох до момента, когда она взвалит на себя огромную ответственность за жизнь другого человека, последний шаг до момента, когда она сможет побороть систему и попробовать спасти мир. Несколько заклинаний — и кровь с пальца застывшего в воздухе тела отпирает дверь. Яркий свет бьёт в глаза, раздражая сетчатку, и на секунду Гермиона щурится, позволяя зрению привыкнуть к этой болезненной белизне. За дверью оказывается маленькая белоснежная комнатка. Узкая койка, металлический каркас, гладкий пол без единой царапины. И на койке, с идеально прямой спиной и руками, расположенными на коленях ладонями вверх, чётко как в ненавистном журнале, сидит платиновый блондин. Взгляд упёрся в пол. Ни малейшего движения. Ни один мускул не дрогнул. Он будто вырезан из белого мрамора, слишком ровный, слишком неподвижный для живого человека. Волосы коротко, по-военному острижены, почти обнажая череп, и от этого острые черты лица кажутся ещё резче, жёстче. Гермиона не ожидала этого. В голове мелькнули страницы журнала, строки про регламент, про контроль. Она почему-то не думала, что ему побреют голову. Он всегда носил достаточно длинные волосы — это было частью него. Бритая голова делала его совсем уж незнакомым. Горло перехватило, и ей пришлось сглотнуть, чтобы не всхлипнуть вслух. Но сейчас не время впадать в отчаяние. Она заставила себя расставить приоритеты. Поплакать ещё найдётся время. Сначала — вывести его отсюда. Времени оставалось мало, и эта мысль отрезвляла лучше любого зелья. Чтобы взять себя в руки, она перевела взгляд в сторону и осмотрела помещение. Небольшой стол и стул в углу аскетичной комнаты, идеально выровненные, словно их никто никогда не двигал. Ещё одна дверь — наверняка ванная. Узкая кровать со зловещими чёрными фиксаторами на металлическом изголовье и у ног, тонкий матрас, грубое выцветшее бело-серое постельное бельё. Гермиона не представляла, как он вообще помещался на этой жуткой койке. Малфою роста было не занимать — он точно возвышался бы над ней на голову, а широкие плечи никак не состыковывались с образом сломленного мальчика в её голове. «Он тренировался каждый день», — напомнила она себе, вспоминая режим, строки про физическую нагрузку, про поддержание формы как часть протокола. Застиранная белая трикотажная футболка уже давно стала серой, штаны того же цвета, потускневшие от бесконечных стирок. Это всё, чем располагал Драко. Босые узкие ступни крепко упирались в белоснежный пол, пальцы слегка напряжены, словно тело всё равно готово к команде, даже если команда не прозвучала. Гермиона невольно передёрнула плечами, снова сбрасывая с себя желание заплакать. Жуткие люди. Жуткое место. Жуткий мёртвый мужчина за спиной. И красивый, потерянный мужчина в ужасной одежде перед ней — всё это казалось нереальным, словно она шагнула в какой-то высокобюджетный триллер, где декорации стерильны, а жестокость продумана до мелочей. Но это её реальность. И ей оставалось только принять её и действовать. Кто-то открыл дверь, и этот кто-то не был Хозяином. Краем глаза он увидел обтянутые узкими чёрными брюками ноги и высокие сапоги на шнуровке — это было странно, очень странно. К нему в комнату заходили только целители в белом или Хозяин в чёрной мантии, и мир держался на этой простоте, на этой схеме, на этом повторении, где всё заранее известно и отработано до автоматизма. Непонятный спазм сдавил грудь. Он не знал, как назвать это ощущение: неизвестность, надежда, страх — правильное слово никак не подбиралось. Взгляд упёрся в пол, он не позволил себе зацепить незнакомую фигуру даже краешком, потому что это наверняка очередная проверка, и он был уверен: если сейчас поддастся, если нарушит протокол, последует наказание. Они заберут зелья, или привяжут, или и то и другое, и всё его спокойное существование снова рухнет в ту самую яму, из которой он потом неделями будет собирать себя обратно, если вообще сможет. Пальцы правой руки конвульсивно дёрнулись от напряжения — и это тоже была ошибка. Всё, что