Запретный плод

Он не знал, зачем сюда пришёл. Хотел забыться. Хотел почувствовать что-то, кроме этой тянущей пустоты в груди, которая появилась не так давно. Хотел доказать себе, что он — всё ещё он. Первый Человек. Тот, кто берёт, что хочет. Тот, кто не привязывается. Он стоял в коридоре, листая контакты в телефоне. Розита, Чикита, Лейла, и ещё с десяток имён — женщины, с которыми он проводил ночи, когда хотел отвлечься. Ни к одной из них он не испытывал ничего, кроме мимолётного тепла и получения дешёвого дофамина. И ни одна не ждала от него большего. — Лейла, — сказал он вслух, выбирая наугад. Она была ближе всех. И не задавала лишних вопросов. Он пошёл к ней. Лейла жила в восточном крыле, в квартире с большими окнами, выходящими на вечные сады. Она открыла дверь почти сразу, будто ждала. Увидела его, улыбнулась, отступила, пропуская внутрь. — Адам, — её голос был мягким, в нём не было удивления. — Давно не заходил. Я думала, ты забыл про меня. — Работа, — коротко бросил он, проходя в комнату. Она не стала спрашивать, какая работа. Она вообще никогда не спрашивала. Это ему в ней и нравилось. Адам сел на край кровати. Лейла подошла, села к нему на колени и провела пальцами по его плечам. Он закрыл глаза. «Давай, — сказал он себе. — Расслабься. Это же просто. Ты делал это тысячу раз». Он сидел на краю её кровати, смотрел на нее в полумраке. Девушка была красивая: длинные светлые волосы, глаза цвета утреннего неба. Такие женщины всегда были вокруг него. Всегда хотели его. Он никогда не задумывался, почему. Просто принимал как данность. — Ты сегодня какой-то напряжённый, — она провела пальцами по его плечу, спустилась к груди. — Давно не виделись. Я скучала. Он не ответил. Она улыбнулась, не обижаясь. Привыкла. Он смотрел на её розовые, пухлые, чуть приоткрытые в ожидании губы и думал: «Почему я ничего не чувствую?» Она наклонилась и привычно поцеловала его в шею, знала, куда нажать. Он закрыл глаза. В голове было пусто. Хотя нет, не пусто. Там была другая девушка. Её смех на краю обрыва. Её лицо, когда она сказала «спасибо». Её руки, которые вцепились в него, когда он вытащил её из пропасти. Он открыл глаза, пытаяся сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. На губах девушки перед ним, на её руках, на близком, доступном, красивом теле, которое он не раз использовал. Ничего. Тело молчало. Там, где обычно всё решалось само собой, была только пустота. Он даже не попытался, потому что знал: попытка будет жалкой. Она отстранилась, посмотрела на него с недоумением. — Адам? Ты в порядке? — Да, — сказал он. — Всё нормально. Продолжай. Он соврал и она это поняла, но не подала вида. Снова потянулась к нему, скользнула рукой ниже пояса. Он не дёрнулся, потому что понимал, что у него просто не встал. Она тоже поняла через секунду. Её пальцы замерли, она подняла на него глаза, уже не с недоумением, а с обидой. — Адам... — Сорян, — он скинул с себя девушку на кровать, резче, чем хотел. — Я не могу. — Не можешь? — она приподнялась на локтях, в её голосе мелькнула горечь. — Или не хочешь? — И то, и другое, — он не стал врать. Она хотела что-то сказать, но он уже вышел. Дверь закрылась за ним мягко, без хлопка. Он прислонился к стене спиной, закрыл глаза. — Да что не так, то , блять!? — прошептал он в пустоту. Он знал ответ. Знал, кого хочет. Знал, что это неправильно, что у них нет будущего, что она — адское отродье, а он — Первый Человек. Но внутри, где-то глубоко, там, где не было логики, только голый инстинкт, он уже выбрал. И тело знало это раньше, чем голова. — Чёрт, — выдохнул он. В кармане завибрировал телефон. Он достал, посмотрел на экран. Морган: Надо поговорить. Он смотрел на её имя несколько секунд. Потом убрал телефон, так и не ответив.

