Глава 3. Дом

Глава 3. Дом Драко шёл за Гермионой шаг в шаг, как она и приказала. Несколько людей в белых одеждах выскакивали у неё на пути, магия делала своё дело, и они валились как подкошенные на серый бетонный пол, а он боялся даже на мгновение отвести взгляд от её кучерявого затылка. Коридор постепенно сужался и становился темнее, потолок будто нависал ниже, воздух тяжелел. Девушка уверенно шагала, не сбавляя ритма, и он следовал за ней без единого лишнего движения, будто его тело привязано к её спине невидимой нитью. Большая металлическая дверь оказалась в шаге от него. Один шаг — и что-то неизвестное. Последние двадцать минут уже были неизвестностью, всё происходящее казалось странным, пугающим, настораживающим, в голове стоял гул, а эта маленькая мисс спокойно и решительно нарушала все правила, которые вбивали в него годами. Она распахнула дверь резким движением, и свет ударил ему в глаза — яркий, непривычный, естественный. Он замер в проходе. Грудь сжало так, будто внутри резко сузилось пространство, воздух вырывался из горла короткими, рваными вдохами. Это было слишком много. Ветер бил в лицо, воздух пах иначе — не стерильной химией лаборатории, а песком, травой, чем-то живым. Запахи смешивались, резали ноздри. Он не мог вдохнуть глубоко, голова закружилась, глаза защипало, кожа на лице и руках будто горела от света. Ноги на мгновение перестали слушаться. Он резко выставил руку вперёд, упираясь ладонью в дверную коробку, пальцы вцепились в холодный металл. «Нарушение. Должен идти за ней», — стучало в голове, но перед глазами вспыхивали тёмные точки. — Драко, смотри на меня, успокойся, — её голос пробивался сквозь шум в ушах. «Приказ успокоиться», — мысль мелькнула автоматически, и тело, привыкшее подчиняться, начало понемногу выравниваться. — Ты слишком долго был заперт, пять лет ты не выходил, — она говорила уверенно, и её силуэт постепенно становился чётче. — Я понимаю, что нужно привыкнуть, но мы должны спешить. Нам нужно пройти около двадцати шагов, и мы сможем аппарировать. Как только доберёмся, я всё тебе расскажу, и ты сможешь осмотреться. Слишком много незнакомых слов. Слишком много непривычных действий, которые нужно было совершить. Но она — Хозяйка, значит, он должен делать то, что она скажет. — Можно мне к тебе прикоснуться? — спросила Мисс тихо, почти осторожно. Он удивлённо посмотрел на неё. Вопрос показался странным. Хозяин никогда не спрашивал. Хозяин мог делать с ним всё, что хотел. И сама она была странной: только сейчас он заметил её белый глаз и тёмные вены, тянущиеся по одной стороне лица. Контраст был поразительным — одна сторона почти безупречно красива, другая изуродована, и он невольно сосредоточился на этих чёрных линиях, следя за ними взглядом, пока шум в голове понемногу стихал. Гермиона на секунду коснулась пальцами повреждённой стороны лица — это движение вышло почти непроизвольно, как всегда, когда кто-то слишком долго туда смотрел. Она не стеснялась своего увечья, но всё равно оставалась девушкой, которой хотелось выглядеть нормально. — Малфой, могу я к тебе прикоснуться? — повторила она, отдёрнув руку. — Я возьму тебя за руку и доведу до места аппарации. Он неуверенно кивнул, всё ещё внимательно разглядывая её лицо, словно пытался запомнить. Она понимала, что это огромный стресс для него, сенсорная перегрузка, и что сглаживать происходящее сейчас бессмысленно: если они задержатся, Министерство накроет это место, и тогда их ждут соседние комнаты и новый протокол. Дождавшись хотя бы минимального согласия, она схватила его ледяную ладонь и рванула вперёд. Он слегка пошатывался, шаги были неуверенными, пространство вокруг словно расплывалось, но он всё равно двигался за ней, удерживаясь только за её руку. Она была уверена, что у него начинается паническая атака, но установки из журнала не позволяли ему рассыпаться полностью. Полный диссонанс: страх, непонимание, неизвестность и чёткие, выработанные годами правила эксперимента сталкивались внутри него, не давая ни сорваться, ни остановиться. Это было странно — ощущать