вне позы, ошибка, а поза должна быть идеальной: спина ровная, руки на коленях, ладони вверх, взгляд вниз, дыхание тихое. Он силой воли расправил пальцы, вернул ладонь на место, как будто от этого зависела не просто безопасность, а сама возможность оставаться целым. — Посмотри на меня, — сказал голос. Голос был таким мелодичным, что хотелось зажмуриться и прокрутить его ещё несколько раз в голове, как что-то тёплое, что случайно попало в холодную комнату и сейчас исчезнет. Но это просто проверка. Или галлюцинация. Никто, кроме Хозяина, с ним не разговаривал, никогда. Долгое время он вообще не слышал другого голоса. «Это точно галлюцинация», — он внутренне кивнул себе, как будто закрепляя вывод. Он редко вёл диалоги даже сам с собой, так редко, что тишина в голове стала привычной, почти спасительной, а диалог даже в голове был нарушением; после таких “разговоров” начинались сбои, сбои вели к ошибкам, ошибки — к наказаниям, наказания — к боли, к отмене зелий, к голосам, к той ужасной, разрывающей голову боли, после которой он становился ещё тише и ещё правильнее. — Малфой, посмотри на меня. Её голос изменился на этой фразе, стал ниже, и в нём появилась та странная дрожь, будто она сейчас заплачет. Он не знал, откуда вообще знает, как звучит голос женщины перед слезами, но это была женщина в его комнате — он не мог её видеть, но слышал, и голос был слишком приятным, слишком живым, и так не хотелось, чтобы она уходила. Пусть просто говорит… говорит… говорит. Мозг Гермионы взрывался, слёзы готовы были хлынуть из глаз, а он не реагировал, просто не обращал внимания: напряжённые плечи, глаза в пол, руки ладонями вверх — и никакой реакции, ни на её голос, ни на присутствие, ни на свою фамилию. Ей надо было заставить его посмотреть на неё, ей надо было спешить, потому что рано или поздно кто-то узнает, что она тут натворила, и это место наводнят авроры, и тогда всё, ради чего она сюда пришла, закончится, не начавшись. — Хозяин мёртв. Посмотри и сам убедись. Грейнджер заставила себя говорить ровно, как по плану, потому что сейчас нельзя было развалиться, ей нужно было сыграть на том, что вбито в него журналом, на том, что осталось от него после протокола, и вывести его отсюда, а со всем остальным она разберётся дома, когда это жуткое стерильное место перестанет давить в затылок. Его голова поднялась медленно, как будто с усилием, взгляд упёрся в неё — и сразу же перескочил на висящий в воздухе труп за её спиной. Он издал странный, задушенный звук, то ли полувдох, то ли полухрип, и на секунду его спина ссутулилась, плечи дрогнули, будто тело само хотело спрятаться, но он почти сразу вернулся в исходное положение, снова став идеальным изваянием из белого мрамора. — Хозяйка, — проговорил он хрипло, признавая новую власть. Это было ожидаемо: хозяин мёртв, она сказала это вслух, значит, она новая точка опоры. Ей сейчас некогда было это ломать правильно и мягко, и устанавливать власть она тоже не собиралась, но вывести его отсюда нужно было прямо сейчас. — Я не хозяйка… но сейчас ты должен посмотреть на меня. Драко вздёрнул голову, выполняя приказ, наконец позволяя себе рассмотреть её. Мысли сбивались, было трудно дышать, и труп за её спиной, закрывающий дверной проём, делал происходящее ещё более нереальным: мёртвый Хозяин, мёртвый тот, кто был его миром, и эта странная девушка, которая стоит в дверях, как ошибка в системе. Он не успел подумать, что чувствует о смерти человека в чёрной мантии, потому что теперь всё внимание было сосредоточено на ней. Маленькая брюнетка в чёрной одежде, кудрявые волосы, разметавшиеся по плечам, и лицо — нереально красивое, как те лица, что мерещились ему в галлюцинациях, когда спасительное красное зелье попадало в кровь и на несколько часов возвращало ему что-то похожее на лёгкость. Там он видел красивые места, смеялся с красивыми людьми, обнимал красивых женщин, и сейчас она, ворвавшаяся в белезну комнаты и свернувшая мир с оси, всё ещё казалась