***

В то же время, в Аду Морган лежала на кровати, раскинув крылья по всей комнате. Они уже не болели так, как в первый день, но всё ещё были тяжёлыми, непослушными и волочились за ней, как шлейф, задевали стены, сбивали мебель. В дверь постучали. — Войдите, — не глядя, крикнула она. В комнату заглянула Чарли. Её глаза, вечно горящие оптимизмом, сегодня были серьёзнее обычного. — Морган, — принцесса замялась. — Папа хочет с тобой поговорить. У себя в кабинете. — О чём? — Морган приподнялась на локтях. — Не знаю, — Чарли отвела взгляд. — Но он выглядит… странно. Сам не свой. Пожалуйста, сходи. Или лучше мне позвать его сюда? Морган вздохнула. Крылья потяжелели, напоминая о себе. — Нет, — она сползла с кровати, поправила юбку. — Сама приду. Чарли кивнула и выскользнула за дверь. Идти до кабинета Люцифера было недалеко, весь отель Морган знала как свои пять пальцев. Но с крыльями каждый шаг превращался в квест. Они волочились за ней по полу, цепляли углы, сшибали стулья. На втором повороте она задела напольную вазу и та с грохотом разлетелась на осколки. — Да чтоб тебя! — прошипела Морган, оглядываясь на крылья. Те безмятежно свисали, будто ни при чём. На третьем повороте она сбила столик с какими-то бумагами. На четвёртом, зацепила косяк и едва не упала. — Когда это закончится, — простонала она, входя в коридор, где располагался кабинет Люцифера. Дверь была приоткрыта. Морган уже хотела войти, но замерла на пороге, услышав голоса. Люцифер разговаривал сам с собой. — ...так, привет, Морган, как дела? Нет, слишком банально. Слушай, тут такое дело... — он ходил по кабинету из угла в угол. — Морган, я должен тебе кое-что рассказать... Звучит как диагноз. Чёрт. Как же начать, то? Морган толкнула дверь. — Всё в порядке? — спросила она, привалившись к косяку. Люцифер обернулся. Его лицо, обычно расслабленное, с лёгкой усмешкой, сейчас было напряжённым. Он не улыбался слишком натянуто. — Морган, — он кивнул на стул. — Садись. Разговор будет долгий. Она вошла, с трудом втиснув крылья в дверной проём, и села. Люцифер опустился напротив, в своё кресло, и несколько секунд молча смотрел на неё. Потом выдохнул. — Я не знаю, с чего начать, — признался он. — Поэтому начну с начала. Морган молчала. Ждала. — Сначала я должен убедиться. Во сколько лет ты умерла? — Мне было двадцать пять. — Морган не особо понимала, к чему он клонит, но не торопила его. — Ага. А в Аду ты пять лет. Значит все сходится...Черт. — Да что сходится,то? — Тридцать с хвостиком лет назад, — Люцифер говорил медленно, будто взвешивал каждое слово, — в Италии, группа культистов решила поиграть в тёмные дела. Жертвоприношения, призывы, всякая подобная херня. Они случайно... вот прям случайно, вызвали того, кого не следовало. Вот вообще никак. — Кого? — спросила Морган. Люцифер посмотрел ей прямо в глаза. — Абаддона. Демона Бездны. Морган не дрогнула, потому что не понимала весь масштаб ситуации. Только хвост её слегка напрягся. — Я не сильна в демонологии. — Да это не важно. Важно то, что этот тип слишком силен, поэтому он был заперт в своей яме. Но на какое-то время, из-за человеческой тупости, блять, ему удалось удрать. Не надолго — мы быстро его запечатали обратно, а Лилит дала ему таких пиздюлей, которых никогда в жизни никому не давала. Но он успел... погулять. Увидеть мир. И, — король Ада сделал паузу, — оставить след. Морган смотрела на него, не моргая. — Какой след? — спросила она, хотя уже догадывалась. Люцифер выдохнул. Потянулся к ней, осторожно взял её руку, будто боялся, что она отдёрнет. Морган не отдёрнула. — Через девять месяцев после его побега, — тихо сказал Люцифер, — на Земле родилась девочка, —Он сжал её пальцы.— И эта девочка – ты. Я понял это по крыльям, недавно. Морган, это его крылья. Точь-в-точь. Девушка просто смотрела на Люцифера, не зная что ответить.Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. В голове гудел белый шум, такой громкий, что она едва слышала собственное дыхание. Она вдруг почувствовала, что не может дышать от количества информации, которая обрушилась на неё разом. Всё, что она знала о себе, вдруг перевернулось. Оказалось, что «адское отродье» — это не фигура речи. Это буквально. Её кровь. Её природа. — Поэтому меня назвали адским отродьем? — Да, — Люцифер не отводил взгляда.