что-то кроме стен своей комнаты, койки и бетонного пола. Ветер бил в лицо, лишая возможности нормально вдохнуть, земля под босыми ногами была холодной, острые камни впивались в кожу. Его шатало из стороны в сторону, когда он пытался бежать за ней. Длинные ноги давали преимущество, но всё вокруг сбивало с толку — и сама Мисс тоже сбивала. Он старался не отводить глаз от её спины, от её силуэта, но вокруг было слишком много нового: пустынная местность, горизонт, где земля сталкивается с небом, — это было для него чем-то непривычным, почти завораживающим. Странный день. Всё в нём не так. И он боялся, что проснётся от галлюциногенного сна и снова будет смотреть в бетонный пол. Когда они приблизились к точке, в его тело ударило ощущение, будто его протащили через что-то липкое, плотное, и он резко дёрнулся, сбиваясь с шага. — Это купол аппарации, — объяснила Мисс, тяжело дыша. — Сейчас я крепко возьму тебя за руку, и мы аппарируем. Это будет не очень приятно. Она снова смотрела ему прямо в глаза, и это заставляло нервничать сильнее ветра и света. Он кивнул — кивок был самым безопасным способом согласия. В прошлый раз после кивка наказания не последовало. Её тёплая рука сжала его запястье, и в следующую секунду земля исчезла из-под ног. Воздух сжался вокруг тела, дыхание оборвалось, в районе пупка словно дёрнули крючком. Его затошнило. Через мгновение он уже стоял на коленях на мягкой траве, и его рвало в эту самую траву овсяной кашей, которую Хозяин принёс на завтрак. Казалось, это было целую жизнь назад. — Мерлин, я иногда забываю, как это неприятно, если не делаешь это постоянно, — её голос был слишком близким, слишком отчётливым. Воздух слишком чистым, звуки слишком громкими, ветер слишком освежающим. Всё «слишком». — Тебе помочь подняться? Гермиона внимательно смотрела на его склонённую, обритую голову, ожидая кивка. Он предпочитал кивать, а она боялась пропустить едва заметное движение. Малфой стоял на коленях, выплёвывая остатки завтрака, его трясло крупной дрожью. Она не хотела, чтобы он рухнул в траву, но и трогать его без разрешения не решалась. У него и так слишком многое отобрали, она не хотела начинать их взаимодействие с лишения последнего — права на телесную автономию. Вдруг Малфой резко выпрямился, всё ещё оставаясь на коленях. Он дёрганым движением завёл руки за спину, сжимая запястья, голова склонилась вниз, в покаянном жесте. Гермиона от неожиданности почти подпрыгнула. Она только собиралась предложить ему воды, а он превратился в коленопреклонённую статую. — Малфой, что случилось? — слова вырвались вместе с воздухом. Всё шло не по плану. Она столько раз прокручивала в голове, как это будет выглядеть, что скажет она, что сделает он, но переменных оказалось слишком много, и план рассыпался. Она не была к этому готова. — Ты можешь говорить. И ты можешь говорить всегда, когда тебе есть что сказать. Я не буду тебя наказывать. Никто не будет тебя наказывать… Слова срывались быстрее, чем она успевала их обдумывать. Она и представить не могла, что это будет так сложно. Ей нужна была структура, но не такая, какую она себе воображала. Она ожидала увидеть бездушную машину, полностью вычищенную, но мысли в его голове явно продолжали жить. Любознательность, непокорность, гордыня, чувство превосходства — всё это никуда не делось, просто было загнано глубоко и теперь боролось с годами дрессировки. — Объект нарушил приказ. Объект ждёт наказания, — его хриплый голос заставил уже её пошатнуться и на мгновение забыть, как дышать. Поза всё объясняла. Он не устоял на ногах после аппарации — значит, нарушение. — Посмотри на меня, — твёрдо произнесла Гермиона. Она понимала, что её «приказы» могут только закреплять привычную схему, но ей нужно было войти в дом, проверить защитные чары, убедиться, что этап спасения завершён и Министерство не сможет их найти. Его взгляд метнулся к её лицу и задержался на венах. — Здесь нет наказаний и не будет. Что бы ты ни сделал. Ты не объект, тебя зовут Драко. Драко Малфой. А я Гермиона Грейнджер. Мы давно знакомы, и я всё тебе