галлюцинацией, только слишком чёткой. — Отлично, я привлекла твоё внимание. Сейчас, ты должен меня выслушать, у нас не так много времени… нам нужно убираться отсюда. Она говорила, и слова поначалу будто не доходили: он видел, как шевелятся её губы, слышал мелодичность голоса, но смысл цеплялся плохо, как будто мозг не успевал перестраиваться на “речь не от Хозяина”. — Сосредоточься на мне. Я не твоя хозяйка. Я Гермиона Грейнджер, а ты Драко Малфой. Тебя здесь заперли, и я хочу спасти тебя. Ты должен пойти со мной. Он смотрел на неё внимательно, но молчал. Спина всё ещё идеально прямая, взгляд немигающий, лицо неподвижное. Ей хотелось резко стукнуть каблуком об пол, просто чтобы сдвинуть это застывшее пространство, чтобы ускорить происходящее, потому что они будут по горло в неприятностях, если она сейчас не сдвинет его с места. — Давай так, ты можешь говорить, — дала она разрешение, лихорадочно прокручивая в голове свои заметки. Она так долго готовилась, должна была действовать спокойно и уверенно, сыграть на установках из журнала, но всё пошло не по плану, она растерялась, когда увидела его. — Драко, ты должен сейчас встать и пойти со мной. — Объект, — прошептал он неуверенно. — Что объект? — Объект эксперимента, Хозяйка, — он дергано указал на свою грудь, движение было коротким, будто рука сама испугалась собственной свободы. — Мерлин… — выдохнула она. Он не возражал ей, не спорил, он исправлял. Стертое имя, стёртый статус, стёртый человек — он просто возвращал систему в привычные рамки. —Я называю тебя Драко или Малфой, запомни это. И я не Хозяйка. Давай придумаем что-то другое, я не могу слышать это слово. Если не хочешь обращаться ко мне по имени, остановимся пока на «мисс». — Мисс, — слово вылетело с задержкой, он будто пробовал его на вкус, медленно, осторожно. Никаких лишних движений, даже моргал он так редко, что казалось, у этого тоже есть установленный интервал. — Мы должны идти. Ты идёшь за мной, никуда не сворачиваешь, не отходишь, ни на кого не обращаешь внимания, — она наконец собралась, голос стал чётким, инструкции короткими и понятными. Малфой поднялся с койки, плавно, без резких движений, и сделал шаг в её сторону. Гермиона почти отшатнулась, когда он оказался так близко — она едва ли доходила ростом ему до плеча. «Ох… вау. Он не был таким высоким в школе», — неуместная мысль мелькнула в голове и тут же исчезла, уступив место тревоге. Теперь он мог рассмотреть Мисс ближе. Она была маленькой, с веснушками на переносице и тёплыми шоколадными глазами. Смотреть на кого-то кроме Хозяина было странно. Слышать так много слов непривычным голосом — странно. Вообще анализировать что-то вокруг — странно. Всё тело непроизвольно дёрнулось, как при внутреннем спазме: он ожидал наказания в любой момент, но решил для себя, что это того стоит — минутная надежда, короткая мысль о перемене стоила возможной боли. Он снова бросил взгляд на тело за её спиной. — Мерлин, я забыла про него, — она дёрнула палочкой, и тело с неприятным глухим хлопком упало на пол. Он знал, что в её руке палочка и что она пользуется магией, но кто такой Мерлин — не помнил. «Драко или Малфой», — так она сказала будет к нему обращаться. Это было необычно. Зачем придумывать нелепые названия, если он был просто «объект»? Обычное слово. Привычное слово. Остальные слова по отношению к нему были запрещены. — Пойдём быстрее, нам надо уходить отсюда. Я объясню тебе дома, что к чему, но сейчас ты должен идти в точности за мной, — она быстро развернулась, кудри взметнулись, и она двинулась по коридору, переступая через тело Хозяина. Малфой замер в дверном проёме всего на секунду. Он не выходил за пределы комнаты почти пять лет. В начале пытался, но это никогда не заканчивалось ничем, кроме наказаний, и со временем он перестал пытаться. За дверью давно не было ничего, кроме неизвестности. Но Мисс сказала идти за ней. Он подавил в себе страх и шагнул вперёд, двигаясь за ней шаг в шаг, аккуратно переступая через тело Хозяина.