— Это не оскорбление. Это скорее... классификация, что-ли? — Разве такое вообще возможно? — Ну... как видишь, да. Ты живой пример. — сказал Люцифер, но в голосе его не было торжества. Только усталость и что-то похожее на вину. Морган молчала. Переваривала. — Но теперь ты понимаешь, — продолжил он, — почему Рай так реагирует. Почему тебя сбросили, даже не слушая. Почему у тебя не было ангела-хранителя. Почему твоё досье пустое. — Меня боялись, — тихо сказала Морган. — Боятся до сих пор, — поправил Люцифер. — Ты — потенциальная угроза, Морган. Не потому, что ты что-то сделала. А потому, что ты можешь это сделать. Рано или поздно. И они ждут. Ждут твоей ошибки. Любой. Один неверный шаг, и они сотрут тебя. Даже не моргнув. Твой старик тоже не сразу ёбнулся. Морган сжала челюсть. — Я не собираюсь... — Я знаю, — перебил Люцифер. — Я знаю, что ты не хочешь никому вредить. Знаю, что ты просто хочешь жить, петь, носить красивые вещи, или там... Я, я не знаю что хотят девочки. Но им плевать на то, чего ты хочешь. Им важно то, кем ты можешь стать. Он замолчал, провёл рукой по своему лицу. — Если бы я знал раньше, — сказал он тише, — если бы понял сразу... я бы не отправил тебя туда. Клянусь. Я бы оставил тебя здесь, под защитой. Но я не знал. А когда узнал, было уже поздно. Ты уже была в Раю, работала с Адамом, по делам этой Скверны. И я не могу тебя отозвать, ты уже засветилась. — Кстати о Скверне. После того, как я до неё дотронулась, выросли крылья. Это от неё? Люцифер покачал головой. — Нет. Крылья бы выросли в любом случае. Они созрели давно, просто ждали момента. Скверна... она скорее спровоцировала. Напугала тебя. Дёрнула за ниточку. Я видел тебя всю неделю до этого. Ты была напряжённая, напуганная, на эмоциях. Любой сильный стресс мог спровоцировать... это. Да, даже упади снег с крыши, напугав тебя. Исход один. Скверна просто оказалась тем самым спусковым крючком. Просто, я до сих пор не понимаю, зачем надо было ее трогать. Видимо, инстинкт самосохранения у тебя все же даёт сбой, иногда. Морган без веселья усмехнулась. — Значит, я могла обойтись без этой чёрной дряни? — Могла, — согласился Люцифер. — Но не обошлась. Что сделано, то сделано. Она кивнула, принимая. — Ладно, — сказала она. — Что дальше? Кто ещё об этом знает? Король Ада помолчал. — Те, кто был на совете, — сказал он. — Когда ты родилась, мы собрались — ангелы, серафимы, я, Лилит. Решали, что с тобой делать. — И что решили? — Половина была за то, чтобы убить, — Люцифер не отводил взгляда. — Другая, за то, чтобы оставить в покое. Сэра не голосовала. Решающим был голос... — он запнулся. — Кого? — Морган подалась вперёд. — Адама, — тихо сказал Люцифер. — Он сказал: «Дети не должны расплачиваться за грехи родителей» и бла, бла, бла. И проголосовал за то, чтобы тебя не трогали. Морган молчала. В голове щёлкнуло: «Он знал. Он был там. Он знал, кто я, с самого начала. И молчал.» — А сам мой «отец». Он, что? — Ничего. Абсолютно. Ему было так плевать на все это. — Люцифер пожал плечами.— Если хочешь, я могу тебя с ним познакомить как-нибудь... — Не хочу.— перебила она. — Ну и славно. Потому что я не горю желанием с ним видеться. Он боится только Лилит. А сейчас она где-то далеко. Морган кивнула, не слушая. В голове всё ещё крутилось: Адам знал. Знал и молчал. — Спасибо, — сказала она, вставая. — За правду. Я, пожалуй, пойду. — Обращайся, — Люцифер криво улыбнулся. Морган вышла из отеля, направляясь к порталу. В голове крутились мысли, которые она не могла угомонить.

***

Когда она вышла из портала,сразу увидела его. Адам стоял на том же месте, что и всегда, руки в карманах, взгляд в сторону. Но что-то было не так. Морган на секунду забыла, зачем пришла. — Ты хотела поговорить, — это был не вопрос. — Да, — она подошла ближе. Крылья за спиной волочились по земле. — Адам, ты знал? Почему молчал все время? Он не удивился. Не сделал вид, что не понимает. Только тяжело вздохнул. — Люцифер рассказал? — Да. — И что именно? — Всё, — Морган смотрела ему в глаза. — Про совет. Про то, как голосовали. Про то, что ты был там. Адам молчал несколько секунд. Потом провёл рукой по лицу. — Слушай, — сказал он, и в голосе его не было привычной ленивой усмешки, только раздражение и усталость. — Я не помню, что я ел на завтрак. Не помню, с кем спал на прошлой неделе. А ты говоришь о собрании, которое было тридцать, мать его, лет назад. — То есть, ты хочешь сказать, что забыл? — Морган не верила. — Я хочу сказать, что я, блять, старый, — он повысил голос. — Я живу тысячи лет. Тысячи, Морган. За это время было столько советов, собраний, голосований и прочей хуйни, что они слились в одну серую массу. Я не помню, за что голосовал. Я не помню, кто там был. Я не помню, что говорил. Точнее вспомнил, буквально вчера, ахуел и не знал, как сказать тебе. Она молчала и смотрела на его напряжённые плечи, на тени под глазами, на то, как он сжимает кулаки в карманах. — Боялся? — Ещё чего? — Адам усмехнулся куда-то в сторону. — Просто не хотел перегружать твой, и без того, перегруженный мозг. Наверное. Хвост Морган обвился вокруг ее ноги, но она выглядела спокойной. — И, вообще, — продолжил ангел.