расскажу позже. Сейчас я прошу тебя пойти со мной в дом. И если я что-то спрашиваю или если ты хочешь что-то сказать, если у тебя есть вопросы — ты должен говорить. Наказаний не будет. Никаких и никогда. Она старалась обозначить границы, дать ему понять, что у него есть право на голос, на желания, на вопросы. Но его немигающий взгляд снизу вверх не давал гарантий, что он так просто переступит годы вбитого подчинения. — Да, мисс, — его знобило, голос дрожал, ноги подводили, но Малфой поднялся с колен, неуверенно, почти механически. Его повело в сторону, однако помощи он не попросил, а она всё ещё избегала прикасаться к нему без необходимости. Драко медленно поднялся по трём ступенькам на деревянное крыльцо. Его вело в сторону, в голове стояла пустота — мысли утихли, как только мисс дала чёткую инструкцию. Теперь он знал, что делать, понимал, куда двигаться, и этого было достаточно. Она открыла дверь заклинанием и переступила порог. Он двинулся за ней. Запахи и цвета снова ударили, пробуждая ураган мыслей. Пахло деревом, специями, едой, духами. Дом был наполнен тёплым светом, на стенах висели картины, у входа валялась обувь, на деревянном полу лежал небольшой коврик. Всё это казалось слишком живым. Он опасливо замер на пороге, голова кружилась. Хотелось осмотреться, но указаний не было. Он смотрел прямо перед собой, уставившись на узкую лестницу. — Драко, пожалуйста, пройди в дом и можешь осмотреться. Справа кухня, присядь пока там, я проверю защитные чары и проведу тебе экскурсию, — её голос мягко раздавал указания, и это было понятно, спокойно. Она указала рукой в сторону кухни; открытая планировка первого этажа позволяла из небольшой прихожей увидеть и кухню с обеденной зоной, и гостиную. Парень медленно двинулся в указанном направлении, прислушиваясь к ощущениям. Запах ему нравился, деревянный пол под босыми ногами был тёплым. Ничто здесь не напоминало холод его комнаты, и казалось, что ледяные щупальца, всегда ползущие по телу, начинают отпускать. Пальцы согрелись, глаза защипало от внезапной влаги. Он не понимал этих ощущений, но они были приятными. Мисс снова вышла за дверь, перед этим бросив на него внимательный взгляд, когда он нерешительно замер у кухонного стола. Она не уточнила, на какой стул ему сесть, но её взгляд подстегнул его действовать быстрее. Он не хотел снова нарушить что-то и быть наказанным. Быстрым движением он выдвинул ближайший стул и сел, принимая позу по протоколу. Было непривычно находиться в незнакомом месте одному. Всё в этом доме казалось удивительным — полы, стены, запахи, сама мисс. Без привычных дневных зелий мысли роились в голове, сталкивались, не давая сосредоточиться на чём-то одном. Когда дверь за её спиной захлопнулась, плечи непроизвольно вздрогнули. Он замер в привычной позе, уставившись в стол, в мелкие царапины на дереве. — Драко, пожалуйста, не замирай так, — прошептала она, отодвигая стул напротив него. — Не принимай такую позу. Никакие позы. Я хочу, чтобы ты расслабился. Он поднял голову и снова уставился на вены на её лице, не зная, как расслабиться. Смотреть кому-то в лицо, в глаза — было новым. Отвечать на вопросы — новым. — Не нужно держать спину прямо, можешь откинуться на спинку стула, — мягко сказала она, внимательно рассматривая его, её взгляд скользил от лица к плечам. «Расслабься», — её слово мелькнуло в голове, но он не знал как. Расслабляло только зелье красного цвета, тогда появлялись приятные образы, тогда мышцы отпускало напряжение. Он последовал её словам, откинулся на спинку стула и разжал ладони. Так стало заметно удобнее. Она слегка кивнула, будто самой себе. — Так много нужно тебе сказать… — пробормотала Гермиона, когда он заметно расслабился. Ей не нравилось, что он всё время смотрит на вены на её лице, но одёргивать его не хотелось. — Я расскажу тебе вкратце, кто ты и что происходит сейчас, а потом покажу дом. Ты сможешь принять душ, поесть, поспать, переодеться… Я купила тебе другую одежду… Он продолжал смотреть на неё, никак не реагируя, и она неловко заёрзала на стуле. Нужно заставить