— Ты не имеешь право на меня злиться. Я... — Я не злюсь. — Что? — Я не злюсь. — повторила она. — Просто хотела узнать, почему молчал. А оказалось, что ты тупо не помнил. Так, на что мне злиться? — На мой склероз? Я не обязан помнить все собрания. — Да, — согласилась она,— не обязан. Но, ты мог не щадить меня, а рассказать все вчера. — И как ты это представляешь? — он посмотрел на неё. В его глазах не было оправданий. Только усталость и какая-то злая обречённость. — Что мне надо было сказать? Типа: «Привет, Морган, кстати, твой отец — ебанутый монстр, который чуть не уничтожил Эдем, и Рай боится тебя как огня.»? Ты бы мне поверила? Она хотела сказать «да», но поняла, что нет, не поверила бы. Послала бы его. Или ударила. — И что теперь? — спросила она. — А ничего, — он развёл руками. — Теперь ты знаешь. Не от меня, но знаешь. И я рад, что ты не устраиваешь истерику. — Я злюсь, — поправила Морган. — Но не на тебя. — На кого? — На ситуацию. На то, что у меня не было выбора. Адам посмотрел на неё, дольше чем надо. Потом сказал тише, почти без привычной резкости: — У всех всегда есть выбор, Морган. Просто иногда все варианты — говно. И выбирать особо не из чего. Так они простояли минут пять, молча. Каждый думал о своем. — Ладно, терять время нельзя.— начал Адам.— Тебе нужно научиться убирать крылья. Пойдём. — он молча взял ее за руку и буквально потащил за собой. Адам привёл её на небольшую поляну, окружённую кривыми, сухими деревьями. Здесь было тихо, даже ветер, казалось, обходил это место стороной. Багровое небо нависало низко, давя на плечи. — Становись сюда, — он указал на ровный участок земли. — И слушай. Морган встала, где сказано. Крылья за её спиной тяжело свисали, почти касаясь земли. — Крылья — это не просто часть тела, — начал Адам, расхаживая перед ней. — Они продолжение твоей сущности. Как рука или нога. Поэтому их можно убрать так же, как ты убираешь волосы с лица. — Не вижу связи,— Морган попыталась приподнять крыло, но оно дёрнулось и снова упало.— И как же? — Не дёргайся, — Адам остановился напротив. — Представь, что они исчезают. Не отрезать, нет. Просто...блять... втягиваются обратно в спину. Как будто их никогда и не было. — Звучит как фокус, — буркнула Морган. — Это не фокус. Это твоя природа. Она закрыла глаза. Попыталась представить. Ничего не произошло. — Не получается. — Расслабь спину. Ты слишком напряжена. — Я не напряжена. — Напряжена. — Так ты тоже. С тобой то, что? — Устал. — отмахнулся Адам. Не будет же он ей рассказывать, что его тело перестало слушать хозяина. — Ты вся как струна, — он обошёл её сзади, остановился в шаге. — Дыши. Глубже. И представь, что крылья — это просто... лишнее. Что они тебе сейчас не нужны. Морган выдохнула. Попробовала снова. Крылья чуть дрогнули, но остались на месте. — А зачем, собственно, их убирать? — спросила она, открывая глаза. — Ну, выросли и выросли. Сам говорил, что я должна к ним привыкать. — В Аду всем на них насрать, — Адам вернулся на место, засунул руки в карманы. — А в Раю, ты будешь привлекать лишнее внимание. Там все ангелы с белыми крыльями. Или золотыми. А твои чёрные, с когтями. Думаешь, никто не спросит, откуда такие? — И что? — И то, что мне не нужны лишние вопросы, — отрезал он. — Сэра и так смотрит на тебя косо. А если кто-то из серафимов увидит эти... — он кивнул на крылья, — будут проблемы. Они и так не в восторге от того, что ты ходишь по Раю. Ты же... — Адское отродье, — продолжила она. — Точно, забыла. — Я не это имел ввиду. Я просто тебя прикрываю. Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент в кармане Адама завибрировал телефон. Он достал его, посмотрел на экран, и лицо его мгновенно изменилось. Усталость исчезла. Напряжение вернулось, но другое. Острое и опасное. Он уже подносил трубку к уху. — Адам,— ответил он. Слушал несколько секунд. Его челюсть напряглась, кулаки сжались. — Что, блять?! Сколько?.. Когда?.. Я понял. Иду. Он убрал телефон. — Мне идти надо. Пиздуй домой. — Что случилось? — спросила Морган. — Эта чёрная хуйня сожрала трех моих экзорцисток!— он выплюнул это как проклятие. — Лют пыталась их спасти. Её ранили. Тяжело. Он уже разворачивался к порталу. — Адам, — Морган шагнула за ним. — Я с тобой. — Нет, — он даже не обернулся. — Адам! Он остановился, обернулся, и она увидела его по-настоящему, опасно злые глаза. — Я сказал — нет! — голос его был тихим, но в нём звенела сталь. — Это мои девочки. Мои бойцы. Я сам разберусь. — Ты не в себе, — Морган не отступала. — Я иду с тобой. Он резко, нехотя кивнул, понимая, что она все равно пойдёт. — Не отставай. Он шагнул в портал. Морган — за ним, чувствуя, как крылья за спиной тяжелеют от напряжения.

***

Портал выбросил их на окраине знакомого полигона. Адам вышел первым, следом Морган, и её крылья сразу же привлекли внимание. Несколько ангелов, которые стояли неподалёку, шарахнулись в стороны. Один из них, молодой, с ещё не окрепшими крыльями, уставился на неё с таким ужасом, будто увидел саму смерть. Морган скрестила руки на груди, стараясь не обращать внимания. Адам не обернулся. Он шёл быстро, широкими шагами, и Морган едва поспевала за ним, крылья волочились по земле, поднимая белую пыль. У входа на полигон их встретил охранник, что не пропускал Адама в прошлый раз. Увидев Первого Человека, он вытянулся, но руку поднял. — Сэр, пропуск... — Пошёл нахуй, — не останавливаясь, бросил Адам и толкнул его плечом. Охранник охнул, отшатнулся, но возразить не посмел. Морган проскочила следом, бросив охраннику короткое «извините», краем глаза заметив, как он смотрит на её крылья, и снова шарахается. Полигон был пуст.В центре площадки, прямо на белом камне, чернело огромное пятно. Морган узнала бы его из тысячи — Скверна. Она уже впиталась в камень, оставив после себя маслянистый, пульсирующий след. Рядом с пятном, сжавшись в комок, сидел Авель. Его светлые волосы были растрёпаны, лицо мокрое от слёз, а крылья бессильно свисали до земли. — Отец, — он поднял на Адама глаза — красные, опухшие. — Отец, я... я не успел. Я был здесь, я слышал крики, но... я не успел. Адам остановился, обошёл взглядом весь полигон и остановился на сыне. — Что случилось? — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Я не знаю... Я прибежал на крики, а тут это! Разбросанные перья и Лют без сознания... Морган стояла в стороне, не вмешиваясь. Она видела, как напряглись плечи Адама, как сжались его кулаки, как челюсть заходила ходуном. Он был в бешенстве. Но пока он держал себя в руках. — Где Лют? — спросил он. — В больнице, — Авель вытер лицо рукавом. — Её принесли... она пыталась их спасти. Скверна задела её крыло и руку. Целители говорят, что она... — Что она? — Адам шагнул вперёд. — Она будет жить, — быстро сказал Авель. — Но крыло... они не знают, восстановится ли оно. Адам замер. Морган видела, как эта новость ударила его сильнее, чем он показывал. Лют была его правой рукой. Его самым верным бойцом. И теперь она лежит в больнице, неизвестно, сможет ли сражаться дальше. — Идём, — Адам развернулся к Морган. — Навестим её. — Отец, — Авель встал, сделал шаг к нему. — Я... я хотел сказать... ты был прав. Нам нужно быть сильнее. Нужно тренироваться, а не говорить о мире. Это я... это я виноват. Адам посмотрел на сына и покачал головой. — Нет, — сказал он. — Не ты. Эта тварь. А я найду способ её уничтожить. Он пошёл к выходу. Морган, чувствуя на себе взгляды ангелов, которые всё ещё стояли по периметру, глядя на неё с ужасом и любопытством, пошла за ним. — Адам, — окликнула она, когда они отошли подальше. — Ты как? — Ахуенно, — отрезал он. — Я серьёзно. Он остановился, оборачиваясь. В его глазах всё ещё горела злость, но теперь в ней примешивалось что-то ещё. Усталость и боль. — Потом поговорим, — сказал он. — Сначала Лют. И пошёл дальше. Морган не стала спорить. Просто пошла следом, волоча крылья по идеальным райским дорожкам и ловя на себе шокированные взгляды местных обитателей.

***

Больничная палата оказалась просторной и слишком светлой для Морган. Белые стены, белые шторы, белые кровати. Здесь пахло чистыми простынями, зефиром и магией, которая поддерживала жизнь в раненых ангелах. Лют лежала на кровати, прикрыв глаза. Её левое крыло было зафиксировано белыми бинтами, пропитанными золотистой жидкостью. Правая рука тоже была перевязана, от плеча до локтя. Но она была жива. И, судя по тому, как она повернула голову на звук шагов, — в сознании. Адам зашёл первым. — Сэр, — Лют попыталась приподняться, но он жестом остановил её. — Лежи. Она послушалась, но напряжение из её тела не ушло. Она смотрела на своего командира, своего друга, и в её глазах была такая тоска, что Морган, стоявшая за дверью, почувствовала её кожей. Адам сел на край кровати, взял её здоровую руку. — Как ты? — спросил он тихо. — Жить буду, — Лют криво усмехнулась. — Крыло... не знаю. Целители сказали, подождать. — Вылечим, — сказал Адам. — Я найду способ. Лют кивнула, и в этот момент Морган шагнула в палату. Реакция лейтенанта была мгновенной. Её тело окаменело, здоровый кулак сжался, глаза сузились. Она смотрела на Морган так, будто перед ней был враг и, возможно, так оно и было. — Что она здесь делает? — голос Лют стал резким, колючим. — Пришла помочь, — спокойно ответил Адам. — Я не нуждаюсь в её помощи. — Лют... — Уберите её, сэр, — Лют попыталась сесть, но Адам мягко, но настойчиво нажал на её плечо, возвращая на подушки. — Я не хочу, чтобы она здесь была. — Не обращай на неё внимания, — Адам посмотрел на неё. В его глазах не было раздражения, только твёрдая, спокойная уверенность. — Она остаётся. Рассказывай, что случилось. Лют сжала челюст, смотря на Морган. Та стояла у двери, скрестив руки на груди, крылья за спиной свисали до пола. Не двигалась. Не