его говорить, но она не понимала, слышит ли он её вообще. — Малфой, давай я сначала расскажу, как мы будем действовать дальше, — Гермиона наконец взяла себя в руки. Они в безопасности, сюда никто не проберётся, дом ненаносим, и его расположение знали только доверенные люди. Теперь она могла придерживаться плана, который наметила. — Это мой дом, — она неловко обвела кухню рукой. — Здесь мы поживем какое-то время. Только ты и я. Отвечай мне хоть как-то, когда я с тобой говорю. Хорошо? — Да, мисс, — хриплый ответ стал почти точкой опоры. — Ты можешь говорить, когда тебе нужно. Ты можешь не спрашивать разрешения, если чего-то хочешь. Здесь нет правил, нет закрытых дверей. Я прошу тебя только не проходить через антиаппарационный купол — ты уже знаешь, как это ощущается. Там может быть опасно. Не нужно замирать в позы. Ты свободен делать всё, что хочешь, оставаясь в безопасности. Она говорила и говорила, слова текли непрерывно, а он видел только движение её губ, слышал голос, замечал веснушки. Слишком много всего. Ни одного чёткого правила, ни одной структуры. Открытые двери. Улица. Разговоры. Воздух перестал выходить из лёгких, словно застрял. В глазах замелькали звёзды, тело налилось тяжестью, мир поплыл. — Малфой, смотри на меня, — её голос пробивался сквозь вязкую толщу. — Ты должен попытаться дышать со мной. Я буду считать, и на три ты попробуешь выдохнуть. Это просто паническая атака, всё хорошо. Не хорошо. Он не понимал, куда двигаться, что делать. Ещё недавно он сидел на стуле в своей комнате, и всё было чётко и понятно, а теперь просто исчез воздух. — Раз, два, три… Он попытался вытолкнуть воздух, подчиняясь приказу. — Хорошо. Ты молодец. «Молодец» — слово было знакомым. Так говорил Хозяин, когда был в особенно хорошем настроении. Мисс была мягче. Для неё хотелось быть правильным. Если она хочет, чтобы он дышал, он будет дышать. — Раз, два, три… Воздух стал входить легче. Перед глазами снова возникло её странное лицо. — Хорошо. Ты молодец, — шептала она, и напряжение понемногу отпускало. — Я, наверное, переборщила со свободой, — она выглядела растерянной. — Мы будем двигаться вперёд постепенно. Пока остановимся на том, что ты можешь говорить без разрешения и не нужно замирать в позах. — Да, Мисс. — Отлично. Давай я расскажу тебе, что произошло, почему ты здесь и кто я такая. Если ты снова почувствуешь, что теряешься или тебе плохо, ты скажешь мне. Она старалась мягко обозначить границы, не превращая разговор в список приказов. — Да, мисс. — Малфой, пожалуйста, ты можешь говорить что-то ещё. Задавать вопросы. Хорошо? — Хорошо, мисс. Она сдержала желание закатить глаза. Они будут двигаться маленькими шагами. Гермиона тяжело вздохнула и начала: — Тебя зовут Драко Малфой. Меня — Гермиона Грейнджер. Мы знакомы со школы. Я попрошу тебя называть меня либо Гермиона, либо Грейнджер, я буду благодарна. Пять лет назад ты сделал важное открытие в магии для Министерства, но в эксперименте что-то пошло не так, и тебя забрали, спрятали и стерли воспоминания о том, кто ты и что произошло. Она старалась уложить весь абсурд в несколько предложений. «Стерли память… знакомы со школы…» — в её словах было слишком много переменных. Он был просто объектом. У него не было школы, не было знакомых, не было красивых девушек. У него была комната, Хозяин и зелья. Всё, о чём она говорила, не было его. — Я не понимаю, — пробормотал он, и ладонь автоматически метнулась к губам, пытаясь прикрыть рот, но резко опустилась обратно на колени. Он сказал лишнее. Должно быть наказание. Глаза нашли царапины на столе. — Драко, нормально… Всё нормально. Не понимать — нормально. И говорить тоже, — она пыталась успокоить его, его резкое движение напугало её. — Я знаю, сейчас это звучит странно. Я быстро расскажу самое необходимое, а дальше мы будем разбирать всё постепенно. Сегодня был очень тяжёлый день, мы оба устали. — Да, Мисс. Он всё ещё ничего не понимал, но знал, что в паузах она ждёт ответа. — Сейчас в мире происходят страшные вещи, люди гибнут, и я проследила, что это связано с твоим