вмешивалась. — Ладно, — выдохнула Лют. — Сэр. Как скажете. Она перевела взгляд на Адама, и начала рассказ: — Мы тренировались, — начала Лют. — Обычная тренировка. Отработка ударов, связки, защита. Всё как всегда. А потом... — она запнулась, сглотнула. — Потом из ниоткуда появилась эта... эта дрянь. — Скверна, — тихо сказал Адам. — Да. Она вышла прямо из воздуха, из пятна, которое пульсировало, будто живое. Сначала я подумала, что это тень. Но тени не двигаются против ветра. Лют закрыла глаза на секунду, потом открыла. — Она напала сначала на Рейчел. Та даже крикнуть не успела. Просто... схватила её за ногу, и Рейчел начала исчезать. Прямо на глазах. — Как... исчезать? — спросил Адам. — Впитываться, — Лют сжала его руку. — Скверна обтекала её тело, и плоть... таяла. Рейчел кричала. Мы пытались отбить её, но наши мечи проходили сквозь эту дрянь, как сквозь дым. Морган молчала, слушала. Внутри у неё всё сжималось. — Вторая — Мария. Она попыталась убежать, но Скверна была быстрее. Догнала её в трёх шагах от выхода. — Лют сглотнула. — Мария успела сказать «Лют, помоги», но я не успела. Я просто не успела. — А третья? — голос Адама был ровным, но Морган видела, как побелели его костяшки. — Третья — Рора. Она не побежала. Она бросилась на эту тварь с мечом. — Лют усмехнулась с уважением. — Рора всегда была храброй. Слишком храброй. Она успела ударить один раз, а меч прошёл насквозь, не задев Скверну. А потом... потом она посмотрела на меня. И улыбнулась. Сказала: «Командир, не смотрите». Лют замолчала. Её здоровый кулак сжался так, что побелели костяшки. — А потом я побежала, — сказала она. — Я не знала, зачем. Не знала, что могу сделать. Просто... побежала. Пыталась вытащить их. Любой ценой. — И она задела тебя, — сказал Адам. — Да, — Лют кивнула. — Когда я попыталась оттащить Рору, Скверна дотянулась до меня. Крыло и рука. Я почувствовала, как она жжёт, но не огнём, а чем-то другим. Холодом, что-ли. Я успела отпрыгнуть, но было поздно. Крыло... крыло она прожгла насквозь. Лют посмотрела на свою перевязанную руку. — А потом она исчезла. Так же внезапно, как и появилась. Оставила только пятно и... и меня. Живую. В палате повисла тишина. Морган смотрела на искажённое болью лицо Лют, на перевязанное крыло, на руку, которую она всё ещё сжимала в кулак. И впервые за долгое время она не знала, что сказать. Адам молчал. Сжимал её руку, смотря в стену. — Ты не виновата, — сказал он наконец. — Знаю, — Лют выдохнула. — Но легче от этого не становится. Она перевела взгляд на Морган. В её глазах всё ещё была неприязнь, но теперь в ней примешивалось подозрение. — Ты, — сказала Лют. — Говорят, ты трогала эту дрянь. И выжила. Морган кивнула. — Почему? — спросила Лют. — Понятия не имею, — честно ответила Морган. Лют посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Ты её трогала и выжила, — медленно повторила Лют. — А мои девочки — нет. Ты не находишь это... странным? Морган замерла. Хвост её напрягся. — К чему клонишь? — спросила она ровно, понимая всю абсурдность ситуации. — А к чему тут клонить? — Лют не отвела взгляда. — Я просто задаю вопрос. Почему ты выжила? Почему она не тронула тебя? Может, потому что вы знакомы? Может это твоих лап дело? — Лют, — голос Адама предостерегающе прозвучал в тишине. — Я молчу, сэр, — Лют перевела взгляд на него, но в её глазах всё ещё горело подозрение, смешанное с болью. — Просто... имейте в виду. Не всё, что выглядит безобидно, таким и является. Морган сжала челюсть, но ничего не сказала. Внутри у неё всё кипело от обиды, от бессилия и от понимания, что Лют права в одном: это действительно выглядит подозрительно. Скверна трогала её и не сожрала. Почему? Она не знала ответа. И это бесило больше всего. Адам встал. — Отдыхай, — сказал он Лют. — Я разберусь. — Знаю, сэр, — Лют закрыла глаза. — Вы всегда разбираетесь. Он вышел. Морган пошла за ним, чувствуя на спине взгляд Лют, который прожигал сильнее любой Скверны.

***

Они вернулись на ту же поляну, где Адам учил её прятать крылья. Солнце уже клонилось к закату, багровые лучи пробивались сквозь кривые ветви сухих деревьев, ложась на землю длинными, искажёнными тенями. Морган встала на то же место, расправила крылья. Они уже не так сильно волочились по земле, за сегодня она стала чувствовать их лучше. Но Адам... Адам был другим. Он не расхаживал перед ней, не подбадривал, не дразнил. Он стоял в стороне, засунув руки в карманы, и смотрел в землю. Плечи напряжены, челюсть сжата, маска волялась на земле, взгляд тяжёлый, почти стеклянный. — Адам, — позвала она. — Ты здесь или где? — Здесь, — отрезал он, но не двинулся с места. — Тогда работаем? — Работаем, — повторил он, и в голосе его прозвучало что-то злое, почти насмешливое. — Давай. Прячь свои крылья. Покончим с этим. Морган сжала челюсть, но промолчала. Закрыла глаза, сосредоточилась. Крылья дрогнули, начали медленно складываться, но на полпути замерли, будто наткнулись на стену. — Не получается, — сказала она, открывая глаза. — Расслабь спину. — Я расслабляю. — Недостаточно. — Может, если бы ты не сверлил меня взглядом, я бы расслабилась лучше, — огрызнулась она. Адам дёрнул головой, посмотрел на неё. В его глазах вспыхнуло раздражение. — Я не сверлю тебя взглядом. Я пытаюсь понять, что, блять, ты делаешь не так. — А я пытаюсь понять, почему ты ведёшь себя так, — Морган скрестила руки на груди. — Это сегодняшняя тренировка такая, или у тебя личное? — Какая, нахуй, разница? — он шагнул вперёд. — Я здесь, я учу тебя. Чего тебе ещё? — Спокойного наставника, а не зомби, который готов взорваться от любого слова. — Я не взорвусь, — процедил он. — Уже взорвался, — Морган не отступала. — Ты злой, уставший, и вместо того, чтобы взять себя в руки, ты срываешься на мне. Я понимаю, что у тебя был хреновый день, но это не значит, что я должна быть грушей для битья. — Я не срываюсь. — Срываешься. Ещё как.— Морган скрестила руки на груди.— Знаешь, я лучше сразу пойду нахуй, чтоб не мозолить тебе глаза. Завтра поговорим. Она уже развернулась, собираясь уходить, как Адам схватил ее за руку. — Стой...Прости, — сказал он глухо. — Блять... Я... сегодня был долгий день. — И вчера был долгий. И позавчера, — Морган подошла ближе. — Но это не значит, что ты можешь меня топтать. — Я не топчу. — А что ты делаешь? Он повернулся к ней. В его глазах всё ещё горела злость, но теперь в ней не было агрессии. Только усталость и какая-то растерянность. — Я не знаю, что делаю, — сказал он. — Я потерял троих своих девочек. Лют в больнице, неизвестно, сможет ли летать. Авель плачет и считает себя виноватым. Эта чёрная дрянь жрёт моих бойцов, а я ничего не могу с этим сделать. И ты... — он запнулся. — Что я? — Ты — единственное, что не бесит меня до скрежета в зубах. Но я всё равно злюсь. На себя, на ситуацию, на всё, нахуй. Морган молчала, смотря как он сжимал руки в кулаки, а потом разжимал, будто не знал, куда себя деть. — Ладно, — сказала она. — Давай попробуем ещё раз. Только без этих... — она повела рукой, — эмоций. — Я постараюсь, — он кивнул. Она снова закрыла глаза. Крылья дрогнули, начали складываться. Медленно, тяжело, но на этот раз они слушались лучше. Одно крыло почти втянулось в спину, второе наполовину. — Получается, — сказала она, не открывая глаз. — Да, — голос Адама стал мягче. — Ещё немного. Она выдохнула, расслабила спину, и крылья втянулись полностью. Исчезли, будто их никогда и не было. Морган открыла глаза, оглянулась через плечо. Пусто, но спина всё ещё немного ныла. — Я сделала это, — сказала она удивлённо. — Сделала, — Адам почти улыбнулся. В первый раз за сегодня. Она повернулась к нему, и в этот момент что-то изменилось. Не воздух, не свет а что-то между ними. Напряжение, которое копилось весь день, вдруг стало другим — не враждебным, а почти... тягучим. — Спасибо, — сказала она тихо. — Не за что, — он смотрел на неё. И не отводил взгляд. Она хотела сказать что-то ещё, но в кармане Адама завибрировал телефон. Он достал его, взглянул на экран, и лицо его снова стало серьёзным. — Что там? — спросила Морган. — Мне уже страшно. — Отчёты по Скверне, — он убрал телефон. — Скинули в кабинет. Нужно посмотреть. Он помолчал секунду, потом посмотрел на неё. — Пойдёшь со мной?— спросил он просто, потому что не хотел оставаться один сегодня. — Пойду, — она кивнула. — Всё равно делать нечего. И вообще, мне интересно, как вы там эти отчёты составляете. Наверняка всё в золотых свитках с бантиками. — Почти угадала, — усмехнулся он. — Иногда без бантиков. Они шагнули к порталу.

***

Кабинет встретил их привычным золотистым чуть приторным светом. Морган уже успела привыкнуть к нему за те недели, что они работали вместе. Стол, кресла, свитки, карты на стенах. И тишина, такая плотная, что можно было резать ножом. Адам вошёл первым, бросил на стол папку, которую прихватил по пути, и устало опустился в кресло. — Ну, показывай свои отчёты, — Морган прошла к окну, встала спиной к свету. Крылья она убрала ещё на нейтралке, и теперь чувствовала странную лёгкость, будто с плеч свалилась гора. — Сейчас, — Адам развернул свиток, пробежался глазами. — Частота нападений... география... жертвы... ла ла ла...Всё то же самое. — То есть ничего нового? — Ничего, — он откинулся на спинку кресла, потёр переносицу. — Просто цифры. Мёртвые цифры. Блять, ради этого мы перлись сюда. Морган подошла к столу, взглянула на свитки. Имена, даты, места. Рейчел, Мария, Рора — сегодняшние. Она отвела взгляд. — Долго ещё будешь это перебирать? — спросила она. — Пока не надоест, — он пожал плечами. — Но, судя по всему, уже надоело. Ёбаная бюрократия, ненавижу! Он отодвинул свитки в сторону, потянулся. — У тебя в этой помойке есть что-нибудь попить? — спросила Морган, прислонившись к столу. — Вода, например. Умираю от жажды. — Вода кончилась, — он даже не открыл глаза. — Но есть газировка. — Газировка. — Ага. С вишнёвым вкусом. Очень сладкая. — Давай. Он открыл один глаз, усмехнулся, полез в ящик стола. Банка полетела в Морган. Она поймала и открыла. Фонтан ударил ей в лицо. Сладкая, липкая струя плеснула на щёки, на губы, на подбородок. Морган замерла на секунду, ощущая, как газировка стекает по шее, медленно, по капле, течёт вниз по ключицам, пропадая где-то за кружевом топа. Капля застряла в ложбинке между грудей, блеснула в тусклом свете. Адам рассмеялся в кресле и попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел как капля газировки медленно стекает на её мокрые губы, на шею, на грудь. И не мог отвести взгляд. Она тоже рассмеялась. Откинула голову, вытерла лицо тыльной стороной ладони и всё ещё улыбаясь сделала глоток. — Фу, какая дрянь, — она сморщила нос. — Как это можно пить, вообще? — Что, прям дрянь?