экспериментом. Я целитель. Я долго изучала память. Я хочу вернуть тебе её, помочь преодолеть то, что с тобой сделали. А потом ты поможешь мне спасти людей. Его взгляд оставался внимательным, но в нём не было понимания. — Хорошо. Пока на этом остановимся, — Гермиона поднялась со стула. — Пойдём, я покажу тебе дом. Драко резко встал. Он почти ничего не понял из её слов, но мысль о памяти гудела в голове. У него и так есть воспоминания — о Хозяине, о наказаниях, о расписании, о красном зелье и приятных галлюцинациях. Ему не нужны другие. Его всё устраивало. Он не хотел возвращаться в бетонную комнату, не хотел снова видеть Хозяина. На Мисс приятнее смотреть, тёплые деревянные доски приятнее холодного бетонного пола, поэтому он молчал. Грейнджер провела его по первому этажу, указав на маленькую гостиную, заставленную книгами на всех доступных поверхностях. Мягкий диван, на спинку которого был накинут цветастый плед, небольшой торшер возле кресла в углу. Кухня тоже казалась маленькой и уютной: на столешнице стояли баночки с разными наполнениями, в раковине — большая чашка, и в неё мерно капала вода. Всё было таким тёплым, что казалось, кожа впервые за долгое время перестала мёрзнуть. — Это первый этаж. Я знаю, тут мало места, но думаю, мы разберёмся, — бормотала девушка, поднимаясь по узкой лестнице на второй этаж. Малфой следовал за ней, глядя на мерно подпрыгивающие кудряшки на её лопатках. — Это моя комната, — они оказались в небольшом коридоре с тремя дверями, она указала на ближайшую к лестнице. — Дальше твоя. А в самом конце — ванная. Его комната. Странно было представить, что в этом тёплом доме с деревянными полами будет белая бетонная комната. Он покорно шагнул следом. Место, где она будет наблюдать за ним. Место, где он будет проводить всё своё время. Место, где будут наказывать и давать зелья. Она открыла дверь и вошла первой. Он осторожно переступил порог. Пол оказался деревянным и тёплым. Его взгляд рассеянно скользнул по комнате: большая кровать у стены, яркое покрывало, окно, письменный стол, книжный шкаф, шкаф для одежды. Окно.В комнате было окно. Он медленно обвёл взглядом пространство ещё раз, словно проверяя, не ошибся ли. — Ну как тебе? — в голосе Мисс звучало сомнение. — Это не моя комната, — он вспомнил, что может говорить, и произнёс это ровно. Руки снова дёрнулись к лицу, но он остановил себя, сжав кулаки у бёдер. — Это твоя комната, — упорствовала Гермиона, наблюдая за его растерянностью. — Я купила тебе постельное бельё, книги и одежду… Наверное, я не совсем угадала с размером… — она неловко хихикнула. — Ты больше, чем я помню. Он не понимал, как это всё может принадлежать ему и зачем ему столько вещей. Кровати было достаточно. Есть за столом, спать на кровати, сидеть на стуле, заниматься упражнениями на полу — этого хватало. Всё остальное казалось лишним. — Я понимаю, что это странно для тебя, но это твоя комната и твои вещи, — она потянулась к его руке, и он непроизвольно дёрнулся. — Прости. Я не буду тебя касаться. Она тоже выглядела растерянной. Он не должен был её анализировать, но на её лице слишком много всего отражалось: движения рук, наклоны головы, напряжение в плечах — всё это сбивало с толку. — Я купила тебе несколько спортивных штанов, футболки и худи. Тут полка с носками и нижним бельём, — она открывала дверцы шкафа, показывая аккуратные стопки одежды. Всё было чёрного или тёмно-зелёного цвета. Не белое и не серое. Другие цвета. Другая одежда. У него всегда был один комплект — штаны и футболка. Когда их забирали, давали точно такой же. Носков и белья не было. Он не совсем понимал, зачем они нужны и зачем они ему сейчас. Всё вокруг маленькой Мисс было странным. Она взяла по одному предмету, сложила их в аккуратную стопку и вложила ему в руки. — Пойдём, я покажу тебе ванную. Я купила мужские шампуни и гели. Не думаю, что тебе захочется пахнуть лемонграссом, — она плавно двинулась по коридору к последней двери. Теперь он узнал название запаха, который больше всего тревожил его, когда он оказывался слишком близко к её волосам.