— Адам медленно встал с кресла, не открывая от неё взгляд. — Невероятная. Сам попробуй. Она протянула ему банку. Он взял. Их пальцы соприкоснулись. Она не отдёрнула руку. Он не отпустил. А потом он поставил банку на стол. — Окей, — сказал он, подходя ближе. — Попробую. Она не поняла, что он имеет в виду. Спросить не успела. Он шагнул к ней, и мир сжался до расстояния между ними. Она не отступила. Только подняла голову, встречая его взгляд, и в её глазах мелькнуло ожидание. Его рука осторожно легла ей на затылок, будто она могла исчезнуть. Пальцы скользнули в её тёмные, мягкие волосы, пахнущие той сладкой газировкой, адской пылью, дымом и чем-то живым. Она не отстранилась, не ударила, не сказала «нет». Ангел наклонился, сам не понимая, что делает. Губы коснулись её сладких, липких от газировки губ, приоткрытых в немом удивлении. Поцелуй был сначала неуверенным, будто пробой, вопросом. Он чувствовал, как быстро бьётся её пульс там, где его пальцы касались её шеи. Так же, как у него самого. Она не ответила сразу. Замерла на миг, и этот миг растянулся в вечность. Он успел испугаться, что переступил, что ошибся, что сейчас она оттолкнёт его, и всё, что было между ними, рассыплется в прах. Но вместо этого её рука легла ему на грудь. Не отталкивая, но и не притягивая. И он выдохнул в её губы, в эту секунду, которая стала его единственной реальностью. Он углубил поцелуй, а она ответила. Её пальцы вцепились в его мантию, притягивая ближе. Он обхватил её за талию, прижимая к себе, чувствуя, как её напряжённое тело прижимается к его. Газировка, сладкая и липкая, смешалась с их вкусами, и это было слишком много, слишком остро, слишком жарко и слишком правильно. Она пахла Адом, свободой, опасностью. Хвост её медленно обвился вокруг его запястья. Они не слышали шагов.Дверь распахнулась без стука. — Адам, я хотел уточнить по поводу... — Серафим замер на пороге. Его старые, видевшие слишком много за свою вечность, глаза расширились. Он смотрел на них. На Адама, который держал Морган за талию, прижимая к себе. На Морган, чьи пальцы всё ещё вцепились в его мантию. На их лица, слишком близкие, слишком растерянные. На хвост, который медленно, будто нехотя, разжимал хватку на запястье Адама. Морган отстранилась первой. Отступила на шаг, поправила платье, вытерла губы. Хвост её нервно дёрнулся, обвился вокруг ноги. — Мне пора, — сказала она, не глядя ни на Адама, ни на Серафима. — Морган... — начал Адам. — Правда. Поздно уже. Отчёты посмотрю завтра. Она очень быстро ввшла. Почти побежала. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Серафим перевёл взгляд на Адама. В его глазах не было гнева, а только холодное, тяжёлое разочарование. — Адам, — сказал он. — Нет. — Что «нет»? — Адам всё ещё смотрел на дверь, за которой исчезла Морган. — Даже не думай. Ты что, дурак? — Серафим шагнул в кабинет. — Ты понимаешь, кто она? Ты понимаешь, чем это пахнет? — Не твоё дело, — глухо ответил Адам. — Моё, — отрезал Серафим. — Потому что если об этом узнает Сэра, если кто-то из серафимов увидит то, что увидел я, ты полетишь в Ад быстрее, чем успеешь сказать что-либо . И не на задание. Насовсем. Адам молчал. Смотрел в пустоту. — Она — дочь Абаддона, — продолжал Серафим, понижая голос. — Ты знаешь, что это значит. Мы все знаем. Если ты свяжешься с ней, ты не просто нарушишь правила. Ты перейдёшь черту. Единственную черту, которую Рай не прощает. Запретный плод сладок, не правда ли? — Я ничего не нарушал, — тихо сказал Адам. — А что это было? — Серафим кивнул на то место, где только что стояла Морган. — Дружеский поцелуй? Я не родился вчера, Адам. Адам поднял на него глаза. В его взгляде не было вызова, только растерянность и усталость. — Я не знаю, что это было, — сказал он. Честно. — Я... сорвался. — Сорвался он,— повторил Серафим. — Ты Первый Человек, Адам. У тебя не может быть «срывов». Особенно таких. — Я... — Твоя жена как-то соблазнилась на яблоко, и что потом? Вас выперли из Эдема! А сейчас ты соблазняешься на демоницу, Адам. Ты хочешь, чтобы тебя из Рая выгнали? Он помолчал, потом добавил уже тише, почти устало: — Одумайся, пока не поздно. Она — не твоего круга. И никогда не будет. Серафим развернулся и вышел, оставив Адама одного. Он стоял посреди кабинета. Смотрел на банку газировки, которая всё ещё стояла на столе. На сладкие капли, которые остались на полу, ещё не высохшие. Поднёс пальцы к губам. Вкус газировки. И её вкус. — Чёрт, — сказал он в пустоту. — Что я наделал. Ответа не было.